Инфекционные заболевания центральной нервной системы у детей


Причинно-генетическая (этиологическая) классификация Петте и Калн ("с учетом причины и характера ее воздействия на человеческий организм") расчленяет инфекционно-воспалительные заболевания головного мозга и его оболочек на пять типов с многочисленными группами и подгруппами, которые в общей сложности составляют 70 клинических вариантов. В дальнейшем изложении мы ограничиваемся лишь важнейшими из этих заболеваний, среди которых главное место, с точки зрения детской психиатрии, принадлежит постинфекционным состояниям дефекта. Подобный отбор, естественно, всегда заключает в себе момент субъективности.

Эпидемический энцефалит. Мы начинаем с этого заболевания потому, что неврологические и психопатологические синдромы, которые в таком необычайном изобилии наблюдались во время пандемии энцефалита в 1916-1926 гг., в сильнейшей степени повлияли на состояние психиатрической науки. Помимо того что эти наблюдения способствовали выработке новых воззрений на двигательно-функциональные процессы и на их патологию, они помогли выяснить, что постнатальное заболевание может вызывать тяжелые и стойкие изменения личности, иногда при полной сохранности интеллекта.

Эпидемический энцефалит является, по-видимому, вирусным заболеванием. При сравнительно небольшом поражении мозговых оболочек гистопатологические изменения могут быть локализованы во всех частях головного мозга, включая верхнюю половину спинного мозга. Преимущественно поражается серое вещество, лентикулярное ядро и ядра стволовой части, но главным образом подбугорная область.

Острая клиническая картина болезни отличается симптоматологическим многообразием, "явным отсутствием хронологического постоянства в появлении синдромов и имитированием чуть ли не любого из известных неврологических симптомокомплексов". Филнеу и Хав различают не менее "восьми строго определенных подгрупп или клинических вариантов". До сих пор еще употребительная в Германии классификация различает три группы: 1) летаргическо-офтальмоплегическую (сонливость и паралич глазных мышц); 2) ирритативно-гиперкинетическую (изолированные или более или менее генерализованные мышечные судороги от тиков до хореоформных атетоидных и конвульсивных состояний, которые или сменяют состояние сонливости, или с самого же начала преобладают в клинической картине); 3) атипическую (всевозможные отклонения от двух первых — "классических" — групп).

С окончанием острой стадии заболевания часто развивается "подострый период", характеризующийся говорливостью, сверхактивностью и расстройствами сна. Гибб наблюдал в 1920-1928 гг. 114 детей, из которых все заболели между 1920 и 1924 г. в возрасте моложе 14 лет эпидемическим энцефалитом. Десять из них умерли, 8 были выписаны здоровыми, 84 остались на излечении. У 90% тотчас после острой стадии, а у 8 детей после скрытого периода в 2-12 месяцев возникло нарушение эмоционального равновесия, импульсивность и сверхактивность. Стойкости этих расстройств поведения сопутствовала стойкость органических симптомов. Как только наступало улучшение в поведении, неврологические симптомы также начинали обнаруживать тенденцию к исчезновению. В конце концов в 50% случаев появился паркинсонизм, который иногда возникал сразу, чаще же — спустя несколько месяцев или лет. Он то следовал за начальными расстройствами поведения, то чередовался с ними, то вместе с ними обострялся. В большинстве же случаев он их смягчал или заглушал своим "двигательным противодействием". У части детей наступило полное выздоровление, у остальных же развились в качестве стойких симптомов эмоциональная неуравновешенность различной степени, расстройства поведения или криминальные наклонности.

Наблюдающиеся в сравнительно высоком проценте случаев хронические последствия эпидемического энцефалита связаны, несомненно, с тем, что после воспалительного процесса остается вызванное им поражение мозга. Что же касается того, как возникает это поражение и какие гистопатологические процессы лежат в его основе (образование ли рубцов или обострение процесса), то это еще не вполне ясно. Речь идет: 1) о неврологических симптомах (паркинсонизме, гиперкинезах, парезах и судорожных припадках); 2) вегетативных (вазомоторных) и эндокринных симптомах; 3) изменениях характера с дементностью или (что чаще) без нее; 4) расстройствах инстинктов (усилении полового инстинкта, прожорливости, неутолимой жажде). Как возникновение постэнцефалитических расстройств, так и образование их симптоматики и время их проявления явно не зависят от характера и степени тяжести клинической картины острой стадии энцефалита. Даже после скоропроходящих заболеваний с нехарактерными симптомами, энцефалитическая природа которых не была своевременно распознана, спустя несколько лет развивались картины тяжелых постэнцефалитических расстройств.

По мнению Каннера, психопатологические симптомы, которые в детском возрасте часто являются главными в хронической картине, по своей степени нисколько не зависят от тяжести сопутствующих им невропатологических и вегетативных симптомов. Однако согласно данным Бендера, у 11 детей в 1934-1939 гг. (острая стадия между 1920 и 1926 г., возраст заболевания от 4 недель до 4 лет) наблюдались исключительно прогредиентные расстройства поведения с одновременно возникшими прогредиентными неврологическими нарушениями. Несомненно все же, что бывают тяжелые расстройства поведения без значительной неврологической симптоматики.

Неврологические расстройства выступают в выраженных случаях в форме двух противоположных симптомокомплексов: 1) ослабление импульсивности при скованности двигательных процессов и 2) усиление импульсивности при двигательной расторможенности. При первом симптомокомплексе (паркинсонизм) торпидное состояние больного может по временам прерываться сильными и немотивированными аффективными взрывами.

Относительно удельного веса симптомокомплекса паркинсонизма в детском возрасте (у взрослых этот симптомокомплекс является типичным постэнцефалитическим расстройством) опубликованы весьма несходные данные. Тиле полагает, что в детском возрасте паркинсонизм представляет собой явление редкое. Квинт нашел, что у детей он встречается реже, чем у взрослых. Вернер, наоборот, утверждает, что у 69% наблюдавшихся им детей, больных энцефалитом, в конце концов появился симптомокомплекс паркинсонизма. Эрих и сотрудники нашли его в 61% всех случаев, а Гиббс — в 50%. По словам Рунге, у детей и подростков этот симптомокомплекс "не так уж редок", но иногда имеется лишь в зачаточной форме. Среди наших собственных — правда, единичных — случаев постэнцефалитических расстройств не было ни одного со значительным паркинсонизмом. Во всяком случае, типичное постэнцефалитическое расстройство поведения в детском возрасте сочетается с одновременным наличием гипермоторного симптомокомплекса, для которого характерны беспокойство, непостоянство, резкая смена настроений, раздражительность, доходящая до взрывчатости и агрессивности, внезапные, подчас опасные для окружающих импульсивные действия и полная неподатливость педагогическим воздействиям. Это поведение ребенка, которое обычно определяется как злобное и строптивое, приводит к конфликтам с окружающей средой и — даже при вполне сохранном интеллекте — к школьной неуспеваемости и вообще к полному нарушению отношений со школьным коллективом. Некоторые из таких детей, когда у них проходит фаза возбуждения, сознают недопустимость своего поведения, раскаиваются в нем, обещают исправиться, но затем снова оказываются во власти своих патологических влечений. Дети постарше и интеллигентнее понимают сами патологический характер своего поведения.

Роль "фактора времени" в развитии постэнцефалитических расстройств поведения представляется двоякой.

1. Возраст ребенка в момент острого заболевания влияет в том смысле, что в подавляющем большинстве случаев расстройства поведения выступают после 4-го года жизни. По словам Каннера, у детей, заболевших в возрасте 2-3 лет, развитие может полностью приостановиться. Ранее приобретенные навыки могут сохраниться или пострадать лишь немного, но новое усвоение уже невозможно, вследствие чего по достижении школьного возраста эти дети кажутся имбецилами или идиотами. У части детей, заболевающих в более позднем возрасте, умственный уровень не снижается, однако в большинстве случаев наблюдается интеллектуальная деградация. Это в значительной мере совпадает и с выводами Форда, который у 1-3-летних детей нашел тяжелое слабоумие, а у 4-10-летних — преимущественно поведенческие расстройства при сохранном в основном интеллекте. О строгих закономерностях здесь, конечно, говорить не приходится.

2. Специфические для того или иного возраста формы поведения в известной мере определяют постэнцефалитическую картину или же сами потенцируются либо искажаются постэнцефалитическим расстройством. Так, например, мы видим: а) у маленького ребенка незаторможенные выразительные движения, немотивированные крики и импульсивное разрушение предметов; б) у ребенка школьного возраста — недисциплинированность, упрямство, агрессивность, лень, лживость и склонность к воровству; в) у подростка — нередко расторможение сексуальных инстинктов, иногда даже с уголовными действиями. Эту усиливающуюся с возрастом социальную опасность следует приписать отчасти развитию патологического мозгового процесса, отчасти росту физической силы больного, отчасти же разнородности расстройств поведения на различных возрастных ступенях.

Род и тяжесть этих расстройств определяются еще следующими двумя факторами:

1) реакцией больного на то, как относятся к его поведенческим аномалиям окружающие, а также степенью того ущерба, какой наносит социальному положению ребенка его болезненное состояние. Наряду с этим нужно согласиться с Хомбургером, в том, что при тяжелых расстройствах влияние окружения на поведение больного иногда сомнительно, поскольку агрессивность его возрастает, несмотря на самое мягкое и заботливое отношение к нему;

2) конституциональным умственным потенциалом и преморбидным характером больного. По этому поводу Каннера делает интересное замечание, что в исключительных случаях постэнцефалитическое изменение личности может развиться и в положительную сторону. В доказательство он приводит два случая, когда имевшиеся до заболевания трудности воспитания затем исчезли.

В отношении дальнейшей социальной реадаптации детей прогноз неблагоприятен. Эрих и сотрудники нашли среди 70 детей, перенесших энцефалит, лишь двух с полноценной социальной полезностью; из остальных 5 были лишь наполовину трудоспособны, 20 были на положении постоянно призреваемых, 23 жили дома в качестве полных инвалидов, 2 умерли от последствий болезни, а остальные жили на иждивении своих родных в состоянии более или менее полной физической или психической инвалидности. Лора Лаплари не нашла улучшения ни у одного из 11 обследованных после энцефалита. Сообщения других авторов о наблюдавшихся ими улучшениях колеблются между 17,5 и 70%. Енжерт и Хофф проследили судьбу 93 перенесших энцефалит с тяжелыми изменениями характера на протяжении 10 лет. 79 из них заболели энцефалитом в возрасте моложе 20 лет. Из 45, которым ко времени обследования было менее 18 лет, у 15 оказались тяжелые органические неврологические симптомы. Среди этой группы иногда наблюдались общественно-правовые нарушения, но сравнительно незначительные. Из 30 перенесших энцефалит без неврологических симптомов у 2 психопатологические расстройства исчезли, а у 3 наступило улучшение. Остальные совершили ряд наказуемых деяний, в том числе и очень тяжелых, причем у 11 из них патологический характер их преступлений был очевиден.

Постпрививочный энцефалит. До середины 20-х годов текущего столетия энцефалит после противооспенной прививки был очень редким заболеванием. Однако к концу пандемии эпидемического энцефалита как в Европе, так и в Австралии и Америке стали наблюдаться массовые постпрививочные осложнения церебрального характера. Эти случаи исчислялись десятками. В первые годы после второй мировой войны поднялась новая — хотя и кратковременная — волна этих заболеваний. В связи с постпрививочным энцефалитом можно говорить "об известных эпидемических, параэпидемических", а также "эпизодических и местных массовых явлениях, как это бывает при всех постинфекционных вторичных осложнениях со стороны центральной нервной системы". Как замечает Форд, энцефаломиелиты выступали обычно в такие периоды, когда производились массовые противооспенные прививки. Острая фаза болезни начинается внезапно с повышения температуры, рвоты и оглушенности, которая в течение нескольких часов может усилиться до состояния комы. Симптом Кернига при этом положительный. Судороги наблюдаются главным образом у маленьких детей. В дальнейшем появляются симптомы преимущественно со стороны спинного мозга (вялые параличи чаще, чем выпадения чувствительности) и пирамидные знаки; этим и отличается постпрививочный энцефалит от эпидемического, тогда как по симптомам общего характера они сходны. Очень частым симптомом первого является тризм, иногда настолько сильный, что заболевание принимают за столбняк. В целом постпрививочный энцефалит очень похож на коревой, но, по наблюдениям Форда, протекает несколько более бурно и в большей степени захватывает спинной мозг. Продолжительность острой фазы 1-2 недели по Форду и 4-5 дней по Якобу (бывают, однако, и субхронические случаи, когда острая фаза тянется от 3 недель до 4 месяцев).

Патологоанатомически основным признаком является поражение белого вещества (в отличие от эпидемического энцефалита). Однако, по мнению Якоба, морфологическая картина может быть довольно разнообразна. Смертность очень высока.

 

По мнению Перитца, для тех, кто перенес постпрививочный энцефалит, прогноз благоприятен (в большинстве случаев никаких остаточных явлений). Форд сообщает о случаях, когда полностью излечивались самые тяжелые параличи с недержанием мочи и энкопрезом и полном поперечном поражении спинного мозга. Тяжелые резидуальные состояния он считает явлением редким в отличие от коревого энцефалита, при котором, однако, прогноз для жизни благоприятнее.

Параинфекционные менингоэнцефалиты при вирусных заболеваниях. Коревой энцефалит. Как в немецкой, так и в американской литературе менингоэнцефалит после кори описывался как наиболее частое после инфекционное церебральное осложнение. Якоб утверждает, что чаще всего он наблюдается у детей в возрасте от 5 до 10 лет (одинаково у девочек и мальчиков). Чем тяжелее первичное заболевание, тем больше и опасность осложнения, но все же не существует обязательной связи между тяжестью соматических симптомов и появлением менингоэнцефалита. По своей клинической картине в большинстве случаев это заболевание весьма сходно с постпрививочным энцефалитом. Форд указывает еще на возможность следующих симптомов коревого энцефалита: апоплектиформно выступающих очаговых симптомов (например, афазии); симптомов мозжечковой атаксии, которые часто замечаются лишь в начале периода выздоровления (когда больной встает с постели); психических расстройств в форме беспокойства, раздражительности и эмоциональной несдержанности и, наконец, расстройств сна или довольно стойкой сонливости. Другой формой этого заболевания, которая, несмотря на тяжелое начало, через несколько дней обычно заканчивается, является чисто церебральная общая симптоматика, представляющая собой, по предположению Форда, выражение преходящего диффузного поражения головного мозга — поражения, быть может, тождественного "токсической энцефалопатии". Форд считает прогноз при этой форме абсолютно благоприятным и полагает, что она хотя и редко описывалась, но является, вероятно, наиболее частой.

Смертность составляет около 10%. Прогноз при только что описанной форме считается вполне благоприятным, в общем же он очень неблагоприятен (около 50% выздоровлений с дефектом). Что касается характера постинфекционных расстройств, то Форд констатирует решительное преобладание неврологических расстройств и лишь единичные случаи изменений психики и эпилепсии. Длительная спутанность или оглушенность ухудшает, по его мнению, прогноз (в смысле стойкого интеллектуального дефекта). Якоб утверждает, что в состояниях дефекта (так же как и при острых церебральных заболеваниях) "симптомы, которые указывают на диффузное поражение центральной нервной системы, преобладают над теми, которые свидетельствуют о локальных процессах". К первой группе симптомов относятся церебрально-органические изменения личности, общая остановка в развитии, психическая отсталость, судорожные припадки как явления раздражения мозга.

Другие сопутствующие энцефалиты. Мозговые осложнения, аналогичные только что описанным, наблюдаются и при других вирусных заболеваниях, но они, по-видимому, встречаются реже и не так часто оставляют стойкие и тяжелые дефекты (особенно психические). Что касается легких, клинически не проявляющихся побочных явлений — церебральных или менингеальных, то о них можно сказать-то же, что Петте и Калм сказали об эпидемическом паротите ("свинке"), а именно, что вопрос о частоте этих явлений еще неясен, а выяснить его можно будет только при исследовании спинномозговой жидкости. По поводу сообщения Фанкони о том, что в острой стадии эпидемического паротита всегда можно обнаружить в ликворе плеоцитоз, я могу сказать, что то же самое наблюдается и при ветряной оспе.

Спорадические лейкоэнцефалиты. Эндемический панэнцефалит. Петти и Доринг описали это заболевание, клинически и анатомически близкое к японскому энцефалиту. Встречающееся исключительно у детей, оно патологоанатомически характеризуется следующими особенностями: а) глиозными очагами в форме узелков, примыкающих в большинстве случаев к сосудам (локализация: кора, ганглии стволовой части, предпочтительно мостомозжечковые ядра и оливы, отдельные очаги в сером веществе спинного мозга); б) подкорковой пролиферацией глии (локализация полюса долей, особенно затылочной).

Подострый склерозирующий лейкоэнцефалит. По мнению Лермитте, это заболевание представляет собой диффузный энцефалит, поражающий преимущественно белое вещество, но иногда захватывающий на значительном протяжении также кору и центральные серые ядра. Этот вид лейкоэнцефалита отличается от других его видов и сходен с некоторыми энцефалитами, поражающими серое вещество, а также с упомянутым выше панэнцефалитом и с энцефалитом Даусона, который следует назвать третьей формой. Этиология его неизвестна, но нужно думать, что мы имеем здесь дело с заболеваниями, вызываемыми какими-то нейротропными вирусами.

ПЕРЕХОД

Полиомиелит. В острой стадии заболевания могут появляться делирии, тревожное беспокойство, плаксивое настроение, пугливость и (часто в виде странного контраста с тяжелым состоянием больного) эйфория. Для детской психиатрии практически важнее психопатологические резидуальные синдромы после детского паралича. Они, конечно, тяжелее у детей, обнаруживающих симптомы не только спинномозговые, но (в острой стадии) также и полиоэнцефалита. Впрочем, часто трудно отграничить психоорганические остаточные явления от психологических реактивных факторов, которые возникают у парализованного ребенка в связи с его увечным состоянием и особым отношением к нему окружающих. Сознание своей физической неполноценности становится особенно ясным при поступлении в школу и в фазе индивидуализации. Оно может породить или астенические реакции отчаяния, или, наоборот, стенические реакции гиперкомпенсации физического дефекта, что может найти выражение и в содержании сновидений. Катамнестическое обследование школьных или профессиональных успехов детей, перенесших полиомиелит, показало их замечательную активность и работоспособность. Из 75 обследованных детей только у 15 оказались известные психологические недочеты (недостаточная целеустремленность, бездеятельная покорность судьбе, беспокойно-агрессивное поведение). Степень физических поражений не играла при этом никакой роли, но у всех детей с затрудненной приспособляемостью можно было обнаружить вредные (подчас даже крайне грубые) воздействия среды (недостаток сочувственного отношения со стороны семьи и т. п.). Все исследователи единогласно указывают на то, что заболевшие в раннем детстве — в значительной степени в силу долгого пребывания в больничной или санаторной обстановке (вредная сторона госпитализации!) — скорее и чаще становятся асоциальными и трудновоспитуемыми, хотя у них физическая неполноценность компенсирована в большей степени. Как правило, дети с наиболее тяжелой физической инвалидностью обнаруживали наилучшую социальную адаптированность и богатство интересов (особенно духовных), а на свою физическую беспомощность смотрели свысока. Из этого видно, что лечение пострадавших от полиомиелита ставит также психотерапевтические и психогигиенические задачи.

Параинфекционные менингоэнцефалиты при бактериальных заболеваниях. Коклюшный энцефалит. С точки зрения детской психиатрии, немалое значение имеют и мозговые осложнения при коклюше. Как утверждают Хуслер и Спатц, основные церебральные изменения состоят здесь в ишемических поражениях ганглиозных клеток. Заболеваемость определяется в 0,8%, а смертность (среди заболевших) — одними авторами в 33%, другими — в 22 и 86%. Основные симптомы острой стадии заболевания: генерализованные или односторонние судороги с помрачением сознания, менингеальные реакции, а иногда также афатические, слуховые и зрительные расстройства, периферический неврит, делирии и галлюцинации. У половины детей, перенесших коклюшный энцефалит, остаются в качестве стойких его последствий задержка умственного развития, психические изменения, речевая заторможенность, спастические парезы и судороги. Обследовав 128 детей с психическими расстройствами, перенесших до помещения в соответствующие приюты коклюш, специалисты нашли, что у 201 из этих детей психические аномалии были прямым последствием коклюша (среди них было 4 с эндокринными и 11 с речевыми расстройствами, 8 идиотов, 8 имбецилов и 4 со средней степенью слабоумия).

Аннелл обследовала две группы детей. В первую входили дети, которые в связи со своими поведенческими расстройствами проходили курс лечения; подгруппа а состояла из 65 детей моложе 12 лет, перенесших коклюш в возрасте до 18 месяцев, а подгруппа б — из 130 детей того же возраста, но без коклюша в анамнезе. Итоги обследования: в подгруппе а несколько чаще наблюдались неврологические симптомы, расстройства общей моторики и дифференцированных моторных функций, слабая способность концентрации внимания, ослабление работоспособности, атипические припадки, психотические симптомы и резкие изменения в настроении; единственным симптомом, который значительно преобладал в подгруппе а, было расстройство письма. Во вторую группу входили нормальные дети школьного возраста, причем подгруппа а состояла из 41 ребенка, перенесшего коклюш в возрасте до 18 месяцев, а подгруппа б — из 87 детей, коклюшем не болевших. Итоги обследования: в подгруппе а заметно преобладали неврологические симптомы и аномалии в области дифференцированных моторных функций. Общий вывод: хотя и нельзя было установить специфического "после коклюшного синдрома", все же это заболевание в раннем детстве в некоторых случаях может считаться причиной поведенческих расстройств у детей.

Туберкулезный менингит. С помощью стрептомицина и других туберкулостатических средств удается теперь спасать жизнь 75% детей, заболевающих туберкулезным менингитом, тогда как еще несколько лет тому назад исход этой болезни был всегда смертельный. У детей она протекает более диффузно, ее локализация носит более базальный характер, а клиническая и в особенности психопатологическая симптоматика отличается большей массивностью. Первая стадия болезни характеризуется исключительно неспецифическими психическими изменениями: тоскливым или мрачным настроением, безучастностью, пониженной активностью, особенным тяготением к матери, симптомами умственного ослабления (сниженным вниманием, забывчивостью, школьной неуспеваемостью) и т. п., а также упорными расстройствами сна. С развитием менингеальных симптомов появляются весьма разнообразные расстройства сознания — от грезоподобных состояний до глубочайшей комы. По мнению французских авторов, степень расстройства сознания в острой стадии является важным критерием при постановке прогноза. Под влиянием лечения возникают изменчивые психопатологические картины. Кома может перейти в полную, но в значительной степени обратимую ригидность. Длящиеся целыми неделями ступорозные состояния, при которых часто прорываются филогенетические примитивные механизмы (оральные рефлексы, инстинктивные сосательные движения), также могут быть обратимыми.

Состояния спутанности с тревожным возбуждением, неузнавание окружающего, галлюцинации и типичный корсаковский синдром наблюдались рядом авторов. Нередко наблюдается фазообразное чередование эйфорических дурашливых или экспансивных состояний возбуждения с вялостью и заторможенностью. Расстройство речи может проходить через последовательные стадии распада и дойти до афазии, но затем речь может быстро восстановиться. Иногда после длительной заторможенности вдруг оживают в памяти пережитые незадолго до заболевания события или заученные стихотворения.

Сравнительная редкость массивных синдромов дефекта при этой тяжелой, а недавно еще абсолютно смертельной болезни, частое отсутствие сколько-нибудь серьезных психических расстройств даже при самых тяжелых и стойких расширениях желудочков, значительная обратимость децеребрационных состояний и синдромов дементности, наличие корсаковского синдрома (что прежде считалось невозможным в детском возрасте), фазовая детерминированность психопатологических картин в леченых случаях и, наконец, исключительное разнообразие этих картин, — все это ценные открытия в области детской психопатологии.

Ювенильный паралич. Паралитические заболевания в детском возрасте стали теперь большой редкостью. Хотя Комби и Хейер говорят о медленном росте этой заболеваемости, мы такового не наблюдали. Причиной детского паралича является обычно врожденный или приобретенный в раннем детстве сифилис. Болезнь, начинается преимущественно в возрасте между 10 и 15 годами жизни, но отмечались случаи, когда она возникала в 4-летнем возрасте. Патологоанатомические изменения в основном те же, что и у взрослых, но имеются и некоторые особенности: преимущественная локализация тяжелых атрофии в лобной коре, более значительные гистологические поражения с архитектоническими сдвигами, мозжечковые атрофии с гетеротипиями и гибель клеток Пуркинье. Клиническая картина определяется прежде всего прогрессирующей дементностью, которая нередко развивается на почве врожденной интеллектуальной недостаточности. Апатия и расстройства памяти относятся к числу самых первых симптомов. Сильно нарушено внимание, расстроена и способность суждения. Нарастает школьная неуспеваемость. Особенно бросается в глаза ослабление всяких интересов, даже к играм. Вся деятельность — как физическая, так и психическая — сильно понижена. Раздражительность, беспокойство, ночные страхи и приступы возбуждения возможны, но большинство больных ювенильным параличом, вообще говоря, не отличается непослушанием, хотя иногда у них и наблюдаются импульсивные поступки преступного характера (кражи и сексуальные нападения). В ряде случаев их эмоциональная жизнь не так уж сильно нарушена, и такие дети сохраняют искреннюю привязанность к своим родителям. Выраженный бред величия, который у взрослых больных с параличами может стать главным симптомом, как правило, у детей не наблюдается, разве что какой-нибудь из маленьких пациентов заявит, что он является обладателем больших количеств сахара или что его отец — миллионер. Делирии и галлюцинации также редки. Чаще всего настроение таких больных слегка эйфорично, и они склонны к конфабуляциям. Симптоматологической бедности и бесцветности психопатологической картины детского паралича противостоит симптоматологическое богатство его неврологической картины. Рефлексы почти всегда усилены, в 95% всех случаев нет реакции зрачков на свет, часто нарушена конвергенция. Нередко наблюдается атрофия зрительного нерва. Обычно имеется размашистый тремор — преимущественно рук, губ и языка. Речь дизартрична, неуверенна, монотонна и часто невнятна, мимика невыразительна, походка семенящая и пошатывающаяся. Особенно частыми симптомами Михаус считает расстройства функции сфинктеров, абсансы и припадки. В редких случаях детский паралич сочетается с табесом.

Паралич у подростков отличается от детского более частым появлением делириев, идей величия и криминальных действий, а также симптоматологической бедностью неврологической картины. Прогноз детского паралича еще менее благоприятен, чем паралича взрослых. Некоторые молниеносные его формы уже через несколько месяцев заканчиваются летально. Средняя продолжительность болезни до смертельного исхода прежде составляла 3-5 лет. Современные антибиотики не только оказывают предупреждающее действие на детский паралич и тем самым снижают его частоту, но, по данным Дэлай, могут привести к значительному улучшению его клинической картины.

Токсоплазмоз. Эта протозойная инфекция, ставшая известной лишь с 1923 г., может при внутриутробном заражении привести к гибели плода, к тяжелым уродствам глаз и головного мозга (вплоть до анэнцефалии) и стойким хроническим воспалительным поражениям головного мозга, которые в большинстве случаев сочетаются с психической дефектностью. При постнатальной инфекции психические изменения, как правило, не столь массивны: они близки к тем, которые соответствуют гидроцефалии и менинго-энцефалиту и другого генеза. Врожденный токсоплазмоз может также лишь после многолетнего латентного периода привести к медленно развивающейся психической деградации. Моторная отсталость детей с хроническим токсоплазмозом обусловлена, по-видимому, прежде всего атрофией мозжечка. Бывают, несомненно, также субклинические, легкие формы токсоплазмоза, которые вызывают лишь незначительные снижения интеллектуальной деятельности и характерологические аномалии.

 

Малая хорея. Наряду с редко встречающейся наследственной хореей и с хореоформными остаточными, симптомами гипоксемических, травматических, после желтушных, воспалительных и прочих повреждений мозга в детском возрасте довольно часто наблюдаются более или менее острые хореические состояния, объединяемые понятием "малая хорея" (термин этот лишен, однако, нозографического единства). Приблизительно в 2/3 таких случаев следует предполагать ревматическую этиологию, в остальных же этиология остается часто неясной.

В отличие от того, что мы видим при других инфекционно-воспалительных заболеваниях центральной нервной системы (например, энцефалит, туберкулезный менингит), здесь психические изменения тем реже, чем моложе возраст заболевших, а при заболевании в 4-летнем возрасте этих изменений, можно сказать, совсем не бывает. Массивные психические расстройства, в особенности хореические психозы, выступают обычно лишь после пубертатного периода.

Психогенное возникновение малой хореи все еще служит предметом споров (психогенность большой или истерической хореи не подвергается сомнению). Решительнее всего выступил в пользу истолкования малой хореи как психогенного синдрома, как эмоциональной реакции на "психический тупик" вследствие "кортикоталамического истощения" Валкер, оспаривая в то же время гипотезу воспалительно-токсическо-аллергического происхождения этого заболевания. Необходимо, однако, отметить, что Валкер указывает на условия провоцирования хореи, но обходит вопрос о ее патогенетических факторах.

Нельзя не отметить роли аффективных моментов в проявлении гиперкинезов и в степени их выраженности. Каннер указывает, что в 56 из 184 случаев заболеванию непосредственно предшествовал испуг. Часто, однако, эмоциональное потрясение, определяемое как переживание испуга, действует на психику, уже пораженную скрытой болезнью. Продромальное изменение психики характеризуется импульсивными действиями, впечатлительностью, раздражительностью, рассеянностью, легкой истощаемостью, повышенной суетливостью и "нервностью". Предварительные стадии хореокинезов (неловкость, гримасничанье, ухудшение почерка, невнятная речь) часто не замечаются, тем более что и от самого больного ускользают происшедшие в нем изменения и даже сама болезнь, а гиперкинезы часто маскируются произвольной моторикой, смущения и на короткое время могут еще даже подавляться.

При вялой или паралитической хорее, которая иногда сочетается с полиневротическими явлениями затрудненное усвоение, понижение активности, акинезы и мутизм могут служить "прикрытием" депрессии.

На высоте болезни почти всегда обнаруживаются тяжелые психические изменения, прежде всего значительная неустойчивость настроения на фоне эйфории или (чаще) депрессивного раздраженного аффекта, парадоксальное сочетание слабой активности и замедленности интеллектуальных процессов с повышенной общительностью, со склонностью к установлению связей. Расторможенность в области инстинктов может приводить к агрессивным действиям и приступам клептомании.

Хореические психозы (не более чем у 3% всех заболевших), которые редко выступают у детей моложе 15 лет, имеют чаще всего тревожно-параноидную окраску. Описывались также картины делириозных состояний с иллюзиями и (преимущественно) осязательными галлюцинациями, каталептические состояния (как при ревматических психозах) и эйфорически окрашенные двигательные психозы. Любопытно, что при хореических психозах почти совершенно нет явлений амнезии.

Остаточные психические симптомы после перенесенной хореи, которые после многонедельной стадии выздоровления с эмоциональной слабостью бесследно проходят, наблюдаются все же чаще, чем думают многие. Постхореический синдром может выражаться в остаточных гиперкинезах (тики, дрожание, порывисто-двигательное беспокойство), в невропатических расстройствах (головные боли, головокружения), в психастенических симптомах (забывчивость, тревожность, отсутствие выдержки, замедленность психического темпа) и в характерологических изменениях (в повышенной раздражительности, впечатлительности и упрямстве).

Весьма необычное течение малой хореи с почти полной утратой речи мы наблюдали у 12-летнего мальчика, который полгода находился на излечении в нашей больнице. Начиная с 3-летнего возраста и до последнего заболевания у него было 5 обострений малой хореи (начавшейся после ангины) и всякий раз с временной, но полной потерей речи, вызванной тяжелой дискоординацией речевой мускулатуры. После тонзиллэктомии и лечения наступил регресс массивного гиперкинетического синдрома, но остались атетоидное двигательное беспокойство в дистальных отделах конечностей и почти полная анартрия при вполне сохранном понимании чужой речи. Затем у больного, обнаруживавшего также значительное изменение психики, в течение года восстановилось более или менее внятное произношение 15-20 слов. Спинномозговая жидкость (при ряде повторных исследований) без отклонений от нормы. Никаких серьезных изменений не показала и пневмоэнцефалография.

Следует упомянуть еще о картинах хронической хореоформной невропатии в детском возрасте. Как правило, эти дети с их расторможенностью и хореической неугомонностью никогда не болели острой формой малой хореи. Тем не менее здесь можно допустить первично хроническую "форму воспалительно-ревматической хореи; у большинства же "оказываются признаки гипоксемического поражения головного мозга в раннем детстве. Следовательно, церебрально-анатомическая основа хореоформных невропатических состояний заключается, по-видимому, в недостаточности полосатого тела, конституциональной или приобретенной в раннем детстве.

Лечение малой хореи должно быть, естественно, ориентировано на .этиологию того или иного конкретного случая. При ревматогенных форумах показана санация инфекционного очага, а также лечение аспирином и пирамидоном. АКТГ и кортизон никакого заметного действия не оказывают. В последнее время рекомендовалось лечение витамином В6 (пиридоксином). При энцефалитических формах показаны сульфонамиды и антибиотики. В качестве успокоительных средств следует, по нашему мнению, предпочесть барбитуратам препараты резерпина, действующие быстрее и продолжительнее. Лечение нирванолом, а также различные формы раздражающей терапии применяются теперь редко ввиду их рискованности, но гидантоины в малых дозах действуют как будто хорошо. Вследствие повышенной возбудимости и большой впечатлительности детей, страдающих малой хореей, психотерапевтические методы имеют здесь, конечно, важное значение.



Еще по теме: