Анафилактический шок, записки практикующего врача


Можно без преувеличения сказать, что аллергические заболевания являются величайшим социальным бедствием. Ведь, по данным ВОЗ, аллергические заболевания в развитых странах занимают по распространенности третье место, уступая сердечно-сосудистым заболеваниям и травматизму. Но если учесть, что в основе заболеваний сердечно-сосудистой системы находится атеросклероз, как правило, болезнь пожилых людей, то в молодом возрасте аллергические заболевания конкурируют лишь с травматизмом. Теперь часто приходится слышать о "многоликом и загадочном недуге — аллергии". Этот тезис прозвучал еще много лет назад на конференции по аллергии, состоявшейся с 1 по 4 февраля 1936 г. в Киеве. На этой конференции ее руководитель, президент АН А. А. Богомолец, во вступительной речи "Проблема аллергии в современной патологии и клинике" поставил более ста вопросов по проблеме аллергии, требующих разрешения. Сегодня, конечно, мы стали гораздо лучше понимать биологический механизм аллергии, научились нередко распознавать причину заболевания, наметились, наконец, успехи в лечении. Но на многие из этих вопросов еще нет ответа. А размах наступления аллергии на человечество становится все более широким. И даже писатели-фантасты (вспомните И. А. Ефремова) предсказывают, что и тогда, когда все заболевания будут побеждены, вышедшей победительницей в тяжелой борьбе горстке человечества будет смертельно угрожать еще непобежденная аллергия. Все чаще приходится слышать: "Аллергия — недуг рукотворный". Да, уже накопилось достаточно доказательств того, что аллергические заболевания — это основная патология, связанная с загрязнением окружающей среды. Многочисленные факты, свидетельствующие об этом, приведены в книге известного французского аллерголога Пьера Жерве "Аллергология и экология".

Для этой статьи были подготовлены двое больных с крапивницей и отеком Квинке, но случилось так, что вчера я консультировал 19-летнюю студентку технологического института, Ш-ву, оказавшуюся в крайне тяжелом, угрожающем для жизни состоянии. Больная была доставлена в нашу клинику, и сегодня мы имеем возможность представить ее вам. Разбор этой больной не входил в наши планы. Но как не посчитаться с тем, что анафилактический шок (а наша больная выведена из анафилактического шока) невозможно заранее подготовить к какой-то дате. Данное стечение обстоятельств можно считать счастливым для читателей, поскольку анафилаксия, обусловившая шок, является наиболее тяжелым и грозным из острых аллергических заболеваний.

Итак, перед нами больная в ясном сознании и уже вполне удовлетворительном состоянии, хотя ее в настоящее время беспокоит боль в животе, умеренное вздутие его, ощущение жара во рту.

А все началось вчера. Больная вышла на балкон, кисть левой руки легла на перила балкона, прижав цветок. В этот момент ее укусила пчела. Очень скоро наступило странное, как потом объясняла больная, состояние: какое-то оцепенение, пульсация в голове, дурнота, тошнота. Она еще помнит голоса подруг, пытавшихся помочь ей. Но это было уже в комнате. Как попала с балкона в комнату — не помнит. Вскоре появилась сильная разлитая боль в животе, распирание, давление на диафрагму, грудь "сжало как в тисках". Попытка что-либо сказать ни к чему не привела — ощущение кляпа во рту. Страх, ужасный страх. То ли желание кричать, то ли действительно больная закричала. И еще помнит ужас на лицах окруживших ее подруг.

Здесь мы прервем классическую последовательность анафилактического шока и перейдем к тому моменту, когда я услышал по телефону взволнованный голос врача скорой помощи:

-…совсем молодая, студентка… шок… говорят, после укуса пчелы.

Уже был введен адреналин, кордиамин, на левое предплечье наложен жгут (ниже жгута рука быстро отекает), готовится капельница с норадреналином, гидрокортизоном и дипразином. Узнав, что установить уровень артериального давления практически невозможно, я посоветовал воздержаться от введения антигистаминных препаратов, в том числе дипразина (пипольфена), и обколоть место укуса адреналином. Необходимо также вызвать противошоковую бригаду, по-видимому, не исключаются реанимационные мероприятия. Самое главное — повысить уровень артериального давления и не просмотреть асфиксии (отек гортани, обтурация трахеи и бронхов секретом).

Признаться, и меня охватило волнение. Я весь оказался в плену той информации о шоке, анафилаксии (или интоксикации?), которая накопилась в памяти за многие годы врачевания. Мои учителя и книги всегда утверждали, что шок — понятие чисто клиническое и характеризуется более или менее длительной прострацией и гипотонией. Шок — синдром неспецифический, возникающий в ответ на воздействие чрезвычайных раздражителей. Само слово "shock" — английский перевод французского слова "secousse", что означает удар, сотрясение, толчок, введено в середине XVIII в. и заменило русское обозначение "оцепенение", "окоченение", "онемение".

В современной медицине выделяют три группы шока.

I. Болевой шок. А. Экзогенный, или травматический (при механических повреждениях, ожогах, отморожениях, электротравмах, хирургических вмешательствах). Б. Эндогенный (кардиогенный, нефрогенный, при брюшных катастрофах).

 

II. Гуморальный шок (гетеротрансфузионный, гемолитический, анафилактический, гормональный, токсический).

III. Психогенный шок.

Нельзя не понять Макса Вейля, попытавшегося классифицировать шок по основным клиническим синдромам, наиболее часто его обусловливающим: 1) гиповолемия (кровотечение, обезвоживание, потеря белков); 2) недостаточность сердца (инфаркт миокарда, аритмия); 3) бактериемия (воздействие эндотоксина) ; 4) гиперчувствительность (анафилаксия, реакция на лекарственные препараты); 5) неврогенные факторы (вазомоторный паралич, спинальный шок, ганглионарная блокада); 6) препятствия кровотоку (легочная эмболия, расслаивающая аневризма); 7) гормональная недостаточность (корковое или мозговое вещество надпочечных желез).

Мне как терапевту чаще всего приходилось сталкиваться с кардиогенным шоком, шоком при брюшных катастрофах, при острой недостаточности почек (в нашей клинике было отделение неотложной нефрологии) и анафилактическим шоком (здесь, разумеется, сказались мои интересы терапевта, увлеченного клинической иммунологией).

Итак, когда мы вошли сквозь расступившуюся группу испуганных молодых людей в комнату, на кровати, выдвинутой на середину, увидели мертвенно-бледную, с серо-синюшным оттенком, казавшуюся подростком девушку; темные волосы ее еще больше подчеркивали бледность. Глаза больной были открыты, но я не заметил в них реакций на приход новых людей и на то, что настраивалась новая капельница. Тут же всплыли в памяти запомнившиеся со студенческих лет слова Николая Ивановича Пирогова (относящиеся, правда, к травматическому шоку): "Окоченелый не потерял совершенно сознания, он не то что вовсе не сознает своего страдания, он как будто бы весь в него погрузился, как будто затих и окоченел в нем" и еще: "…лежит такой неподвижно, он не кричит, не вопит, не жалуется, не принимает ни в чем участия и ничего не требует; тело его холодно, лицо бледно, как у трупа; взгляд неподвижен и обращен вдаль; пульс — как нитка, едва заметен под пальцем и с частым перемежением. На вопросы окоченевший или вовсе не отвечает, или только про себя чуть слышным шепотом; дыхание также едва приметно".

Я услышал голос представлявшего меня врача, показавшийся необычно громким. Неподвижный взгляд больной стал осмысленным и скользнул по мне по диагонали сверху вниз, вновь став бессмысленным. Отек лица, особенно губ. Увеличенный и резко отечный язык с помощью языкодержателя зафиксирован. Дыхание поверхностное, тихое, с едва уловимым присвистом, идущим из области трахеи (как бы приглушенное, тихое стридорозное дыхание), 36 в 1 мин. Кожа влажная и холодная. Только кисть левой руки горячая, розовая, отечная, а в месте укуса пчелы большой красный волдырь с "языками", более бледный в центре, напоминавший элемент гигантской крапивницы. Выше жгута (жгут наложен на 3 пальца выше лучезапястного сустава) рука еще более отечна, бледно цианотична.

Пульс (на правой руке) слабого наполнения и напряжения, 160 в 1 мин. Артериальное давление повысилось — 70/45 мм рт. ст. Волдырь на месте укуса после обкалывания адреналином начал бледнеть и уменьшаться. Дыхание было явно стридорозным. Вроде бы появилась реакция на окружающее. Из шока больная выведена… Пожалуй, нет надобности в токсикологической бригаде.

Приступая к объективному обследованию, я обратил внимание на резкое вздутие живота и невольно отступил от классических правил исследования больного. Перкуторный тон при перкуссии брюшной стенки был тимпаническим ("Не перитонит ли?" — мелькнула мысль), но зона печеночной тупости была сохранена. Уже при поверхностной пальпации живота на лице больной появилась страдальческая гримаса, я услышал негромкий сиплый стон, а при попытке пальпировать участки толстой кишки больная пыталась отстранить мою руку. Симптом Щеткина-Блюмберга отрицательный.

 

Из шока больная начала выходить. По крайней мере за счет коллаптоидного компонента шока: пульс пальпируется, артериальное давление определяется. Видимо, и центрально-нервный компонент шока не нарастает, поскольку больная выходит из состояния оглушенности, прострации. Но живот? Природа шока представлялась бы более или менее ясной, если бы не абдоминальный синдром. Ведь если шок обусловлен брюшной катастрофой — илеусом, прободной язвой желудка, острым панкреатитом, перфорацией желчного пузыря, больную срочно нужно оперировать. "И началось все с живота",- сказал врач, уловив возникшую напряженность в связи с абдоминальным синдромом.

Я продолжал осмотр больной. Зона абсолютной тупости сердца сравнительно небольшая за счет умеренного вздутия нижних отделов легких. Тоны сердца приглушены, мягкий систолический шум над верхушкой, акцент II тона над легочной артерией. В легких на фоне умеренного тимпанита резко ослабленное, но жесткое дыхание, над трахеей жужжащие сухие хрипы.

Все правильно. Это шок в ответ на укус пчелы, анафилактический или анафилактоидный, а явления со стороны живота, по-видимому, связаны с вовлечением в аллергический процесс органов брюшной полости. Существует абдоминальная форма анафилаксии. Больную можно доставить к нам в клинику.

Я позволил себе так определенно высказаться в силу следующих соображений.

Во-первых, вздутие живота больной обусловлено не выходом газа в брюшную полость, о чем свидетельствовало сохранение печеночной тупости и отсутствие перитонеальных явлений, а скоплением газа в кишках. Болезненность определялась по ходу толстой кишки.

Во-вторых, кроме абдоминального синдрома у больной констатировались другие аллергические проявления: отек и крапивница на месте укуса пчелы, отек всей правой руки, отек языка, лица, возможно, имел место начинающийся отек гортани и трахеи. Системность поражения позволяла предполагать, что все эти явления и коллапс — компоненты анафилактической реакции. Мало вероятно, чтобы коллапс в данном случае оказался следствием, пусть завуалированной, брюшной катастрофы.

В-третьих, проводимая противоаллергическая терапия достаточно эффективна — удалось предотвратить отек дыхательных путей, который мог бы привести к асфиксии, ликвидировать коллапс (пожалуй, было бы невозможно такими методами при брюшной катастрофе), задержать нарастание местных явлений.

Дальнейшее наблюдение за больной, интенсивная терапия, в которой она продолжает нуждаться, дальнейшие исследования позволят, как мне тогда казалось, уточнить ряд возникших вопросов. Действительно ли у больной анафилактический шок? Быть может, шок анафилактоидный, т. е. обусловлен неспецифической повышенной чувствительностью к первичному парентеральному поступлению антигена. При этом отсутствует иммунологическая фаза, являющаяся основой специфических аллергических реакций, в том числе анафилаксии. Действительно ли он обусловлен укусом пчелы? Почему клинические проявления столь своеобразны — с поражением языка и, по-видимому, всего пищевого канала?

ПЕРЕХОД

Полагаю, что прежде чем приступить к анализу данных о дальнейшем течении заболевания за истекшие сутки, о проведенных исследованиях и лечебных мероприятиях, следует напомнить, что такое аллергия и анафилактический шок (анафилаксия) в современном представлении.

Анафилаксия (от греч. anaphylaxia — самозащита) — это форма аллергии немедленного типа, как правило, возникающая при парентеральном поступлении аллергена. Этот феномен был опубликован в 1902 г. французскими учеными Рише и Портье, получившими впоследствии за данное открытие Нобелевскую премию. Сущность его сводилась к тому, что введение собакам нетоксичной дозы вытяжки из морских анемон обусловливало повышенную чувствительность к ним (сенсибилизацию). При продолжении введения вытяжки наступала гибель животных, что было вызвано, по мнению Шарля Рише, их беззащитностью, подготовленной предшествующей сенсибилизацией.

Спустя год французский бактериолог Артюс опубликовал свои наблюдения о местном повышении чувствительности, местной сенсибилизации при повторном введении лошадиной сыворотки под кожу кроликам через каждые 6 дней: первые три инъекции не вызывали каких-либо изменений в месте введения сыворотки, после четвертой инъекции появились отек и гиперемия, а после седьмой — некроз. Это и есть феномен Артюса.

Работы Рише и Артюса относились не только к разряду открытия новых фактов, но, что еще важнее — новых проблем. На основе идей Рише и Артюса в течение последующих нескольких лет было выполнено несколько важных и интересных исследований по воспроизведению деталей и вариантов этих феноменов.

Но только клинические наблюдения венского педиатра Клемента фон Пиркета позволили сделать философское обобщение фактов, установленных в экспериментах и наблюдаемых в клинике. Пиркет заметил, что первое введение с лечебной целью противодифтерийной сыворотки через 8-11, но не позже 14 дней, и повторное немедленно или через 3-4 дня может вызвать ухудшение состояния больного, по симптомам не сходное с основным заболеванием — дифтерией и потому названное им — сывороточная болезнь. Пиркет также заметил, что при первичной вакцинации против оспы реакция наступает также через 8-11 дней, а при повторной — на 1-5-й день. Он предположил, что различная реакция на один и тот же реагент обусловлена изменяющейся реактивностью организма под воздействием самого реагента и других факторов, с которыми это действие сочетается. Эту измененную реактивность Пиркет совместно с Шиком обозначили как аллергию (от греч. alios — другой и ergon — действие).

Философское обобщение, сделанное фон Пирке-том, невозможно переоценить. Ведь к тому времени уже известно было учение Луи Пастера, открывшего и установившего роль патогенных микроорганизмов в происхождении инфекционных болезней, открывшего вместе с Ильей Ильичом Мечниковым невосприимчивость (иммунитет) к инфекционным болезням при повторном поступлении инфекционного начала в организм. Именно Пиркету удалось разглядеть, казалось бы при разных явлениях, связанных с повторным поступлением в организм одного и того же фактора, в одних случаях — невосприимчивости, в других — повышенной чувствительности, различные стороны одного процесса, в основе которого должны находиться иммунные механизмы. Здесь уместно привести слова Юшара, знаменитого французского клинициста, который в своих лекциях, изданных на русском языке еще в 1910 г. (но, право же, и сегодня они читаются и воспринимаются свежо), обращаясь к своим учителям, указавшим путь, силуэты которых ясно обрисовываются позади, говорил: "Издали они нам кажутся маленькими, но не потому ли мы их выше, что стоим на их плечах?.."

Итак, в современном представлении — аллергия — это аномалия иммунных защитных механизмов.

Следует, однако, оговориться, что аллергия (гиперчувствительность) замедленного типа при инфекциях — это один из нормальных защитных механизмов, но лишь до тех пора, пока последний не обусловит патогенный эффект и, как можно полагать, в силу аномалии данных иммунных защитных механизмов.

Иммунные защитные механизмы обеспечивают не только жизнеустойчивость в условиях, где нас окружают огромные количества различных микроорганизмов, среди которых многие патогенны, путем формирования невосприимчивости к ним. Эта сторона иммунологии известна со времени открытия ее как науки Л. Пастером и И. И. Мечниковым. Ведь необходима защита от всего того, что, по выражению Р. В. Петрова, несет в себе признаки генетически чужеродной информации. Это не только бесконечное количество ядовитых веществ, когда они воздействуют в нетоксичных дозах, это различные вещества растительного и животного происхождения из нашего биологического окружения; генетически изменившиеся собственные клетки (в том числе состарившиеся, с нарушенным метаболизмом, раковые), чужие (трансплантированные) клетки. Возникла необходимость объяснить, как организм справляется, с помощью каких механизмов и что происходит, если он не справляется.

Наиболее приемлемое объяснение на современном уровне наших знаний дал австралийский ученый Фрэнк Макферлан Вернет, выдвинувший клональную теорию иммунитета (за которую был удостоен Нобелевской премии). Его концепция основана на том, что в основе иммунитета находится распознавание "себя" и "не себя", "своего" и "чужого", а также "надзор", "контроль", "цензура" за этим чужим, что собственные клетки не антигенны, следовательно, все "не свое" антигенно, и организму целесообразно уже в эмбриональном периоде развития взять на учет все, что может оказаться потенциальным антигеном.

Это осуществляется с помощью лимфоцитов, способных распознавать и уничтожать клоны клеток с измененной антигенной структурой, т. е. тех клеток, которые стали "не своими". Данная функция продолжается в течение всей жизни организма, поскольку, во-первых, удаление из него клеток с измененной антигенной структурой может быть неполным при определенных условиях, во-вторых, собственные клетки в результате мутации гена также приобретают антигенные свойства. Как вы понимаете, работа ответственная и большая — в каждый данный момент распознать и обезвредить 10 млн. предавших организм клеток. Итак, главная задача иммунных защитных механизмов — обеспечение генетического постоянства внутренней среды организма (гомеостаза).

Из сказанного должно стать ясным, что иммунитет, в современном понимании, представляет собой сохранение биологической индивидуальности на протяжении одного поколения, на протяжении жизни отдельного индивидуума. Учитывая то, что существует генетический контроль над специфичностью иммунных защитных механизмов, становится ясным, что наследственность охраняет индивидуальность во многих поколениях, интенсивно сопротивляясь факторам внешней среды, но все же незначительно уступая им и продолжая не менее интенсивно защищать приобретенные организмом новые свойства.

Из сказанного также должно быть ясно, что иммунная реакция — это нормальная реакция организма, направленная на его жизнеобеспечение во "вражеском" окружении. Наука, занимающаяся изучением иммунных защитных механизмов, и есть иммунология. Ту часть иммунологии, которая охватывает вопросы "нормальных", "здоровых" иммунных защитных механизмов, в настоящее время склонны (по аналогии с анатомией, физиологией и проч.) отнести к "нормальной иммунологии", "иммунофизиологии". Но мы с вами находимся в клинике, перед вами больная, у которой, как вы уже догадались, не все благополучно с иммунными защитными механизмами. Значит, существует другая часть иммунологии, охватывающая различные формы отклонений от нормы иммунных защитных механизмов, обозначаемая как патологическая иммунология (но ни в коем случае не "иммунопатология"), частью которой является аллергология.

Таким образом, в организме существует система, ответственная за иммунные защитные механизмы, система, стоящая на страже безопасности, система, умеющая отличать без всяких компромиссов свое от чужого, "я" от "не я" (по образному выражению Дэвида Уилсона). Это именно та система, которая обозначалась как ретикулоэндотелиальная, или лимфоидно-ретикулярная; именно та, которую А. А. Богомолец назвал "физиологической системой соединительной ткани", считая основной ее функцией (помимо пластической и трофической) защитную. Последняя, по мнению А. А. Богомольца, состояла в фагоцитозе микробов, внутриклеточном их переваривании и выработке иммунных тел; ей же придавалась существенная роль в реакции организма на злокачественные опухоли.

За три-четыре десятка лет, прошедших после создания учения о физиологической системе соединительной ткани, иммунология прошла путь, который иные биологические науки преодолевают сотни лет. Из учения о способах защиты от инфекции иммунология на фундаменте генетики, химии, морфологии, молекулярной биологии выросла в науку о способах защиты постоянства внутренней среды организма, т. е. сохранения его генетически детерминированного гомеостаза на основе способности распознавания своего и чужого (иммунного надзора). Главной действующей силой этой защиты является иммунный ответ, а материальный субстрат и механизмы осуществления ответа составляют единую иммунную систему.

По современным представлениям, иммунный ответ формируется на основе взаимодействия (кооперации) нескольких типов кроветворных, лимфоидных клеток и макрофагов. Главными "действующими лицами" здесь являются лимфоциты и макрофаги. Поэтому их и называют клетками иммунного ответа.

Современные представления о путях развития клеток — предшественников иммуноцитов — в общих чертах сводятся к следующему. Недифференцированные стволовые элементы, продуцируемые костным мозгом, выходят в циркуляцию и, пройдя через различные лимфоидные органы, становятся иммунокомпетентными. Клетки, попадающие в тимус, становятся тимусзависимыми, или Т-лимфоцитами. Именно эти лимфоциты, являясь антигенреактивными, реализуют клеточный иммунный ответ, составляющий основу гиперчувствительности замедленного типа и трансплантационного иммунитета.

Другая часть лимфоцитов, попадая в сумку Фабрициуса у птиц или ее аналог у млекопитающих (аппендикс, глоточные миндалины, групповые лимфатические фолликулы тонкой кишки) и проходя там "курс обучения", превращается в В-лимфоциты и, как правило, при участии Т-лимфоцитов в популяцию антителопродуцирующих (плазматических) клеток, находящихся главным образом в костном мозгу, а также по ходу слизистых оболочек верхних дыхательных путей и кишок и составляющих основу системы гуморального иммунного ответа с выработкой антител.

Т- и В-лимфоциты функционируют в весьма тесном содружестве, в котором Т-лимфоциты играют контролирующую роль по отношению к В-лимфоцитам.

Популяция Т-лимфоцитов является далеко не однородной. По функциональным особенностям их делят на антиген-распознающих, Т-клетки-киллеры (убийцы), Т-клетки-хелперы (помощники), Т-клетки-супрессоры (депрессоры) и клетки памяти.

Т-лимфоциты-киллеры являются основным эффекторным звеном клеточного иммунного ответа, в том числе и всех реакций гиперчувствительности замедленного типа. Они разрушают несингенные клетки-мишени различной природы и, защищая организм от соматических мутаций, ведущих, в частности, к развитию новообразований и аутоиммунных заболеваний, препятствуя вторжению чужеродных антигенных субстанций при трансплантации, обеспечивают сохранение генетически обусловленного гомеостаза организма.

ПЕРЕХОД

Т-клетки-хелперы, взаимодействуя с В-лимфоцитами, являются важным элементом кооперирующей системы, без которого невозможна трансформация В-лимфоцитов в непосредственный продуцент антител — плазматические клетки.

В отличие от Т-клеток-хелперов, Т-клетки-супрессоры блокируют антителообразующую функцию В-лимфоцитов и обеспечивают развитие толерантности.

В зависимости от того, впервые или вторично образуются антитела в ответ на воздействие одного и того же антигена, возникает первичный или вторичный иммунный ответ. Обычно последний развивается при повторной (через 2-4 недели после первой) иммунизации. При вторичном иммунном ответе происходит одновременное нарастание IgM и IgG. IgG при этом доминируют, и уровень их значительно выше. Вторичный иммунный ответ реализуется В-лимфоцитами при обязательном участии Т-лимфоцитов-помощников. Он интенсивнее первичного и сохраняется на длительное время, порой даже на годы, являясь одним из проявлений иммунологической памяти.

Как уже говорилось, хранителем иммунологической памяти является с наибольшей вероятностью разновидность Т-лимфоцитов, рециркулирующих, обладающих большой длительностью жизни в немитотическом состоянии. Одна из функций иммунологической памяти — обеспечение выработки антител по вторичному типу, что обеспечивается увеличением содержания В-лимфоцитов с соответствующими рецепторами. Следовательно, обе популяции сенсибилизированных лимфоцитов участвуют в формировании иммунологической памяти. Иммунологическая память, причем длительная, даже пожизненная, проявляется не только при вторичном иммунном ответе, но служит основой стойкого противоинфекционного иммунитета, например после перенесенной оспы, кори.

Исследованиями последних лет было установлено, что среди Т-клеток имеются по меньшей мере две субпопуляции, отличающиеся по длительности жизни, локализации в лимфоидных органах и другим свойствам. T1-лимфоциты (короткоживущие) локализуются преимущественно в тимусе и селезенке и являются не (или слабо) рециркулирующей популяцией клеток. Рециркулирующие Т2-лимфоциты (длительно живущие) базируются в лимфатических узлах, периферической крови и лимфе грудного протока.

Следует отметить, что неоднородны по функциональным свойствам и В-лимфоциты. Среди них, например, имеются обладающие способностью оказывать зависимое от антител, но опосредованное клетками цитотоксическое действие на клетки-мишени. В последние годы появились указания на возможное хелперное действие В-лимфоцитов.

Т- и В-клетки различаются между собой не только по происхождению и назначению, но и по антигенным маркерам, физико-химическим и биологическим свойствам.

Т-лимфоциты располагают большим набором поверхностных антигенов, чем В-лимфоциты, хотя наличие иммуноглобулиновых детерминант у первых выражено весьма слабо. Т-клетки чувствительны к кортикостероидам и антилимфоцитарной сыворотке, содержат рецепторы к носителю, избирательно активируются ФГА, трансформируясь под его влиянием в бластную форму. В-лимфоциты не чувствительны к кортикостероидам и к антилимфоцитарной сыворотке, содержат в большом количестве детерминанты иммуноглобулинов различных классов, рецепторы к гаптенам и к ab-фрагментам (Fab) молекул иммуноглобулинов, превращаются в бласты под влиянием бактериальных полисахаридов и митогена PWM, полученного из Phytolacca americana, но не трансформируются под влиянием ФГА.

Существуют попытки идентификации зрелых Т- и В-клеток и по морфологическим признакам. Т-лимфоциты имеют диаметр 6,25-6,5 мкм, содержат плотное, интенсивно окрашенное ядро; бледно окрашенная, почти отсутствующая протоплазма располагается эксцентрически. В-клетки имеют диаметр 8,4- 8,65 мкм, менее интенсивно окрашенное ядро, располагающееся концентрически, не содержит ядрышка, цитоплазма занимает большую часть клетки, базофильна. Исследование лимфоцитов периферической крови с помощью растрового электронного микроскопа показало, что В-клетки имеют отростчатую поверхность, а Т-клетки — преимущественно гладкую.

Несмотря на важнейшую и основную роль Т- и В-лимфоцитов в иммунном ответе, последний, как это показали многочисленные опыты in vitro, не может осуществиться без участия третьего типа клеток — макрофагов, или A-(adherens) клеток, названных так в связи со способностью прилипать к стеклу. Следовательно, должно произойти прямое или опосредованное взаимодействие, в результате которого информация об антигене или сам антиген был бы передан от макрофага клеткам — предшественникам антителопродуцентов.

Механизм кооперации клеток иммунного ответа, по мнению Р. В. Петрова, можно представить следующим образом. Как уже отмечалось выше, на поверхности Т-клетки имеются иммуноглобулиновые рецепторы, способные фиксироваться на несущей части антигенной молекулы. В результате этого соединения часть рецепторов, оказываясь "снятыми" с поверхности Т-лимфоцита, "обнажают" свободные фрагменты своих тяжелых цепей. На этом этапе в действие вступает макрофаг, имеющий рецепторы для удержания свободных фрагментов тяжелых цепей иммуноглобулинов. Они и фиксируются на поверхности макрофага, образуя своеобразный "частокол", ориентированный детерминантными группами молекул антигена кнаружи. Рецепторы В-лимфоцитов, имеющие сродство к гаптенным группировкам, соединяются с ними. В результате этого "короткого замыкания" В-клетка получает первый сигнал для пролиферации и дифференциации в плазматическую антителопродуцирующую клетку. Этого сигнала, однако, недостаточно, должен поступить второй, от Т-лимфоцита. Природа Т-клеточного стимула еще не известна, хотя предполагается, что его роль выполняет один из компонентов комплемента (С3), для которого имеются рецепторы на всех В-лимфоцитах.

Для включения клеточного иммунного ответа, выражающегося в накоплении Т-клеток-киллеров, участия макрофагов и В-лимфоцитов не требуется. Т-лимфоцитам достаточно общения друг с другом и одного сигнала, приходящего от чужеродного антигена. Они начинают размножаться, и возникает мощная популяция Т-лимфоцитов-эффекторов.

Следует отметить, что данная схема, безусловно, не исчерпывает всех многообразных вариантов клеточного кооперирования в процессе иммунного ответа.

Не исключено, что клеточная кооперация может оказаться тем слабым звеном иммунного механизма, нарушение тонкой регуляции которого в итоге приводит к развитию патологических состояний. Данная предпосылка побудила нас сделать допущение о том, что в основе нарушения иммунных защитных механизмов, обусловливающего некоторые типы аллергии, возможно, находится нарушение кооперации Т-, В- и А-клеток. Здесь может играть роль не только количественная сторона нарушения кооперирования, выражающаяся в изменении соотношения взаимодействующих Т-, В- и А-клеток или их субпопуляций, но и качественная: чрезмерная стимуляция В-клеток Т-клетками или другие причины, приводящие к избыточной пролиферации IgE-продуцирующих В-лимфоцитов.

А. Д. Адо выделяет в механизме развития аллергических реакций три стадии: иммунологическую, патохимическую и патофизиологическую (применительно к клинике, надо полагать, это клиническая стадия). Разумеется, в клинике почти исключается последовательное проявление этих стадий: каждая из них рождается в недрах предшествующей, и поэтому их приходится порой наблюдать как бы "переплетенными" между собой.

Особенности каждой из стадий находятся в основе типов аллергических реакций, их патогенетических и клинических вариантов.

Хочу напомнить, что у нашей больной тяжелое состояние возникло в течение считанных минут после укуса пчелы, следовательно, если считать, что в основе клинических проявлений была аллергическая реакция, то развитие ее молниеносно. Еще со времени Пиркета хорошо известно, что аллергические реакции могут возникать медленно: в течение часов, дней и даже недель. Но дело не столько в быстроте развития реакции, сколько в их качестве, в особенностях клиники, отражающих особенности этиологии и патогенеза.

Американский аллерголог Роберт Кук в 1930 г. предложил обозначать реакциями немедленного типа те, которые возникают через 20-25 мин после воздействия на больного специфического аллергена. Реакции, возникающие через 24-48 ч, называют замедленными.

Как проявление аллергии немедленного типа квалифицируют анафилаксию, в том числе шок с нею связанный, крапивницу, отек Квинке, некоторые виды бронхиальной астмы, сывороточной болезни, поллинозов и др. К аллергии замедленного типа относят аллергические реакции при инфекционных заболеваниях (туберкулезе, бруцеллезе, токсоплазмозе), при трансплантации, при контактном воздействии на кожу химических веществ (контактный аллергический дерматит), некоторые виды пищевой аллергии и др. Считалось, что аллергические реакции немедленного типа возникают при условии, если иммунологическая стадия отражает гуморальную, а замедленного типа — клеточную иммунную реакцию. Кроме того, для аллергии немедленного типа характерна патохимическая стадия, обусловленная воздействием на клетки-мишени шоковой ткани патогенных комплексов антиген-антитело и высвобождением при этом "шоковых ядов", М-веществ (медиаторов), биологически активных аминов: гистамина, серотонина, брадикинина, гепарина, ацетилхолина и других (их около 20), усугубляющих аллергическую альтерацию. Для патохимической стадии при аллергии замедленного типа характерно освобождение из сенсибилизированных лимфоцитов биоактивных аминов типа нейраминовой кислоты и лимфокинов, как их назвал Дюмонд в 1967 г., факторов переноса, митогенеза, ингибирующего миграцию макрофагов, лимфотоксина (некротизирующий фактор), интерферона, кожно-реактивного и других (их также около 20), воздействующих на клетки иммунного ответа.

Реакции немедленного типа обозначаются как химергические (от греч. chymos — сок), поскольку в основе их лежат гуморальные механизмы, а замедленного типа — как китергические (от греч. kytos — полость, клетка) — в основе клеточные механизмы.

Клинический опыт и накопленные наукой факты, относящиеся главным образом к новой, т. е. клеточной, иммунологии, не позволяют отнести многие варианты аллергических заболеваний к одному из известных типов аллергических реакций — замедленной или немедленной.

Приведенные соображения, по-видимому, послужили одним из поводов к созданию более детальной классификации гиперчувствительности, основанной на иммунологических критериях. В 1967-1968 гг. Джилл и Кумбс выделили четыре типа аллергических реакций, пятый тип выделил Ройт в 1972 г., а шестой — Доловитц в 1974 г.

Настало время возвратиться к больной. Если никто не сомневался в том, что у больной был шок, то нам еще предстоит обосновать его анафилактическую природу. Из анамнеза жизни удалось выяснить, что в детстве болела "свинкой" (эпидемическим паротитом) и корью. Простудные заболевания бывают не часто. Росла и развивалась нормально. Родители здоровы. Условия быта вполне удовлетворительны. Вредных привычек нет. Следовательно, анамнез жизни не выявил какой-либо предрасположенности к аллергическим заболеваниям.

Для решения вопроса о природе шока необходима информация о наличии какого-либо "аллергического эпизода" в прошлом, о наследственной предрасположенности к аллергическим заболеваниям. Целесообразно также решить вопрос, был ли это анафилактический шок или анафилактоидный шок. Разница между ними состоит в том, что последний является вариантом неспецифической аллергической реакции, когда сенсибилизирующий и разрешающий факторы разные, следовательно, отсутствует иммунологическая стадия.

ПЕРЕХОД

Все это диктует необходимость специального аллергологического исследования, которому должен быть подвергнут каждый больной с подозрением на аллергическое заболевание. Важнейшей частью этого исследования является аллергологический анамнез, который следует собирать с особой тщательностью, "с пристрастием следователя". Порой приходится повторно возвращаться к анамнезу. Аллергологический анамнез предусматривает прежде всего сведения об аллергических заболеваниях в семье в прошлом и настоящем как по линии отца и его родственников, так и по линии матери и ее родственников, а также у братьев, сестер и детей больного и, наконец, самого больного. Следует учесть, что больные чаще всего не знают, какие заболевания являются аллергическими, поэтому информацию о них исследующий накапливает в основном путем выяснения важнейших симптомов и симптомокомплексов этих заболеваний. Далее собираются сведения о реакциях на введение сывороток и вакцин, их характеристике, о применявшихся ранее лекарственных средствах с лечебной и профилактической целью, а главное — о переносимости и характере реакций в случае непереносимости.

Немалое значение имеет выяснение вопроса о сезонности перенесенных, возможно, аллергических заболеваний у больного и членов его семьи, о влиянии климата на течение этих заболеваний, влиянии физических факторов: холода, перегревания, солнечного облучения, физиотерапевтических процедур. Очень важно выяснить, какова роль отрицательных эмоций и физических нагрузок в происхождении заболеваний вообще и данного заболевания в частности. Ведь последние факторы, наряду с непосредственно предшествовавшими болезнями (особенно тяжелыми: инфекциями, травмами и проч.), могли оказаться стрессорными факторами. Согласно теории Ганса Селье об общем и местном адаптационном синдроме, эти факторы способны оказывать воздействие и на систему гипофиз — надпочечные железы, истощать ресурсы глюкокортикоидов и тем самым создавать условия для реализации аллергического процесса. Ведь аллергическая реакция, тем более тяжелая, едва ли возникает при достаточных ресурсах собственных глюкокортикоидов, последние способны заблокировать иммунологическую стадию аллергической реакции. Немалое значение приобретает информация о простудных заболеваниях, закономерностях их появления, поскольку хорошо известно, что ряд аллергических заболеваний, особенно воздухоносных путей, начинают клинически проявляться в связи с гриппом, аденовирусными респираторными заболеваниями, тонзиллитом, пневмонией. Это совсем не значит, что этиология этих заболеваний соответствует этиологии аллергических заболеваний, проявившихся в связи с ними, хотя возможно и такое, но тем не менее их роль, специфическая или неспецифическая, должна быть подвергнута клиническому анализу.

Следующим моментом аллергологического анамнеза является установление связи с различными физиологическими состояниями организма, в течение которых возможно изменение его реактивности. Это прежде всего особенности менструального цикла, беременности, родов, кормления ребенка и закономерности начала заболевания или возникновения рецидива в связи с той или иной фазой течения этих процессов. Не следует обходить таких вопросов, как обстоятельства, приведшие к заболеванию или рецидиву, т. е. где именно чаще появляются признаки заболевания (дома, на улице, в поле, в лесу, в городе, на работе) и при каких конкретных условиях, а также в какое время суток. При этом нужны подробные сведения о жилище, материалах, из которых оно построено, об его отделке, мебели, постели, коврах и проч. Далее следует выяснить характер питания, любимые блюда больного и т. д.

Особое внимание следует уделить аллергическому и химическому анамнезам. Дело не только в производственных вредностях, но — что гораздо важнее — в контакте с теми химическими веществами, с которыми повседневно сталкивается подавляющая часть населения.

Это моющие средства, средства дезинфекции, косметические средства, синтетические изделия: парики, одежда, обувь, отделочные пластики и прочее.

И, наконец, контакты с миром животных — собаками, кошками, лабораторными животными, рыбами, птицами, реакции организма при этом контакте, реакции на укусы насекомых.

У нашей больной аллергологический анамнез едва ли можно считать богатым. С трудом удалось выяснить, что в детстве одно время ей не давали шоколад, поскольку "был диатез", выражавшийся в высыпаниях на лице. Никаких особых реакций на укусы насекомых не помнит. Не помнит и укусов пчелы. Если это так, то перенесенный ею шок не анафилактический, а анафилактоидный — укус пчелы оказался лишь разрешающим воздействием. Но, продолжая анамнез, выясняем, что у матери бывает кожный зуд, а отец покашливает (он, правда, многолетний курильщик). Но вот выясняется еще один важный фактор. Немногим более полугода назад больная простудилась, кашляла, кашель продолжался более трех недель, по поводу чего больной был назначен апилак (по одной таблетке 3 раза в день сублингвально). Больная получала этот препарат почти 2 недели, но не всегда хватало терпения дождаться полного растворения таблетки, остатки которой проглатывала.

Апилак — это сухое вещество нативного маточного молочка — секрета аллотрофических желез рабочих пчел. Не углубляясь сейчас в вопрос об осмысленности этого назначения при затянувшемся банальном (а может быть, аллергическом) бронхите (хотя принято считать, что апилак обладает антиспастическим действием), предположим, что антигенные свойства апилака и пчелиного яда вполне могут быть идентичными. Если это так, то и сенсибилизация, и разрешение осуществлялись общим антигеном, следовательно, шок у нашей больной был анафилактическим. Кстати, именно наш соотечественник А. М. Безредка, ученик И. И. Мечникова, назвал тяжелую анафилактическую реакцию у человека анафилактическим шоком.

 

В настоящее время выделяют два вида анафилаксии — активную, при которой образование антител происходит в самом организме, и пассивную, при которой антитела поступают в организм извне; последние могут быть как гомо-, так и гетеротропными. Независимо от вида анафилаксии антиген связывается с цитотропными (гомоцитотропными или гетероцитотропными) антителами, т. е. фиксированными на клетках. С этим нельзя не считаться при установлении этиологии анафилаксии в клинике.

Исследование нашей больной еще не закончено, предстоит еще разобрать объективные данные и, может быть, кое-какие лабораторные данные, но тем не менее уже представляется возможность коснуться вопросов этиологии анафилаксии. Из того, что вы успели узнать, по-видимому, не должен вызывать сомнений тот факт, что анафилактический шок в данном случае наступил в результате укуса пчелы. Это не самый частый этиологический фактор, но мне приходилось наблюдать нескольких больных с такой этиологией анафилаксии, причем одна больная погибла (укус пчелы в шею), да и в литературе описаны подобные случаи. Мне чаще всего приходилось наблюдать анафилактический шок при введении сывороток, особенно противостолбнячной и противодифтерийной (клинический вариант пассивной анафилаксии).

Хочу обратить ваше внимание на то, что клинический вариант пассивной анафилаксии сам по себе едва ли возможен, поскольку при этом здоровому должна быть введена сыворотка больного анафилаксией, затем антиген.

Несомненно, распространенным является анафилактический шок лекарственной этиологии, чаще всего в связи с введением пенициллина и тиамина (витамина B1). Это связано не столько с высокой анафилактогенностью данных препаратов, сколько с большой распространенностью их применения. Необходимо подчеркнуть особую опасность при назначении лекарственных средств в виде аэрозолей и при нанесении на раневую поверхность (трофические язвы). Нам однажды с большим трудом удалось спасти больную, у которой наступил анафилактический шок после мазевой аппликации тетрациклина на язву при варикозном расширении вен голени. В принципе любое лекарственное средство может вызвать анафилаксию независимо от путей его введения. Шок возможен и при контакте с дезсредствами. Мы наблюдали тяжелое течение анафилаксии, правда, реакцию удалось оборвать еще до развития шока, только от того, что в палате, где находилась больная, дверная ручка была обмотана марлей, пропитанной хлорамином.

Хорошо известны случаи (даже смертельные) анафилаксии при охлаждении, особенно большой поверхности тела (купание в водоемах).

Пищевая анафилаксия — у взрослых явление очень редкое, но нам пришлось наблюдать шок после употребления консервированных крабов. В педиатрическом практике пищевая анафилаксия, возможно, встречается чаще.

Необходимо отметить, что анафилактические реакции возможны при применении аллергенов как с диагностической, так и с лечебной целью.

Остались ли у нашей больной какие-либо свидетельства того, что она перенесла анафилактический шок?

Как вы видите, больная вполне активна, хотя кажется несколько усталой. Пожалуй, поднимать больную пока не стоит, при доставке сюда она испытала легкое головокружение. Бледности нет. Более того, слегка одутловатое лицо розовато, на шее, боковых поверхностях груди неровные красноватые пятна, не возвышающиеся над уровнем кожи, а вот на руке на месте укуса пчелы небольшой, не более двухкопеечной монеты волдырь, чуть более гиперемирован, чем окружающая кожа, которая кажется несколько пастозной, но уже видны просвечивающиеся вены, а вокруг волдыря следы от инъекций в связи с обкалыванием. И еще едва заметный след жгута. Язык отечен, на нем глубокие отпечатки зубов и кровоподтек — это ссадина от языкодержателя. На слизистой щек и неба красноватый "географический" рисунок. Лимфоузлы — подмышечные, паховые — не увеличены, не более чем с горошину, но при пальпации слегка болезненны. Это проявление иммунологической напряженности, ведь лимфоузлы — это одна из территорий иммунной системы, которая не могла остаться безучастной при таком грозном иммунном конфликте.

Пульс ритмичный, хорошего наполнения и напряжения, 84 в 1 мин. Артериальное давление — 105/70 мм рт. ст. Левая граница сердца на 1 см вправо от левой среднеключичной линии, границы абсолютной и относительной тупости уже не совпадают. Это свидетельствует о том, что острое вздутие легких (псевдоэмфизема) ликвидировано. Тоны сердца довольно ясные, сохраняется акцент II тона над легочной артерией, но, пожалуй, не столь заметный, как вчера. Сохраняется и легкий систолический шум над верхушкой.

Больная дышит глубоко, свободно. При дыхании ощущает незначительную боль в мышцах спины и межреберных. Это результат той чрезмерной работы мышц, участвующих в акте дыхания, которая легла на них вчера. Большое количество молочной кислоты воздействовало на мышечные рецепторы, что и обусловило боль при их сокращении.

При перкуссии легких уже не удается отметить хоть сколько-нибудь тимпанического оттенка перкуторного звука. Это еще одно подтверждение ликвидации вчерашнего повышенного воздухонаполнения легких. При аускультации — везикулярное дыхание. Но сегодня ночью и утром отходила жидковатая слизистая мокрота. Полагаю, что это часть отечной жидкости из слизистой трахеи и, быть может, крупных бронхов.

Живот, как вы видите, еще слегка вздут. Местами (над поперечной ободочной кишкой) — тимпанит. Участки толстой кишки, больше в поперечном отделе, чувствительны. При более интенсивной пальпации такая же легкая болезненность и урчание в области слепой кишки. Край печени безболезнен, выступает на 1 см из-под реберной дуги. Селезенку пальпировать не удается.

ПЕРЕХОД

Таким образом, если вспомнить все, о чем здесь было рассказано о больной, и сопоставить с тем, что мы установили анамнестически и объективно, можно с уверенностью констатировать, что больная выведена действительно из анафилактического шока.

Внезапное начало свидетельствует о том, что у нашей больной была молниеносная форма шока. Мы выделяем три клинических формы шока в зависимости от длительности времени между поступлением аллергена и развитием шока.

I форма — молниеносная. Шок развивается в течение 10 мин. Большинство описанных летально закончившихся случаев относится к этой форме. I форму еще называют коллаптоидной в силу того, что шок начинается с внезапного развития коллапса, что крайне затрудняет дифференциальную диагностику, особенно когда заболевание возникает без предвестников.

Опыт показывает, что целесообразно выделять вариант А молниеносной формы (без предвестников) и вариант Б (с предвестниками). Наиболее частыми предвестниками являются ощущение жара, покраснение кожи, зуд ее, пульсация в голове, чувство страха и, что является необычным для I формы, — боль в животе и распирание в груди.

У нашей больной, надо полагать, имел место вариант Б. Предвестниками шока, кроме пульсации в голове, были дурнота, тошнота, оцепенение. Данные объективного обследования при обоих вариантах позволяют констатировать быстро развивающийся коллапс (нарастающая бледность, цианоз, тахикардия, нитевидный пульс, резкое снижение артериального давления). Все локальные (органные) проявления связаны с нарушением притока крови к жизненно важным органам — мозгу (ишемия и шок), сердцу (коронарная недостаточность и ишемия миокарда с последующим присоединением острой недостаточности сердца с острым отеком легких) и почкам (острая недостаточность почек с анурией, азотемией, гиперкалиемией). При I форме анафилактического шока, как правило, не удается констатировать доминирующих органных проявлений. У нашей больной были органные проявления, предшествовавшие развитию коллапса и отчасти сохранившиеся после него. Это, прежде всего, абдоминальный синдром, проявившийся в отеке языка слизистой полости рта, толстой кишки. Отсюда боль в животе, вздутие, т. е. то, что соответствует colica mucosa. Если бы процесс затянулся, то возникла бы острая кишечная непроходимость на почве закупорки кишок слизистой пробкой, отека стенки и спазма гладкой мускулатуры их. Нужно думать, что отек из полости рта распространился на глотку, гортань и трахею, поскольку у нашей больной появились признаки острой недостаточности легких.

II форма — это немедленная форма анафилактического шока. Дошоковый период — от 30 до 40 мин. Предвестники и органные проявления обязательны. Предвестники появляются не столь быстро и выражены не столь интенсивно. При II форме можно различить несколько клинических вариантов течения в дошоковом периоде, проявления которых в смягченном виде могут быть и после шока.

Первый вариант — кожный. Проявляется нарастающим кожным зудом, покраснением кожи, появлением элементов крапивницы разной величины и формы, многие из которых сливаются между собой.

Месяц тому назад я был приглашен в аллергологический кабинет нашей поликлиники по поводу того, что у больной, которой провели конъюнктивальную пробу с аллергеном из пыльцы полыни, спустя полчаса наряду с резкой гиперемией конъюнктивы покраснело лицо, появился зуд всего тела, сильная головная боль, резкая заложенность в носу. Примерно через 15 мин после начала этих явлений мне бросилась в глаза крапивница, покрывшая кожу всего тела, казалось, что волдыри величиной с ладонь громоздились друг на друга. Больная была возбуждена, пульс едва пальпировался, артериальное давление 65/45 мм рт. ст. Таково было начало анафилактического шока у этой больной. Дальнейшее течение заболевания было типичным. Уже через сутки после начала заболевания и через 20 ч после ликвидации шока на коже имелись лишь буроватые, не возвышающиеся над ее уровнем пятна и ни единого волдыря.

Второй вариант — церебральный. На первый план выступает сильная головная боль, тошнота, амавроз, гиперестезии, парестезии, потеря сознания, судороги, порой с непроизвольным мочеиспусканием и дефекацией. По существу, напоминает эпилепсию. Данный вариант является исключительно трудным для дифференциальной диагностики, особенно когда он наступает после инъекции лекарственных препаратов (при такой клинике мысль направлена в сторону газовой (воздушной) эмболии). Накопленный опыт убедил нас в том, что вопрос решает адреналин и другая противоанафилактическая терапия, которую целесообразно назначать в сомнительных случаях.

Третий вариант — астмоидный. Доминирующим является удушье. В одних случаях наступает развитие асфиксии за счет нарушения проходимости верхних дыхательных путей: отек гортани, трахеи. В других — проходимость нарушается в средних и нижних дыхательных путях, тогда возникает астматическое состояние (бронхиальная астма при анафилаксии). Чаще всего такой вариант возникает в тех случаях, когда анафилаксия (или анафилактоидная реакция) развивается у больных бронхиальной астмой. Я наблюдал и сообщил о случаях гибели от анафилактического шока больных бронхиальной астмой в книге "Бронхиальная астма", изданной в 1969 г. Но случается астмоидный вариант анафилаксии и без предшествующей бронхиальной астмы. Следует учитывать, что дистанционные хрипы, стридорозное дыхание, наличие коробочного перкуторного звука, ослабленного дыхания с сухими хрипами — частое проявление любого варианта анафилактического шока. Нередко выраженное нарушение проходимости дыхательных путей отмечалось и у нашей больной. Но при астмоидном варианте, я должен повторить, удушье доминирует в доколлаптоидном периоде анафилактического шока.

Четвертый вариант — кардиогенный, или коронарный. Я уже дважды наблюдал ошибки в диагностике при этом варианте, причем у одного из больных ошибка оказалась роковой, больной погиб, ему ничего не было сделано для вывода его из анафилаксии, поскольку последняя была не распознана.

К одному из этих больных я был вызван врачом скорой помощи по поводу кардиогенного шока в связи с острым инфарктом миокарда. Заболевание началось внезапно, резкой болью за грудиной. Валидолом, валокордином, нитроглицерином боль не купировалась. Была вызвана скорая помощь. Введение спазмолитических средств в сочетании с наркотическими также не привело к ликвидации болевого синдрома. Сознание больного помрачнено, когда я его увидел, дыхание было клокочущим, вены шеи — набухшими. Готовилась капельница с поляризующим коктейлем. Но, учитывая то, что артериальное давление к этому времени уже измерить не удавалось, а также то, что больной болел бронхиальной астмой, я принял решение ввести адреналин в вену (1 мл 0,1% раствора в 20 мл 40% раствора глюкозы). Еще игла находилась в вене, а сознание стало проясняться, клокочущее дыхание становилось все менее выраженным, но появились и стали нарастать сухие дистанционные хрипы. Спустя несколько минут у больного развилось типичное астматическое состояние, что бывало у него не раз. После подключения гидрокортизона удалось купировать астматическое состояние. Острая коронарная недостаточность, о чем, по-видимому, стоит повторить, возникает в связи с коллапсом вследствие резкого нарушения притока крови к сердцу и резкого уменьшения ударного и минутного объема, дебита сердца, т. е. кровоснабжения большого круга, в том числе бассейна венечной артерии.

Некоронарогенная коронарная недостаточность, так же как и коронарогенная, может быть причиной тотальной ишемии миокарда, осложняющейся острой недостаточностью сердца, вплоть до отека легких. Опыт показывает, что именно потому, что эти гемодинамические нарушения острейшие, их последствия быстро проходят после ликвидации коллапса и восстановления притока крови к сердцу. Необходимо отметить, что хотя на электрокардиограммах при кардиогенном варианте анафилактического шока имеются признаки острой коронарной недостаточности в виде смещения отрезков S-Т и девиации зубца Т, электрическая ось сердца смещена вправо.

Хочется обратить ваше внимание на возможность еще одной, правда, редкой ошибки. Представьте себе больного, у которого внезапно развился коллапс, диффузный резкий цианоз, очень сильная боль за грудиной, резчайшая одышка, пароксизмальная тахикардия; на электрокардиограмме — острая коронарная недостаточность, ротация электрической оси сердца вправо. Все произошло в течение 15-20 мин, к тому же сутки назад — урологическая операция.

Трудно было сомневаться в том, что у больного эмболия разветвлений легочной артерии. Но все же что-то, вначале подсознательно, мешало утвердиться в таком мнении. Но что? Дыхание, характер дыхания! Оно не было тихим, неслышным, "рыбьим", как при гипертоническом кризе в малом круге в связи с блокадой в его артериальном русле. Дыхание было шумным, с дистанционными хрипами, несколько стридорозным. Перкуторный звук над легкими коробочный, а при аускультации масса сухих хрипов, в основном свистящих. Именно этот астмоидный синдром направил мышление в сторону анафилактического шока. Тут же выяснилось, что около получаса назад больной получил вторую инъекцию 250 000 ЕД пенициллина внутримышечно, назначенного, как это нередко делается многим послеоперационным больным, недостаточно продуманно, без четких показаний.

Пятый вариант — абдоминальный. Ранее я отнес анафилактический шок разбираемой больной к I форме. Даже при этой форме заболевания налицо были явления со стороны органов брюшной полости. Короткий предколлаптоидный период не дал возможности развиться выраженному абдоминальному синдрому. При II форме этот синдром может оказаться ведущим. Заболевание может начинаться с небольшого вздутия живота, давления в надчревной области, чувства дискомфорта. Вздутие нарастает, появляется боль, порой интенсивная, рвота. Чаще всего абдоминальный синдром напоминает картину острой кишечной непроходимости, но порой боль более строго локализована в надчревной области.

Мы наблюдали у одной больной панкреатическую маску абдоминального варианта. Боль была сосредоточена в левой половине живота, иррадиировала в левую паховую область и приобретала опоясывающий характер. Кожа была холодной и цианотичной. В анамнезе — желчнокаменная болезнь. Смущение вызвал нормальный уровень диастазы в моче. Об анафилаксии свидетельствовало наличие отека губы, время (около 40 мин), которое прошло после внутримышечной инъекции комплекса витаминов группы В, а также довольно быстрая ликвидация абдоминальных проявлений в связи с применением противоколлаптоидного лечения (норадреналин, мезатон).

Мне приходилось наблюдать отдельные случаи анафилактического шока, не укладывающиеся в перечисленные пять вариантов, но поскольку это поучительная казуистика, я позволю себе вкратце рассказать о них. Не исключается, что дальнейшие наблюдения, их обобщение позволят выделить другие варианты — анурический, геморрагический, гемолитический.

У одного из наблюдаемых в нашей клинике больных в анафилактическом шоке доминировала анурия (продолжавшаяся и после ликвидации коллапса), азотемия и гиперкалиемия. Анафилаксия развилась в ответ на введение полимиксина. Для борьбы с острой недостаточностью почек пришлось использовать гемодиализ с помощью аппарата "искусственная почка". У другого больного, наряду с крапивницей, наблюдались петехии, гематурия, кровохарканье, у третьего — гемолитический синдром, продолжавшийся в течение трех недель после вывода больного из шока.

III форма — это замедленная форма анафилактического шока. По существу она отличается от II формы более длительным предколлаптоидным периодом, который может продолжаться в течение нескольких часов. Различают те же клинические варианты, что и при II форме, но, как правило, они более полисимптомны. Чаще всего мне приходилось наблюдать комбинацию симптомов различных вариантов, слагающуюся из поражения кожи, дыхательных путей и церебральных, преимущественно гипоталамических, проявлений. Для этой формы характерно наличие тяжелых поражений органов (иногда их квалифицируют как осложнения), отчетливо проявляющихся спустя 1-3 недели после ликвидации коллапса. Наиболее часто наблюдается энцефалит (диэнцефалит), миокардит, пневмония с астмоидным синдромом, распространенный дерматит, полиартрит. На этом этапе течения III форма напоминает сывороточную болезнь.

Не исключается присоединение аутоиммунного компонента и эволюция остаточных явлений анафилаксии в коллагеноз. Под наблюдением нашей клиники находится больной узелковым периартериитом. За три года до того как был поставлен этот диагноз, больной перенес анафилактический шок сывороточной этиологии. Остаточными явлениями его на протяжении ряда месяцев были артралгии, затем астмоидный синдром, последний год лихорадка и исхудание. Диагноз подтвержден исследованием биопсического материала.

Диагноз анафилактического шока — это диагноз, основанный на данных клиники. Из приведенных данных вам, по-видимому, должно стать ясно, что варианты течения заболевания определяют сложности диагностики. Вот почему врач должен воспользоваться любым дополнительным фактом, пусть далеко не специфическим, если он способен облегчить диагностику.

ПЕРЕХОД

На высоте шока у больной отмечена эритремия и гиперлейкоцитоз, отсутствие тромбоцитопении, что характерно для анафилаксии. Я склонен считать, что это связано со стазом форменных элементов в капиллярах. Сегодня, т. е. в постколлаптоидном периоде, уже нет признаков сгущения крови. Исчезновение эозинофилии и снижение СОЭ — скорее результат воздействия гидрокортизона и адреналина.

Данные литературы о картине крови при анафилаксии разноречивы. Это объясняется тем, что кровь исследовалась на разных этапах заболевания, при разной интенсивности терапии. При анализе данных картины крови при анафилактическом шоке, как правило, на высоте шока отмечается эритремия и гиперлейкоцитоз при нейтрофильно-эозинофильной ассоциации. Последнее важно для дифференциации с брюшной катастрофой, при которой характерна эозинопения.

При анафилаксии в дошоковом периоде отмечается гипогликемия, при шоке — гиперкалиемия, гипокальциемия, повышение уровня альфа2-глобулинов, усиление активности трансаминаз, резкая гистаминемия.

Наиболее выраженные изменения со стороны мочи (протеинурия, гематурия, лейкоцитурия) отмечаются при длительном коллаптоидном периоде, особенно когда последний сопровождается "острой почкой".

Исходы анафилактического шока, его лечение и профилактику мы рассмотрим в дальнейшем материале статьи.

Больная активна, в хорошем настроении, ее ничто не беспокоит. Четыре дня назад было отменено лечение. Как прошла истекшая неделя? Через два дня после первого разбора больной во второй половине дня появилась крапивница на левом предплечье, единичные элементы на ягодицах, однократный жидкий стул. Крапивница сопровождалась неинтенсивным зудом. После однодневного назначения диазолина крапивница исчезла. Артериальное давление у больной все эти дни на уровне 100-105 и 70- 80 мм рт. ст. Боль в животе прошла в течение 3-4 дней и больше не возобновлялась.

Сегодня у больной кожа нормальная, румянец, язык обычный и даже ссадины уже нет. Пульс ритмичный, 82 в 1 мин, хорошего наполнения. Границы сердца не смещены. Тоны ясные, акцент II тона над легочной артерией, мягкий систолический шум без иррадиации над верхушкой. В легких — везикулярное дыхание. Живот не вздут, болевых точек нет. При глубокой пальпации участки толстой кишки не изменены, безболезненны. Печень у края реберной дуги. Следовательно, физические объективные данные не дают возможности констатировать какие-либо остаточные явления после перенесенного заболевания.

 

Быть может, остаточные явления протекают латентно, быть может, они проявляются скрытой иммунной напряженностью и функциональными нарушениями. Обратимся прежде всего к данным инструментального исследования. Рентгенологически — легкие и сердце без отклонений от нормы, на электрокардиограмме уже тех незначительных увеличений зубцов РII и РIII, которые были на следующий день после шока, нет; восстановился и зубец RIII, т. е. никаких признаков перегрузки малого круга кровообращения. При анализе спирограммы можно отметить, что в течение недели наступила положительная динамика показателей вентиляции. Форсированная жизненная емкость (ФЖЕЛ) восстановилась, она увеличилась с 2,3 до 2,45 л, соответственно нормализовался коэффициент Тиффно, т. е. исчезли признаки нарушения проходимости бронхов.

Почти нормализовался морфологический состав крови.

В лаборатории клиники был использован пчелиный яд в качестве антигена и введен в иммунологическую систему в непрямую реакцию дегрануляции тучных клеток и в реакцию потребления комплемента по Худомелу. Обе реакции положительные, что свидетельствует о продолжающейся сенсибилизации к пчелиному яду (выявлены реагины и комплементсвязывающие циркулирующие антитела). Эта специфическая сенсибилизация находится в основе иммунной напряженности. С другой стороны, она заставляет проявлять исключительную осторожность при повторных контактах больной как с пчелиным ядом, так и с другими веществами, потенциальная антигенная сущность которых известна. Это в первую очередь вакцины и сыворотки, а также лекарственные средства.

О том, что у нашей больной еще не закончен процесс, свидетельствует также динамика гистамина, основного "шокового яда" при анафилаксии. Если на следующий день после шока гистамин в крови составлял 120 мкг/л (незначительное повышение), правда, больная тогда получала кортикостероиды и антигистаминные препараты, то вчера (а больная уже не получает средств, блокирующих гистаминообразование) гистамин составлял 140 мкг/л.

Все это свидетельствует об отставании нормализации функции иммунной системы при анафилактическом шоке от клинической картины. Тем не менее можно считать, что у данной больной исход заболевания благоприятный.

Но возможны иные исходы. Наиболее тяжелый исход — смертельный при I форме заболевания. Здесь несовместимые с жизнью нарушения развиваются столь быстро, что при патоморфологическом исследовании на вскрытии не обнаруживают ничего патогномоничного. Ишемические изменения в мозгу и сердце, стаз и геморрагии в органах брюшной полости — вот основные патоморфологические проявления. Смертельный исход при II форме возможен, но реже. В этих случаях обнаруживаются дистрофические и некротические изменения мозга и внутренних органов. В мозгу — некрозы, геморрагии, отек. В сердце — также некрозы, картина идиопатического миокардита. В легких — интерстициальный отек, интерстициальная пневмония. Некротические изменения в печени, инфильтраты в кишках. Последние так же, как и инфильтраты вокруг очагов некроза, состоят из эозинофилов, лимфоидных и плазматических клеток. Указанные изменения могут быть вполне совместимыми с жизнью, и тогда в клинике послешокового периода преобладают явления подострого или даже хронического (а это уже чаще при III форме анафилактического шока), гиперергического (некротического) воспаления в одном или нескольких органах. Одним из исходов (по нашим наблюдениям, самым частым) является подострый и хронический энцефалит (диэнцефалит). Я наблюдал тяжелый миокардит с тотальной недостаточностью кровообращения. Сейчас у нас в клинике находится больной с хроническим гломерулонефритом. Тщательно собранный анамнез позволил установить, что гломерулонефрит обусловлен тяжелой анафилактической реакцией в связи с охлаждением (купание в реке); мочевой синдром возник спустя неделю. Наблюдался также больной с тяжелым диффузным гепатитом с желтухой, развившимся на 12-й день после внутримышечного введения бициллина-3. Сразу после введения был шок.

По-видимому, наиболее часто периодические аллергические реакции (крапивница, отек Квинке, артрит, миозит) развиваются у лиц, перенесших анафилаксию. Чаще они протекают в виде кратковременных вспышек, но возможно и затяжное течение. Эти реакции обычно относят к атонии, о чем будет речь дальше.

Лечение анафилактического шока относится к той неотложной терапии, когда не только минуты, но и секунды имеют решающее значение.

В настоящее время благодаря реанимационной службе расширяется возможность спасения больных. Но было бы не только неправильно, но преступно передавать больных анафилаксией этой службе с целью оказания первой помощи. Анафилактическая реакция может возникнуть у здоровых и самых различных больных, у взрослых и детей, у мужчин и женщин, следовательно, первую помощь таким больным обязан начать оказывать врач любой специальности, а если нет поблизости врача — средний медицинский работник. Последнее время на станциях "Скорой помощи", пунктах неотложной помощи, в манипуляционных поликлиник и стационаров, на здравпунктах стали появляться специализированные аптечки с комплектом лекарственных средств и инструментов, необходимых при оказании первой помощи больному анафилактическим шоком.

Все мероприятия должны быть распределены в двух главных направлениях: первое — нейтрализовать агент, обусловивший анафилаксию, и второе — поднять артериальное давление и улучшить (восстановить) гемодинамику. Действие в обоих направлениях следует осуществлять параллельно.

Прежде всего — попытка устранения или нейтрализации причины анафилаксии, т. е. отмена ранее применявшихся лекарственных средств, промывание желудка, наложение жгута на руку при инъекционном поступлении предполагаемого антигена, обкалывание места поступления антигена 0,5 мл 0,1% раствора адреналина, как это было сделано нашей больной в место укуса пчелы. Я наблюдал очень смягченную реакцию на укус змеи-медянки после обкалывания места укуса адреналином и отсутствие реакции при укусе сколопендры. При анафилаксии, вызванной действием холода, обязательно согревание больного, так же как удаление с кожи вещества, вызвавшего реакцию. Мне приходилось наблюдать анафилаксию при аппликации на суставы медицинской желчи и при применении скипидарных ванн, в таких случаях необходимо тщательно очистить кожу теплой мыльной водой.

Одновременно, как с целью блокирования анафилактической реакции, так и с целью предотвращения коллаптоидного компонента шока, необходимо вводить адреналин. В нашей клинике поступают таким образом: в дошоковом периоде анафилаксии адреналин (1 мл 0,1% раствора) вводят подкожно; во время шока — внутривенно с изотоническим раствором натрия хлорида или 40 % раствором глюкозы. Мы не раз наблюдали выход из состояния шока "на конце иглы", т. е. во время введения адреналина в вену. При неэффективности внутривенного введения адреналина рекомендуется вводить его подкожно по 0,3-0,5 мл 0,1% раствора каждые 10-15 мин до вывода больного из шока. Наш опыт свидетельствует о большей целесообразности немедленного введения всей дозы. Можно пойти по пути капельного введения (40-50 капель в 1 мин) смеси, состоящей из 5 мл 0,2% раствора норадреналина, 500 мг гидрокортизона (или 60 мг преднизолона, или 12 мг дексаметазона) в 500 мл изотонического раствора натрия хлорида. Я предпочитаю применение глюкокортикоидов одновременно с адреналином и именно в таких дозах; отменять их следует не сразу после вывода из шока, а постепенно, уменьшая дозы: гидрокортизона на 100 мг, преднизолона на 5 мг и дексаметазона на 2 мг в день. Подкожно вводится кордиамин, кофеин.

Относительно антигистаминных препаратов, которые, несомненно, показаны при анафилаксии, у нас в клинике определилась такая тактика: они назначаются только в дошоковом периоде, поскольку, наряду с антигистаминным, обладают выраженным гипотензивным действием и, следовательно, способны сводить на нет мероприятия по повышению артериального давления. Вот почему, если вы помните, я посоветовал воздержаться от введения антигистаминных препаратов нашей больной. В дошоковом периоде мы обычно комбинируем антигистаминные препараты — производные фенотиазина: дипразин — пипольфен (2 мл 2,5% раствора), фенерган с прямыми антигистаминными препаратами — супрастин (1 мл 2% раствора), димедрол. После вывода из шока, как правило, надобности в назначении антигистаминных препаратов нет.

Все эти мероприятия следует проводить в положении больного с опущенным головным концом; разумеется, необходимо расстегнуть или снять стесняющую одежду.

Исключительно важным является комплекс мероприятий по борьбе с асфиксией. При малейших признаках нарушения проходимости бронхов и гипертензии малого круга (цианоз, удушье) необходимо включить в состав капельницы эуфиллин — аминофиллин (10 мл 2,4% раствора), эфедрин (1-2 мл 5% раствора). Язык, особенно если он отечен, как у нашей больной, следует фиксировать языкодержателем. Описаны случаи трахеотомии и интубации при отеке гортани в связи с анафилаксией.

Если с помощью указанных мероприятий больного не удается вывести из шока, а это происходит, когда интенсивная терапия начала проводиться поздно, необходимо повторить капельное вливание — к 200 мл 5 % раствора глюкозы следует добавить 300 мл плазмы или полиглюкина, 1-2 мл 1% раствора мезатона, 1 мл 10% раствора кофеина, 2 мл 10% раствора кордиамина и подкожно ввести 1 мл 0,1 % раствора стрихнина. При присоединении острого отека легких, как проявления острой недостаточности сердца, или отека мозга в состав коктейля для капельного вливания добавляется 1 мл строфантина, мочегонные (1-2 мл лазикса — фуросемида, препараты мочевины — уроглюк).

При развитии анафилактического шока в связи с пенициллинотерапией необходимо срочное введение пенициллиназы. Эффективность ее наибольшая при раннем применении, поскольку она разрушает лишь свободный пенициллин и не действует на комплексы антигеновосприимчивая клетка — антитело — антиген. Препарат вводится внутривенно в дозе от 250 000 до 800 000 ЕД.

ПЕРЕХОД

После анафилактического шока длительное время могут наблюдаться функциональные нарушения со стороны центральной нервной системы, сердца, а также локальные проявления аллергического процесса — крапивница, артрит, колит.

Поскольку функциональные изменения связаны с нарушением кровоснабжения, дистрофией, ишемией, показана интенсивная оксигенотерапия.

При остаточных локальных проявлениях аллергического процесса лечение аналогично терапии острых и хронических аллергических заболеваний, на чем мы еще остановимся. Сейчас же необходимо подчеркнуть, что с выпиской из стационара лиц, перенесших анафилактический шок, спешить не следует. Ведь даже спустя 7-10 дней могут появиться локальные аллергические проявления. В нашей клинике находился больной, у которого на 12-й день после вывода его из анафилактического шока появилась анасарка и развился острый гломерулонефрит.

Из сказанного ясно, что успех в лечении анафилаксии зависит от как можно более раннего осуществления мероприятий. А ведь это далеко не всегда возможно. Анализ смертности от анафилактического шока свидетельствует о том, что подавляющее большинство погибающих — это лица, у которых шок возник во внебольничных условиях, особенно в местах, отдаленных от лечебных учреждений.

Нам хорошо известна возможность моделирования аллергии немедленного типа у животных, а также то, что у них обнаруживаются реагины (например, у некоторых пород собак при поллинозах). В течение длительного времени американский термин "атопия" не был принят, но в последнее время им стали обозначать экзоаллергические заболевания, протекающие как аллергия немедленного типа: поллинозы (сенная лихорадка, ринит, бронхиальная астма), атоническая бронхиальная астма, атопический отек Квинке, атоническая крапивница, атоническая экзема и ряд других заболеваний.

Аллергозы (аллергические заболевания), в том числе и атопии, как правило, протекают в виде системного заболевания, проявляясь одной или несколькими наиболее выраженными локализациями.

Больная З-ко, 31 года, работающая программистом ЭВМ, является наглядным свидетельством того, что аллергический процесс поражает несколько органов и систем. Она поступила в клинику 4 дня назад с жалобами на резкий зуд кожи, появление волдырей в разных местах тела, отека вокруг глаз, на шее, щеках, нижней губе, периодическое покраснение глаз, светобоязнь, периодическую заложенность в носу, периодический приступообразный кашель, внезапную боль в животе, вздутие, плохое отхождение газов, понос.

Из одного только перечня жалоб, если попытаться их сгруппировать по системам, может создаться впечатление, что у больной заболевание, при котором реагирует кожа, глаза, дыхательные пути и кишки. Но ведь это не обязательно одно заболевание. Возможно и сочетание разных сопутствующих заболеваний и осложнений основного и сопутствующих заболеваний.

Нам предстоит проследить за развитием основных проявлений болезни (или болезней), на которые больная обращает внимание.

Заболела около 15 лет назад, когда работала в детском лагере вожатой. Среди полного здоровья "заложило нос", это повторялось ежедневно, ночью становилось легче, порой полностью восстанавливалось дыхание через нос. Больная припоминает, что однажды заложенность в носу сопровождалась чувством нехватки воздуха. В течение последующих нескольких месяцев чувствовала себя хорошо, но однажды зимой ночью появился зуд кожи, после чего вскоре появились волдыри на коже (больше на руках, голенях, шее). Вскоре уехала в другой город, где в течение пяти с половиной лет училась в институте. За это время болела только один раз осенью, будучи на полевых работах в колхозе. Больной показалось, что жжение в глазах и отек вокруг глаз появились после пребывания на животноводческой ферме. В связи с этим она стала восстанавливать в памяти начало болезни, и тут же возникли ассоциации с пребыванием на ферме. Последние 4-5 лет периодически бывает заложенность в носу, жжение глаз, отечность вокруг глаз, по ночам часто вздувает живот, появляется распирающая боль, порой до тех пор пока не наступит понос и не отойдут газы одновременно с жидким с обилием желтой слизи стулом. Но более всего больная страдает от генерализованного зуда кожи, с высыпанием на зудящих местах волдырей различной величины и формы, причем площадь поражения становится все большей, форма волдырей также становится все разнообразнее, как и размеры их.

В течение этих лет больная неоднократно обращалась к врачам разных специальностей: терапевтам, дерматологам, отоларингологам. Назначалось разнообразное лечение, начиная с голода и слабительных, кончая натрия тиосульфатом и антигистаминными препаратами. Лечение иногда помогало, но чаще нет, и больной казалось, что проявления болезни затихали не столько в связи с лечением, сколько в связи с устранением причины болезни, которая была не установленной. Последние годы больная тщательно анализировала возможные причины болезни.

Около года назад обратилась в аллергологический кабинет нашей клиники. Здесь был дополнен анамнез болезни и жизни, собран аллергологический анамнез, что дало возможность продвинуться на пути этиологической диагностики.

Я понимаю ваше желание поскорее узнать данные аллергологического анамнеза и результаты специальных аллергологических тестов, чтобы установить, действительно ли у больной аллергоз, относятся ли все жалобы больной к одному заболеванию, и, наконец, если заболевание аллергическое, то с чем оно связано, какова его этиология, атопия ли это. Но мне кажется более целесообразным несколько отодвинуть сообщение о сведениях, накопленных в аллергологическом кабинете. Сделаем это в два приема: сведения аллергологического анамнеза приведем (как это обычно делается после анамнеза жизни), а сведения о результатах обследования в аллергологическом кабинете, хотя сегодня они скорее относятся к разделу анамнеза, приведем в разделе дополнительных исследований.

Возвратимся к анамнезу болезни. Вероятно, основное, на что следует обратить внимание,- это характеристика того последнего обострения заболевания, которое привело больную в клинику.

Все случилось так. Хуже себя чувствовала в течение последних трех недель. Когда приходила домой с работы, появлялась небольшая заложенность носа и жжение в глазах. За три дня до поступления, в субботу с утра, больная извлекла шерсть (мохер), подаренную ей ко дню рождения за три недели до этого, и начала вязать кофточку. В первый день работа продвигалась не очень быстро, изучались рисунки вязки, но в течение дня заложенность в носу нарастала, появился зуд ладоней, кистей и лица. Назавтра, в воскресенье, намечалась загородная прогулка, но погода с утра испортилась: туман, мелкий затяжной дождь. Это и решило вопрос в пользу продолжения начатого в субботу вязания. Приступив к вязанию, больная обратила внимание на несколько элементов крапивницы на обеих кистях и левом предплечье, но поскольку такие явления у нее не впервые, особого значения им не придала, решив, что вечером примет димедрол (сонливость, которая появлялась после приема этого препарата, по мнению больной, могла помешать ее занятию). Через несколько часов, когда часть кофточки была связана, больная примеряла ее, приложив полуфабрикат к обнаженному телу шеи, верхней части грудной клетки, плечам. Примерка повторялась еще несколько раз. Уже при повторных примерках больная обратила внимание на появление крапивницы (волдырей) на шее и груди, несколько позже началась "сильная мигрень", лицо отекло, больше вокруг глаз, появились большие волдыри, нос "заложило", дыхание стало затрудненным. В течение ночи зуд кожи был нестерпимым, затруднение дыхания нарастало, появилась разлитая боль по всему животу, газы стали плохо отходить, с трудом дождалась утра. В понедельник днем поступила в нашу клинику.

Из анамнеза выяснено, что развивалась нормально, но помнит, что в детстве болела "почесухой". Это было летом в деревне, куда поехала с родителями в гости. Ни изменение питания, ни лекарственные средства не помогали. Через 5 дней родители вынуждены были увезти больную, и уже на следующий день зуд прекратился, сыпь в течение нескольких дней исчезла. Помнит, что если чем-либо болела, то долго, и что врачи говорили о диатезе. Помнит также, как в школьном возрасте "после именин" у подружки, где съела много конфет, появилась сыпь в виде красных пятен на лице и теле, была боль в животе. Один врач сказал, что это краснуха, а другой — что это "аллергия от шоколада".

У бабушки по материнской линии — бронхиальная астма. Родители здоровы. Отец много курит и всегда кашляет. Брат здоров. Больная не курит, не пьет.

Итак, из не очень насыщенного анамнеза жизни удается уточнить, что родители больной здоровы, но у бабушки — бронхиальная астма, а сама больная болела в детстве экссудативным диатезом. Этих данных вполне достаточно для того, чтобы утвердиться в мнении о наличии у больной предрасположенности к аллергическим заболеваниям.

Часть сведений, полученных от больной в анамнезе болезни и жизни, относится к аллергологическому анамнезу, но последний обязывает уточнить, что больная перенесла очень тяжелую беременность с необычными проявлениями "токсикоза", выраженного настолько, что несколько раз поднимался вопрос о прерывании беременности.

Слово "токсикоз" я беру в кавычки не случайно. В течение последних лет накоплены данные, свидетельствующие о том, что едва ли возможна интоксикация при развивающейся беременности. Это может быть лишь при гибели плода. А в плане наших современных представлений об иммунитете, об иммунных защитных механизмах (вспомните первую лекцию), сперматозоид, оплодотворенная яйцеклетка, безусловно, должны рассматриваться как "не свое", в отношении которых начинают действовать иммунные защитные механизмы так же, как против любого чужого, и так же, как против своих мутантных клеток. Следовательно, начиная с момента имплантации, беременность сопровождается иммунным синдромом. Об этом свидетельствуют многочисленные данные о противоплацентарной иммунной защите: наличие противоплацентарных циркулирующих антител, концентрация в зоне имплантации антигеновосприимчивых клеток и т. д. Более того, степень этих явлений тем больше, чем выраженнее "токсикоз". Возможно, правильнее этот синдром обозначать как "иммунная реакция беременности", "иммунный криз беременности".

ПЕРЕХОД

Таким образом, наша больная, по-видимому, переносила тяжелые иммунные кризы беременности. Должен заметить, что я нередко наблюдал тяжелое течение беременности у "аллергиков".

К счастью, беременность завершилась нормальными родами. Ребенок здоров, но болеет экссудативным диатезом, наблюдалась спазмофилия. Бурно реагирует на профилактическую вакцинацию.

Сама больная сыворотки и вакцины переносит нормально, реакций не замечала. Из лекарственных средств не переносит анальгина: при приеме таблеток, содержащих анальгин, головная боль усиливается и появляются отеки на лице. Антибиотики переносит хорошо.

Сезонности и влияния климата, погоды на течение заболевания не отмечала, связь с физическими, простудными и эмоциональными факторами нечеткая, но при эмоциях, возникающих на фоне обострения заболевания, последнее еще более обостряется. Простудные заболевания бывают, но постоянная связь с ними не отмечается, правда, насморк после простуды иногда бывает продолжительным. В конце менструации отмечается мигренеподобная головная боль, напоминающая те приступы мигрени, которые сочетаются с крапивницей. А беременность сопровождалась крапивницей, мигренью, нефропатией.

Поначалу больная не могла установить связи начала или обострений заболевания с какими-либо обстоятельствами. Но после целенаправленных вопросов, составляющих эту часть аллергологического анамнеза, больная стала припоминать, что ее заболевание началось в детском лагере, где был кружок юных натуралистов. Она много времени уделяла уходу за животными (рыбами, унтами, кроликами, ежами, птицами, белками). Припоминает, как однажды заболевание обострилось после примерки шубы сотрудницы, а также при посещении животноводческих ферм. Каких-либо закономерностей о связи заболевания с временем дня, с нахождением дома, в поле, в лесу не отмечает, но вспоминает, что однажды в гостинице, укрывшись одеялом из верблюжьей шерсти, почувствовала удушье и головную боль, а вскоре появился зуд кожи, больная вынуждена была покинуть номер и всю ночь провести в холле. Живет в пригороде, в хорошем кирпичном сухом доме. В доме животных и рыб нет, ковры синтетические. У дома — приусадебный земельный участок, огород, сад. Ядохимикатами не пользуется. Условия работы хорошие. В электричке иногда начинается зуд кожи и заложенность носа, летом этого никогда не отмечалось.

Таким образом, уже после реанамнеза и аллергологического анамнеза может сложиться предположение о возможном влиянии животных, бытовых предметов, сделанных из шерсти, шерстяной пряжи. Именно это необходимо учесть при выборе аллергенов для аллергологических тестов.

А теперь прошу обратить внимание на нашу пациентку. Ее общее состояние сегодня удовлетворительное. Она почти не почесывает кожу, а ведь еще вчера она очень страдала от зуда. Лицо одутловато, слегка гиперемировано, обращает на себя внимание асимметрия лица за счет отека вокруг левого глаза, распространяющегося на скулу. Глазная щель сужена, склеры гиперемированы. Зона отека, пожалуй, более гиперемирована, чем остальная кожа лица. Температура кожи в зоне отека не повышена, кожа более плотная, напряженная, при надавливании пальцем ямка не образуется. Вчера и позавчера такой же отек отмечался на левой половине верхней губы.

Наблюдаемый регионарный отек может быть проявлением общего отека, может быть аллергическим (это и есть отек Квинке), а также вазомоторным отеком (ангионевротический отек). В литературе "гигантская крапивница" (urticaria gigantea oedematosa), отек Квинке и ангионевротический отек трактуются как одно заболевание. Все это разные заболевания, хотя исторически сложилось так, что регионарный отек был описан впервые Милтоном в 1876 г., а подробно клинику его изучил Квинке, опубликовав свои наблюдения в 1882 г. в Мюнхенском дерматологическом журнале. В это время понятие об аллергии еще не было сформулировано и отеком Квинке стали обозначаться все виды регионарного отека — и аллергического, и ангионевротического генеза.

В настоящее время наметилась тенденция рассматривать эти заболевания обособленно и сохранить термин "отек Квинке" лишь за аллергическим отеком (аллергический отек Квинке). Патогенез отека Квинке ничем существенным не отличается от патогенеза других аллергических заболеваний, более того — от патогенеза атоний. Отек вторичный, в основе его — иммунологическая стадия аллергического процесса, следствием чего является расширение, вплоть до пареза, капилляров, нарушение проницаемости их стенки.

Ангионевротический отек развивается при вегетативном дистоническом кризе с максимальными проявлениями на уровне иннервации капилляров. Парасимпатические сосудодвигательные волокна являются сосудорасширяющими, в отличие от симпатических — сосудосуживающих. Если при вегетодистоническом кризе отмечается резкое преобладание тонуса парасимпатической сосудодвигательной иннервации над симпатической, происходит парез капилляров, стаз крови, отек. Внешне ангионевротический отек трудно отличить от аллергического отека Квинке.

Главными признаками аллергического отека Квинке являются данные аллергологического анамнеза, положительные аллергические тесты, отсутствие общей вегетативной дистонии с ее местными проявлениями, частое отсутствие зуда на месте отека, более интенсивная гиперемия, порой "мраморность" кожи, незначительная гистаминемия, слабый эффект антигистаминных средств при эффективности холинергических.

Гигантская крапивница в настоящее время относится к ангиопатиям кожи. Крапивница и отек Квинке наиболее близки атопии. Пока еще не установлены различия в их патогенезе, более того, многие придерживаются мнения об идентичности последнего при крапивнице и отеке Квинке. Но клинически эти заболевания отличаются. Прежде всего, для крапивницы характерны множественные элементы, в то время как при отеке Квинке может отмечаться единичный элемент без четкой границы в виде более гиперемированной каемки, несколько возвышающейся над уровнем элемента, что характерно для крапивницы. Элементы гигантской крапивницы, как правило, неправильной формы ("медузоподобной").

При проведении дифференциального диагноза необходимо помнить о сходстве острого отека Квинке с первичным гранулематозным макрохейлитом Мишера и трофэдемой (болезнью Мейжа). Первое рассматривается как одно из проявлений синдрома, описанного Мелкерсоном и Розенталем, при котором отек губ сопровождается параличом лицевого нерва и "скротальным" языком. Второе заболевание характеризуется строго локализованным супраорбитальным отеком, никогда полностью не исчезающим.

Следовательно, отек вокруг левого глаза у нашей больной не является элементом гигантской крапивницы, а скорее либо аллергическим отеком Квинке, либо ангионевротический. Полагаю, уже сейчас, только на основе анамнеза, есть достаточно оснований склониться в сторону аллергического отека. Забегая вперед, скажу, что дальнейшие исследования подтвердят такое предположение.

Продолжим осмотр больной. На шее видны волдыри, большей частью крупные, величиной с большую монету, овальной формы; вот несколько кольцевидных волдырей, ниже на груди волдыри располагаются на большем расстоянии друг от друга, местами, ближе к подкрыльцовым областям, они мелкие, как просо; в складках, на пояснице, в местах трения, где с телом соприкасается резинка пижамных брюк, бретельки бюстгальтера,- они линейной формы. Обращает на себя внимание еще и то, что волдыри не только разной величины и формы, но и не совсем одинакового цвета. Крупные волдыри телесного цвета с розовым ободком по краям, более мелкие — розового цвета разных оттенков. Консистенция волдырей на шее и груди более плотная, чем регионарного отека на лице.

В силу сказанного обнаруженные волдыри можно квалифицировать как элементы крапивницы (urticaria, от лат. urtica — крапива). Типичным является не полиморфное проявление, как у нашей больной, а наличие волдырей определенной характеристики: волдыри величиной с ладонь и больше — это гигантская крапивница (urticaria gigantea); кольцевидной формы (urticaria circinata, annularis); узелковые (urticaria vesiculosa); волдыри могут сливаться между собой, мацерироваться (urticaria figurata, confluens); возможны геморрагии (urticaria haemorragica), после которых остаются пигментированные участки (пигментная крапивница — urticaria cum pigmentatione). Редко, но возможно образование пузырей — буллезная крапивница (urticaria bullosae), правда, есть тенденция относить такую форму крапивницы к экссудативной многоформной эритеме. Но ведь в этом обозначении отражены не различия в патогенезе, а лишь различия внешнего вида одного заболевания, одной нозологической формы. Окраска волдырей имеет много оттенков, но наиболее типичны два — бледно-розовый (urticaria rubra) и фарфорово-белый (urticaria alba, preellanea).

Как вытекает из наблюдения за нашей больной, волдыри меняют форму и локализацию. Некоторые из них появлялись в течение нескольких минут после появления зуда и покраснения, на месте возникновения других зуд предшествовал появлению волдыря в течение суток, на месте третьих зуда не было (чаще всего при волдырях фарфоровой окраски). На шее у больной уже по крайней мере третий рецидив высыпания за эти несколько последних дней.

В настоящее время выделяют острую, подострую и хроническую форму крапивницы. Кроме того, крапивница может быть единственным проявлением атопии, но атопия может быть также проявлением системного аллергоза.

У нашей больной крапивница — лишь одно из проявлений. Можно с достаточно веским основанием предположить, что, кроме крапивницы, у нее имеется аллергический отек Квинке, мигрень, как одна из локализаций его (в оболочках или веществе мозга), аллергический конъюнктивит, ринит и, возможно, колит. Более того, все эти заболевания вероятнее всего атопии. У нас, правда, еще нет данных для суждения о том, только ли атопии это. Кроме того, крапивница и отек Квинке, как и другие проявления, являются хроническими, периодически рецидивирующими. Следует знать, что возможна острая крапивница, никогда не рецидивирующая, а также хроническая, на протяжении многих лет и даже десятилетий рецидивирующая. Я наблюдаю больную, у которой хроническая крапивница (уже 21 год пигментная) продолжается без ремиссий 27 лет.

Важно обратить ваше внимание на характер дермографизма у нашей больной. Даже на местах легкого прикосновения к коже, в частности на груди, животе, тотчас появляются красные пятна и полосы, вскоре превращающиеся в круглые и линейные волдыри. Такой феномен порой называют искусственной крапивницей, аутографизмом, или уртикарным дермографизмом. По существу это субклиническая форма крапивницы.

Носовое дыхание у больной затруднено. Подчелюстные и подмышечные лимфоузлы величиной с горошину. Пульс 78 ударов в 1 мин, хорошего наполнения, артериальное давление 105/75 мм рт. ст. Размеры сердца перкуторно не изменены, тоны сердца достаточно ясные, акцент II тона над легочной артерией. В легких — перкуторных изменений нет, но при аускультации — дыхание несколько ослабленное. Живот слегка выпячен; при перкуссии — тимпанит, перкуссия безболезненна, поверхностная пальпация также. При глубокой пальпации — болезненность сигмовидной и слепой кишок, значительная болезненность поперечной ободочной кишки. Нижняя граница печени перкуторно не определяется из-за вздутия живота, при пальпации край ее определяется весьма нечетко. Селезенку пальпировать не удается. Суставы у больной не изменены, на левой ноге — небольшое варикозное расширение вен (появилось при беременности).

По заключению офтальмолога — блефароконъюнктивит; по заключению отоларинголога — хронический ринит.

ПЕРЕХОД

На этом этапе обследования больного с предполагаемым аллергозом, а у нашей больной можно заподозрить системный аллергоз (как уже говорилось — атопию, атонический вариант аллергоза), прежде всего необходимо получить данные, которые подтвердили бы, что заболевание действительно аллергического патогенеза.

Поскольку у нашей больной предполагается системный аллергоз, предстоит выяснить, каждая ли локализация патологического процесса аллергического характера. С этой целью клиника использует данные о морфологии аллергозов.

Морфологические изменения при аллергических реакциях немедленного типа характеризуются прежде всего альтерацией стенок сосудов и проявляются плазменным пропитыванием, мукоидным набуханием и фибриноидным превращением, вплоть до фибриноидного некроза. Эти изменения зависят от воздействия не столько комплексов антиген — антитело, сколько патохимических продуктов аллергической альтерации, прежде всего гистамина и брадикинина. Следовательно, если возникает инфильтрация клеточными элементами, то лишь теми, которые участвуют в нейтрализации гистамина и брадикинина, а это главным образом эозинофилы. Следовательно, целесообразно цитологическое исследование различных биосред: слез, слюны, мокроты, желчи, слизи, кала и проч. с целью обнаружения эозинофилов.

У нашей больной обнаружены единичные эозинофилы и гистиоциты в слезной жидкости (в норме их нет), в слизи из носа эозинофилы составляют 16%, в мокроте — 3% (это может быть связано с попаданием в трахею слизи из носа). В слизи толстой кишки, добытой через ректороманоскоп, — большое количество эозинофилов и кристаллов Шарко-Лейдена. Слизь желтого цвета, а слизистая оболочка прямой и сигмовидной кишки гиперемирована, покрыта слизью, местами под слизью — эрозии.

В данном случае не было никакой надобности в гистологическом исследовании волдыря. Но при длительном рецидиве такое исследование имеет дифференциально-диагностическое значение. Как правило, обнаруживается периваскулярный клеточный (эозинофильно-гистиоцитарный и лимфоцитарный) инфильтрат в сосочковом слое дермы, отек этого слоя, иногда акантоз.

Цитодиагностика имеет не очень большое значение при таких аллергических заболеваниях, как бронхиальная астма, но нужно помнить, что нарушение проходимости бронхов с удушьем может быть обусловлено и неаллергическим процессом. Так же как крапивница, регионарный отек может быть не аллергического, а вазомоторного патогенеза. С другой стороны, на основании цитодиагностики биосред (кала, желудочного сока, желчи, панкреатического сока, мочи) можно установить аллергическую природу многих неаллергических заболеваний (колит, гастрит, холецистит, панкреатит, цистит и т. д.).

Отягощенный аллергологический анамнез у нашей больной, наличие наследственной предрасположенности, Характер клинических проявлений, типичный для аллергического заболевания, морфологическая картина крови с эозинофильно-базофильной ассоциацией, протеинограмма с увеличением глобулинов, фибриногена, гистаминемия, наличие эозинофилов в биосредах — все это еще раз свидетельствует об аллергическом происхождении процесса.

Различают этиологические формы аллергозов и патогенетические формы и стадии. Если установлено, что заболевание аллергическое, возникает задача первостепенной важности — установить этиологическую форму его, патогенетическую форму, т. е. является ли оно атоническим или принадлежит к аллергии замедленного типа (инфекции, инвазии), а также патогенетическую эволютивную стадию (моноаллергия, т. е. этиологический фактор сенсибилизации и заболевания один и тот же, или полиаллергия).

Данные, с помощью которых возможно было бы отразить в диагнозе этиологическую, патохимическую форму и стадию аллергоза, можно получить лишь с помощью аллергологической диагностики. Прежде всего — это кожные пробы, которые проводятся с помощью аллергенов.

Термин "аллерген" имеет два значения. Во-первых, имеется в виду препарат, изготовленный из вещества, которое может для отдельных людей обладать антигенными свойствами, препарат, с помощью которого проводят специфическую аллергологическую диагностику и специфическую иммунотерапию. Во-вторых, аллерген относится к веществам антигенной или гаптенной природы, способных вызывать аллергическое заболевание. Практически аллергеном может оказаться любое вещество, как из окружения человека (экзоаллергены), так и образующееся внутри организма в результате метаболизма веществ, поступающих извне, и мутации клеток (эндоаллергены). Разумеется, не все аллергены одинаково патогенны и агрессивны.

У нас в клинике различают 4 группы аллергенов:

I. По месту образования: 1) экзоаллергены; 2) эндоаллергены (аутоаллергены).

II. По пути поступления: 1) респираторные; 2) пищевые; 3) контактные; 4) инъекционные.

III. По происхождению: 1) неинфекционные (бытовые — домашняя и библиотечная пыль и др.; эпидермальные — шерсть, волосы, перхоть животных; химические, в том числе лекарственные; пыльцевые; пищевые); 2) инфекционные и инвазионные (бактерии, вирусы, грибы, гельминты, простейшие).

IV. По агрессивности: 1) сильный (может вызвать специфическое аллергическое заболевание у человека, никогда ранее не болевшего аллергическими заболеваниями и не имеющего признаков сенсибилизации к другим аллергенам); 2) средний (может вызвать специфическое аллергическое заболевание у человека, сенсибилизированного другими аллергенами); 3) слабый (может лишь стимулировать появление или обострение аллергического заболевания, не обусловленного данным аллергеном).

Приведенная классификация складывалась не сразу и в ней были использованы данные классификаций известного немецкого аллерголога Кеммерера в 1936 г., а также А. Д. Адо и А. А. Польнера в 1963 г. При этом из классификации Кеммерера, в основе которой лежит путь введения аллергена, были исключены инфекционные и лекарственные аллергены, как входящие в III группу (по происхождению). В последней группе оказалось целесообразным объединить все виды аллергенов химического происхождения.

Те аллергены, которые применяют для выявления сенсибилизации немедленного типа (атопические аллергены), используются сначала в скарификационных кожных пробах и читаются через 20 мин после постановки, для выявления сенсибилизации замедленного типа (целлюлярные аллергены) используются сразу для внутрикожных проб и читаются через 24 и 48 ч после постановки.

Следует оговориться, что аллергены, применяемые для выявления атопии, могут не подтвердить ее наличия, но могут выявить гиперчувствительность замедленного типа и наоборот. Разделение аллергенов на атопические и целлюлярные условно, но в практической аллергологии удобно, поскольку нацеливает на способ применения.

Нашей больной около года назад в аллергологическом кабинете были поставлены скарификационные пробы с эпидермальными, пыльцевыми и бытовыми аллергенами. С шерстью кролика проба была резко положительна (+ + + + ), с перхотью лошади слабо положительна ( + ) и с пыльцевыми и пылевыми аллергенами отрицательна. При постановке внутрикожных проб с бактериальными аллергенами положительной (+ +) оказалась лишь проба с кишечной палочкой. Эти данные свидетельствуют о том, что у больной дивалентная сенсибилизация, но в основе ее — сенсибилизация шерстью кролика. Слабоположительная реакция на перхоть лошади трактовалась как связанная общностью антигенных свойств различных эпидермальных аллергенов. Положительная реакция на аллерген из кишечной палочки — свидетельство присоединения бактериальной сенсибилизации. Это важно, поскольку может, трансформировать течение атопии.

Всегда ли этиология общей сенсибилизации соответствует этиологии заболевания? Опыт нашей клиники свидетельствует о том, что далеко не всегда. При атопиях такое соответствие является частым, при клеточной аллергии — наоборот. Для решения вопроса об этиологии заболевания необходимо использовать аллергены с положительными кожными пробами на них для локальных провокационных проб, позволяющих выявить местную сенсибилизацию (если клинических проявлений заболевания еще нет — доклиническую стадию аллергического процесса) и этиологию заболевания, если оно уже проявилось.

Нашей больной в фазе ремиссии на ранее пораженные участки кожи были поставлены аппликационные компрессные пробы с каждым из аллергенов (шерсть кролика, перхоть лошади и кишечная палочка). Положительной оказалась только проба с шерстью кролика. Назальная провокационная проба с шерстью кролика также положительна. Это позволяет считать, что, по крайней мере, кожные и со стороны верхних дыхательных путей проявления системного аллергоза обусловлены шерстью кролика.

При бактериологическом исследовании желчи нашей больной выделена культура кишечной палочки. Совпадение положительной внутрикожной пробы с аллергеном из кишечной палочки и ее выделение из желчи в известной мере может служить подтверждением предположения, что в основе присоединившейся сенсибилизации кишечной палочкой находится очаг инфекции, обусловленной этим же микроорганизмом в желчных путях, а возможно, и в кишках.

Поскольку в настоящее время заболевание еще в фазе обострения и прямые кожные тесты проводить нецелесообразно, так как они могут еще больше обострить процесс, проведена реакция пассивного переноса ее сыворотки здоровому лицу по Праустницу — Кюстнеру, оказавшаяся резко положительной с аллергеном из шерсти кролика и отрицательной с другими эпидермальными и пылевыми аллергенами. Принцип этой реакции состоит в том, что сыворотку исследуемого больного вводят внутрикожно здоровому реципиенту и по истечении времени, необходимого для фиксации аллергических (атонических) антител (реагинов) в клетках кожи (20-30 мин), в тот же участок кожи вводится испытываемый аллерген (можно по Кеннеди вводить вначале аллерген, а потом сыворотку).

Таким образом, у нашей больной системный аллергоз, проявляющийся атонией. Хроническая крапивница, отек Квинке, ринит, обусловленные шерстью кролика,- в патогенетической стадии моноаллергии на фоне хронического холецистоангиохолита, колита, этиология которых не установлена, но, учитывая наличие бактериальной сенсибилизации, можно допустить, что последние — инфекционно-аллергические, обусловленные кишечной палочкой. У нас еще нет доказательств того, что в основе поражения желчных путей и кишок также находится эпидермальная аллергия к шерсти кролика. Если бы такие доказательства были получены, то в данной локализации процесс оказался бы в патогенетической стадии полиаллергии.

Полагаю, что в дальнейшем это станет возможным для всех локализаций, сейчас же остается лишь допустить, что атопия у нашей больной системная с вовлечением в процесс кожи, верхних дыхательных путей, кишок и что в настоящее время начался процесс присоединения бактериальной сенсибилизации. Ничего удивительного в этом нет — течение заболевания многолетнее.

ПЕРЕХОД

Приведенные данные, по-видимому, не должны вызывать сомнений в том, что у больной атопия, т. е. один из вариантов аллергии немедленного типа. Поскольку на предыдущей лекции были освещены клинические аспекты анафилаксии, также являющейся вариантом аллергии немедленного типа, полагаю, будет уместным рассмотреть общее и различное атопии и анафилаксии. Основным сходством их являются особенности иммунологической стадии, состоящей в том, что циркулирующие комплексы антиген-антитело фиксируются на поверхности клеток, повреждая их и обусловливая выхождение продуктов аллергической альтерации — биоактивных аминов, воздействующих на сосуды.

Между анафилаксией и атонией существует ряд различий. Основное различие — анафилаксия протекает с участием комплемента, дополнительного защитного белка, состоящего из восьми фракций. Именно с третьей и четвертой фракциями связывают возможность образования анафилатоксина, фактора, придающего сыворотке лиц, перенесших анафилаксию, токсические свойства. Атопия же осуществляется без участия комплемента. Кроме того, при анафилаксии в состав комплекса антиген-антитело входят специфические анафилактические антитела, фиксирующиеся на клетках, нейтрализующие антиген, термостабильные, преципитирующие и непреципитирующие, в то время как при атопии антитела (реагины) только непреципитирующие, термолабильны, не всегда нейтрализуют антиген, фиксируются на клетке прочно и быстро, не диффундируя.

Необходимо заметить, что к немедленной аллергии относится и III тип аллергической реакции, для которого характерны цитотоксические и цитолитические реакции. Наиболее характерным для этого типа является участие комплемента, обусловливающего лизис клеток, активирующегося циркулирующими антителами. Я уже говорил, что комплемент участвует и при II типе аллергии — анафилаксии, но при III типе антиген может являться либо составной частью клетки, располагаясь на ее поверхности, либо чужеродным веществом (часто гаптеном), фиксирующимся в силу особых биофизических и биохимических процессов на поверхности клеток крови.

Следует напомнить, что выделяют, следовательно, еще IV, V, VI и VII типы аллергических реакций по их иммунологическим особенностям. В настоящей лекции они не рассматриваются, поскольку IV, VI и VII типы больше замедленного (китергического) характера. При разборе клинических синдромов и нозологических форм, в которых превалирует китергический тип аллергической реакции, названные типы будут рассмотрены.

Но, говоря об этиологии крапивницы и отека Квинке, следует помнить, что эти заболевания могут быть не только проявлением атопии, но, по-видимому, и других типов аллергии. Так, хорошо известны случаи крапивницы от укусов насекомых (москитов, пчел, комаров, муравьев, клопов, гусениц), прикосновения медуз, лягушек, крабов, контакта с химическими веществами, в том числе лекарственными средствами (урсол, скипидар, бальзамы, медицинская желчь; анилиновые краски, капрон). Крапивница и отек Квинке могут быть проявлением пищевой и лекарственной аллергии (при приеме лекарственных средств внутрь), а также сывороточной болезни.

И последнее — ряд заболеваний желез внутренней секреции (сахарный диабет, токсический зоб), обмена веществ (подагра), эндогенных интоксикаций (недостаточность почек и печени), а также климакс и беременность могут обусловить крапивницу и отек Квинке.

Возможно развитие крапивницы в ответ на физические факторы: холод, тепло, влажность, ультравысокочастотные излучения, воздействие радиоактивных веществ.

При решении вопроса о лечении крапивницы и отека Квинке прежде всего необходимо довести до конца вопрос о принадлежности к типу аллергии, в частности, к атопии. Затем следует выяснить этиологическую форму и патогенетическую стадию. Поскольку специфическая иммунотерапия (гипосенсибилизация) наиболее эффективна при атониях (особенно поллинозах) в патогенетической стадии моноаллергии. Однако атопии могут быть острыми, обострившимися хроническими и в фазе ремиссии; специфическую иммунотерапию следует начинать в последней фазе. Нашей больной вполне показана специфическая иммунотерапия эпидермальным аллергеном из шерсти кролика. Это входит в программу ее лечения. Но прежде необходимо ликвидировать обострение заболевания.

Нашей больной был назначен трехдневный голод, обильное питье нейтральной минеральной воды, очистительные высокие клизмы. Все шерстяные вещи были изъяты. Назначены антигистаминные средства: диазолин внутрь (0,1 г 2 раза в день); вечером 1 таблетка дипразина (пипольфена); однократное внутривенное введение кальция глюконата с супрастином. Наружные средства не назначались, поскольку наш опыт свидетельствует о бессмысленности применения последних при кожных проявлениях эндогенного (не контактного) генеза. Указанная терапия оказалась достаточно эффективной, поскольку в течение последних двух суток никаких рецидивов аллергоза не отмечено, все явления значительно смягчились.

Тактика применения антигистаминных средств при остром отеке Квинке и острой крапивнице (а также рецидивах их) вполне себя оправдала. В настоящее время синтезировано около 200 этих препаратов. Наиболее принятые у нас — димедрол, супрастин, альфадрил, аналергин, терален, тавегил, пипольфен, диазолин и др. При бурных проявлениях, но не угрожающих жизни, антигистаминные средства целесообразнее вводить парентерально, лучше внутривенно. Я обычно сочетаю антигистаминные препараты, например димедрол или супрастин, в виде 2 мл 2% раствора 1-2 раза в сутки на 10% растворе кальция глюконата или натрия лактата внутривенно с однократной подкожной инъекцией перед сном 1- 2 мл 2,5% раствора дипразина (пипольфена). При заболевании средней тяжести и в легкой форме можно назначать эти же средства только внутрь в таких же сочетаниях. Целесообразно одновременно вводить холинергические препараты (белласпон, беллоид и т. д.) в небольших дозах — по 1 таблетке 1-2 раза в день после еды.

Кортикостероидные гормоны эффективны, но их предпочтительнее назначать лишь при жизненных показаниях и парентерально, поскольку при этом способе введения в организм они меньше депонируются, следовательно, возможен более короткий (3-4 недели) интервал после их применения для проведения иммунологических исследований in vitro и диагностики in vivo. Не следует забывать и об адреналине в острых случаях и применять его как при анафилаксии.

Острый приступ или обострение при хроническом течении крапивницы и отека Квинке, как правило, купируются, но хронические формы плохо поддаются излечению. Не следует забывать об опасных для жизни локализациях: гортань, мозг, сердце, кишки. При этом нужны решительные меры (например, при поражении гортани, вплоть до трахеотомии).

При патогенетической стадии моно- или диаллергии в фазе ремиссии наиболее целесообразно провести аллергометрическое титрование, затем специфическую иммунотерапию соответствующим аллергеном или набором аллергенов, о чем будет речь в одной из следующих лекций.

Наиболее сложное лечение при неэффективности специфической иммунотерапии и при полиаллергической стадии крапивницы и отека Квинке, особенно тогда, когда атопия как бы "обросла" бактериальной, пищевой, лекарственной аллергией, трансформировалась в комбинированный тип аллергии. В подобных случаях устранить контакт с предполагаемыми аллергенами практически невозможно.

Известны многочисленные случаи прекращения рецидива атопии при успешном лечении соматического заболевания, при котором проявились крапивница или отек Квинке.

При крапивнице, вызванной пищевым и лекарственным аллергеном, могут оказаться достаточно эффективными голодание и очищение кишок.

Иногда назначается аутогемотерапия в возрастающих дозах от 1 до 12 мл через 2-3 дня. Я никогда не видел эффекта от малых доз (5-10 ЕД) инсулина, рекомендуемого некоторыми авторами, более того, при терапии инсулиновым шоком, проводимой в психиатрической клинике, наблюдал возникновение крапивницы.

Иногда эффективно лечение гистамином. Гистамин вводится внутрикожно в возрастающих дозах в концентрации 1 : 10 000 от 0,1 до 1 мл через день, всего 10-15 инъекций на курс.

Эффективными могут оказаться внутривенные вливания гепарина (10 000 ЕД ежедневно, 10-15 вливаний); гепарин используется не как антикоагулянт прямого действия, а как либератор гистамина.

В некоторых случаях эффективен гистаглобин. Препарат вводится подкожно через 2-3 дня. Цикл лечения — 3-5 курсов по 4-5 инъекций через 2-3 дня.

Эффективной может быть и пиротерапия. С этой целью вводят пирогенал. До 1967 г. пирогенал дозировали по 10, 25 и 100 мкг в 1 мл изотонического раствора натрия хлорида. В последние годы дозы препарата обозначают в МПД (минимальная пирогенная доза) — количество вещества, которое при внутривенном введении кроликам вызывает повышение температуры на 0,6° С. 10 мкг равнозначно 100 МПД. В соответствии с этим концентрации пирогенала обозначают в 100, 250, 500 и 1000 МПД. Препарат назначают внутримышечно через день, начиная с минимальной дозы — 2-2,5 мкг (20-25 МПД), постепенно увеличивая разовую дозу в зависимости от температурной реакции. Доза, которая вызывала повышение температуры до 37,5° С и более, повторяется до исчезновения реакции на ее введение. В этих же случаях увеличивают интервалы введения пирогенала до 2-3 дней; на курс назначают до 15 инъекций (максимальная доза — 1000 МПД, или 100 мкг). Пиротерапия рекомендуется только в условиях стационара.

Возможно назначение пирогенала в сочетании с гистаглобином. При этом после 4-7 инъекций пирогенала (максимальная доза 500 МПД) проводят курс лечения гистаглобином.

Последние годы в нашей клинике разрабатываются методы полу специфической иммунотерапии. При хронической атонической крапивнице в стадии полиаллергии успешно применяется аутосыворотка, полученная на высоте обострения заболевания. Сыворотка вводится внутрикожно, начиная с 0,05 до 0,2 мл через 1-2 дня. Если заболевание осложнено аутоиммунизацией, то аутосыворотка сочетается с аутоэритроцитолизатом, имеющим общие антигенные свойства с многими тканями организма; при этом инъекции чередуются через 1-2-3 дня (к концу лечения), дозы препаратов одинаковы.

При сочетании атопии с китергическим типом аллергии аутосыворотка сочетается с лизатом собственных лимфоцитов больного, также полученном на высоте обострения, который вводится в таких же дозах, как и сыворотка, а инъекции чередуются так же, как и при введении эритроцитолизата.

Не следует забывать о симпатомиметиках: эфедрине, фенамине (10-20 мг в сутки).

По жизненным показаниям и при неэффективности всех возможных средств при лечении тяжелой хронической осложненной крапивницы иногда прибегают к гемодиализу с помощью аппарата "искусственная почка", также не всегда эффективному.

При сильном зуде местно применяют сок лимона, уксус с водой (1:3), смесь Шапошникова (1% растворы ментола, тимола, камфоры, лимонной кислоты по 10 мл и 10 мл глицерина).

Из сказанного можно сделать следующий вывод. Главное — это предотвратить хроническое течение крапивницы и отека Квинке, т. е. вовремя провести аллергологическую диагностику, энергичную интенсивную терапию на этапе моноаллергической стадии аллергоза, когда эта терапия достаточно эффективна.

Что касается нашей больной, то можно надеяться на благоприятный прогноз, так как в данном случае имеет место атопия в стадии моноаллергии, несмотря на длительность течения заболевания и системность его.



Еще по теме: