Менингеальный синдром и менингит при гриппе и ОРВИ


Большинство литературных источников посвящено описанию менингеального синдрома при гриппе. О наличии этого синдрома при парагриппе и аденовирусной инфекции сообщения единичны.

При анализе литературы мы сталкиваемся с определенными трудностями, возникающими в связи с применением разнообразной терминологии и различной трактовкой наблюдаемых явлений. Одни авторы, отмечая менингеальные симптомы и находя воспалительные изменения в ликворе, говорят о наличии при гриппе менингита. Другие исследователи на основании отсутствия воспалительных изменений в ликворе при менингеальных явлениях считают правомерным относить заболевания к псевдоменингитам или квалифицируют их как менингизм. Наконец, отдельные авторы, несмотря на отсутствие воспалительных изменений в ликворе у больных с менингеальными явлениями, все же расценивают этот синдром как менингит.

Для правильного анализа литературных источников мы считали необходимым разграничивать понятия «менингеальный синдром» и «менингит». Принято считать, что под термином «менингеальный синдром» понимается комплекс клинических симптомов, связанный с поражением оболочек мозга. Если эти симптомы сопровождаются воспалительными изменениями в ликворе, то говорят о менингите. Если воспалительные изменения в ликворе отсутствуют, то эти симптомы определяют как менингеальный синдром. Применяется и другая терминология; ликворно-гипертензионный, оболочечный, оболочечно-гипертензионный синдром, менингизм и т. д. Мы придерживаемся принятого большинством исследователей термина «менингеальный синдром».

 

Менингеальный синдром при респираторных вирусных инфекциях чаще развивается одновременно с другими неврологическими изменениями, возникающими на высоте интоксикации. Выяснить частоту развития менингеального синдрома при различных респираторных вирусных инфекциях невозможно, так как в литературе имеются сведения преимущественно в отношении гриппа. Трудно сказать, отражает ли это истинное положение. Действительно ли при гриппе менингеальный синдром встречается чаще или это связано с тем, что особенности неврологических изменений при адено- и парагриппозной инфекции еще мало изучены?

Частота менингеального синдрома при гриппе, по данным различных авторов, колеблется от 3,5% до 30-35%. С. Н. Давиденков и соавторы наблюдали развитие менингеального синдрома у 11% больных гриппом, Т. К. Кадырова и соавторы – у 7%, Е. С. Кетеладзе – у 2-3%, Forbs – у 20% больных.

Вопрос о причинах различной частоты менингеального синдрома при гриппе в литературе не обсуждается. Оказывают ли влияние контингент обследуемых больных, тип вируса, характер эпидемии, сказать трудно. Имеются лишь отдельные сообщения по этому вопросу. Н. М. Златковская наблюдала менингеальный синдром у 30-35% госпитализированных гриппозных больных. В. М. Сепиашвили – у 10%. Имеются указания о более частом развитии этого синдрома у детей старшего возраста.

Описаны менингеальные симптомы при аденовирусной инфекции. Chany у 5 из 23 детей с аденовирусной пневмонией наблюдал менингеальные симптомы, не сопровождавшиеся воспалительными изменениями в ликворе. Glander и соавторы, Bell и соавторы также подчеркивают, что при аденовирусной инфекции могут наблюдаться менингеальные знаки.

О менингеальном синдроме при парагриппозной инфекции имеются указания в единичных работах.

Характер ликворологических нарушений при менингеальном синдроме описан довольно полно. При спинномозговой пункции большинство авторов отмечают повышение давления, сниженное или нормальное содержание белка, отсутствие плеоцитоза.

Большая литература посвящена описанию менингитов при гриппе.

Литературу, касающуюся этого вопроса, можно разделить на два периода: 1) до открытия вируса, когда к гриппу относили заболевания, не имеющие к нему никакого отношения; 2) период, когда стало возможным этиологически устанавливать диагноз. В этом периоде обсуждается вопрос о существовании менингитов гриппозной этиологии. Дискуссия продолжается до настоящего времени.

Имеются исследования, в которых говорится о возможности развития менингитов гриппозной этиологии, и исследования, отрицающие такую возможность. К первым могут быть отнесены работы М. А. Ващенко, Ф. И. Перлина, А. Ф. Макарченко, А. Д. Динабург, Jervey, В. В. Гебеш, Б. С. Коган.

К сожалению, в большинстве указанных работ серологические и вирусологические исследования были далеко не полными и не исключалась возможность смешанной вирусной инфекции. В связи с этим существование серозных менингитов гриппозной этиологии остается спорным.

Имеются сообщения о развитии серозных менингитов при аденовирусной инфекции. М. А. Ващенко и соавторы наблюдали серозный менингит у 3 и менингоэнцефалит у 2 больных с аденовирусной инфекцией, сопровождавшиеся воспалительными изменениями ликвора. Kibrick и соавторы описали серозный менингит у ребенка, из стула которого был выделен аденовирус типа 12. Sterner у 2 детей с аденовирусной инфекцией наблюдал серозный менингит.

Несмотря на отдельные описания менингита при аденовирусной инфекции, этот вопрос окончательно не может быть решен.

Дело в том, что вирусологические исследования указанными авторами проводились недостаточно полно. В частности, дети не обследовались на кишечные вирусы, являющиеся столь частой причиной серозных менингитов.

 

Нам удалось найти в литературе сообщения о развитии при парагриппозной инфекции серозного менингита. Однако данные вирусологического обследования авторами не приводятся. Не исключена и возможность смешанной инфекции.

Клинические проявления менингитов при гриппе, аденовирусной и парагриппозной инфекции, по литературным данным, очень сходны. Обычно они развивались остро и сопровождались высокой температурой, головной болью, рвотой. В статусе отмечались менингеальные явления, а у некоторых больных обнаруживались интрацеребральные неврологические симптомы (парез лицевого нерва, нистагм и др.). В отдельных случаях отмечались потеря сознания и психические расстройства. У большинства больных серозный менингит развивался в лихорадочном периоде гриппа или спустя несколько дней после его окончания. Обычно течение менингита было благоприятным. Клинические симптомы держались 7-10 дней.

Основным недостатком указанных работ является ограниченное применение вирусологических методов диагностики. В отдельных наблюдениях едва ли возможно определение этиологической принадлежности к гриппу или аденовирусной инфекции, поскольку не исключалась сопутствующая инфекция иной вирусной природы. Высказанное рядом авторов предположение о значении смешанной инфекции при гриппозных менингитах оказалось вполне оправданным.

В работах, авторы которых проводили комплексные исследования, четко показано значение смешанной вирусной инфекции в этиологии серозных менингитов. Н. М. Златковская при тщательном клиническом и подробном вирусологическом исследовании больных серозными менингитами показала, что во всех случаях, серозного менингита была установлена гриппозная и одновременно энтеровирусная этиология заболевания. Последняя, очевидно, и определяла развитие серозного менингита. Ю. А. Романов наблюдал 6 больных серозным менингитом, у которых отчетливо нарастал титр антител к гриппу. Однако благодаря комплексному вирусологическому и серологическому обследованию ему удалось показать значение смешанной вирусной инфекции в этиологии этих менингитов. Ж. М. Минасян, изучая менингеальный синдром при респираторных вирусных инфекциях, отметила наличие менингита при гриппе и парагриппе. Однако почти у всех больных имелись дополнительные заболевания – энтеровирусная инфекция или паротит. Этим инфекциям, очевидно, и принадлежит роль в развитии серозного менингита.

Среди наблюдавшихся нами больных менингеальный синдром отмечен у 66 детей, что составило 14,8% больных с изменениями нервной системы при респираторной вирусной инфекции.

У части детей с респираторной вирусной, энтеровирусной инфекцией и паротитом обнаружен менингит. Симптомы заболевания у больных с менингеальный синдромом и менингитом были однотипны, и дифференциальный диагноз оказался очень сложным. Лишь после спинномозговой пункции удалось разграничить менингеальный синдром и менингит. Определить этиологию заболевания можно было только ретроспективно после вирусологических и серологических исследований.

В связи с трудностями, возникающими в клинике при диагностике, мы считали правильным проведение клинического, эпидемиологического и ликворологического анализа не только при менингеальном синдроме, но и у больных менингитом. Мы надеялись, что такое сопоставление поможет в клинической диагностике указанных состояний.

Под нашим наблюдением находилось 179 детей с менингеальными явлениями. Как уже указывалось, у 66 был менингеальный синдром без воспалительных изменений в ликворе, у 105 – серозный менингит и у 8 – гнойный менингит. Этиология заболевания у больных с менингеальный синдромом и менингитом была различной.

У 54 больных менингеальный синдром развился на фоне респираторной вирусной инфекции, у 12 этиология заболевания не была уточнена. Из 105 больных серозным менингитом у 50 была энтеровирусная инфекция, у 30 – паротит, у 2 – парагрипп и у 23 -смешанная вирусная инфекция. У 8 больных был гнойный менингит.

При смешанной вирусной инфекции у 12 больных можно было говорить о последовательном присоединении инфекции, у 16 – об одновременной. У остальных детей не представлялось возможным установить сроки инфицирования.

Как было отмечено выше, менингеальный синдром и серозные менингиты наблюдались преимущественно у детей в возрасте после 3 лет: менингеальный синдром – у 27 детей до 3 лет и у 39 – старше 3 лет, серозные менингиты (энтеровирусной и паротитной этиологии) – у 19 детей до 3 лет и у 61 – старше 3 лет, серозные менингиты при смешанной вирусной инфекции – у 3 детей до 3 лет, у 22 – старшего возраста. Гнойным менингитом болели дети различного возраста.

 

Отмеченное нами преимущественное поражение серозным менингитом детей старшего возраста подтверждают литературные данные.

Еще одна интересная особенность обнаружена при анализе наблюдений за больными менингеальный синдромом и серозными менингитами. Отмечено превалирование указанных клинических форм у больных мужского пола. Так, из 66 больных с менингеальный синдромом было 44 мальчика и 22 девочки, среди 105 больных серозным менингитом – 76 мальчиков и 29 девочек. Указанные особенности отмечены в литературе.

В развитии менингеального синдрома, серозных и гнойных менингитов определенную роль играли преморбидные особенности организма. В анамнезе у этих больных нередко имелись указания на хроническую интоксикацию, инфекции, перенесенные незадолго до настоящего заболевания, травмы черепа, сотрясения мозга.

В клинической картине заболевания больных с менингеальный синдромом и серозным менингитом различной этиологии имелись определенные особенности.

При менингеальном синдроме заболевание у большинства больных развивалось остро. Температура обычно быстро поднималась и была в пределах 38-39°. Ухудшилось общее состояние ребенка, появились головная боль, тошнота, рвота, вялость, сонливость, заторможенность. У некоторых детей отмечались возбуждение, беспокойство, нарушение сна, а у старших – нередко бред. Обнаруживались катаральные явления со стороны верхних дыхательных путей.

Менингеальные явления чаще возникали с первых дней болезни. С наибольшим постоянством отмечалась головная боль (у 43 детей). Рвота наблюдалась почти у половины больных, чаще была однократной, реже повторной. Менингеальные явления в основном были слабо выражены и чаще носили диссоциированный характер. У одних детей имелась ригидность мышц затылка, у других – положительные симптомы Кернига и Брудзинского.

Для иллюстрации течения менингеального синдрома при гриппе приводим историю болезни.

 

Дима О., 13 лет. Развивался нормально. Перенес коклюш, ветряную оспу, скарлатину, корь. Настоящее заболевание началось остро 9/IV. Температура быстро повысилась До 39°, ухудшилось общее состояние, появились сильная головная боль, головокружение, тошнота, рвота и слабость. С указанными жалобами направлен в 1-й день болезни в клинику.

При поступлении: состояние средней тяжести, несколько заторможен, вял, сонлив. Жалобы на резкую головную боль с преобладанием в затылочной области, легкое головокружение. Температура 38,2°. Кожные покровы бледные. Зев ярко гиперемирован. Тоны сердца приглушены, тахикардия. В легких изменений нет. Живот слегка напряжен, слабая болезненность в околопупочной области. Другие органы без изменений. Нервная система: больной в сознании, в окружающем ориентирован, черепно-мозговая иннервация не нарушена. Двигательная сфера: сухожильные рефлексы с верхних и нижних конечностей симметрично повышены. Менингеальные симптомы: ригидность затылочных мышц умеренной степени; слабо положительный симптом Кернига, симптом Брудзинского отрицательный. Отмечается гиперестезия кожных покровов. На электроэнцефалограмме амплитуда электроактивности в отведениях с передних областей мозга в пределах 40 мкв, с затылочных – до 100 мкв. Колебания по правому и левому полушариям симметричны. Частота ритма до 7 колебаний в секунду в отведениях с передних областей мозга. В затылочной области регистрируется медленная активность (индекс 80%).

Дальнейшее течение заболевания благоприятное. На 2-й день температура понизилась, улучшилось общее состояние. Менингеальные симптомы постепенно уменьшились и исчезли к 4-му дню болезни. Ребенок выписан в удовлетворительном состоянии на 23-й день болезни. На электроэнцефалограмме амплитуда электроактивности снизилась до 20 – 40 мкв. Колебания по правому и левому полушариям симметричны и синхронны. По всем отведениям регистрируется ритм с частотой 7-8 колебаний в секунду. Реакция на сплошной и ритмический свет не выражена. При вирусологическом обследовании методом непрямой иммунофлюоресценции в носоглоточном смыве выявлен антиген вируса гриппа типа А2. При исследовании парных сывороток крови обнаружено четырехкратное повышение титра антител к антигену гриппа А2. Диагноз: грипп, токсическая, тяжелая форма, менингеальный синдром. При катамнестическом обследовании через 1 месяц, 6 месяцев и 1 год изменений не выявлено.

Данная история болезни демонстрирует течение гриппа с менингеальным синдромом. Обращают на себя внимание острота развития заболевания, довольно отчетливые явления интоксикации и умеренные проявления менингеального синдрома. Данные люмбальной пункции указывают на отсутствие воспалительных изменений со стороны мягких мозговых оболочек, повышение ликворного давления и сниженные цифры белка. Течение заболевания благоприятное, с быстрой динамикой менингеальных симптомов. Данные электроэнцефалографического исследования в первые дни болезни указывают на выраженные изменения, характеризующиеся урежением ритма, особенно отчетливо представленным в затылочных отведениях, что косвенно свидетельствует о явлении ликворной гипертензии. При последующих записях отмечалось учащение ритма.



В развитии и течении серозных менингитов смешанной этиологии можно отметить ряд. клинических особенностей. Заболевание начиналось очень остро, бурно, внезапно. Начальные признаки интоксикации были отчетливо выражены: высокая температура, головная боль, заторможенность, адинамия, бледность кожных покровов, тошнота, рвота, которая чаще была повторной или многократной. Менингеальные симптомы были выражены довольно часто. Заболевание в большинстве случаев протекало тяжело. Как правило, в клинической картине превалировали менингеальные явления и изменения со стороны центральной нервной системы, свойственные одному из возбудителей (энтеровирусам или вирусу паротита). Симптомы одновременно протекавшей респираторной вирусной инфекции те были представлены (инапарантное течение) или были очень стертыми.

Иллюстрацией сказанного может служить следующая история болезни.

Витя Л., 9 лет. Раннее развитие без особенностей. Перенес корь, скарлатину, ветряную оспу. За 2 недели до госпитализации имел контакт с больным эпидемическим паротитом. Спустя неделю отмечались легкие катаральные явления при нормальной температуре. Настоящее заболевание началось 21/III, ухудшилось состояние, температура поднялась до 38°, головная боль. Со 2-го дня выявлено припухание правой околоушной железы. 29/III состояние резко ухудшилось: температура 39°, резкая головная боль, рвота.

При поступлении в клинику состояние тяжелое, заторможен, вял, жалобы на головную боль, многократная рвота. Увеличение, болезненность, пастозность правой околоушной железы. Нервная система: ребенок в сознании, ориентирован в окружающем. Менингеальные симптомы: ригидностъ мышц затылка, положительные симптомы Кернига и Брудзинского. Очаговые симптомы отсутствуют. На электроэнцефалограмме ритм с частотой колебания 5-6 в секунду. Особенно медленный ритм (до 3 – 4 колебаний в секунду) в отведениях с затылочных областей мозга. Амплитуда электроактивности 50 – 60 мкв, в затылочных отведениях – до 100-120 мкв. Реакция на свет не выражена.

В дальнейшем состояние постепенно улучшалось. С 7-го дня болезни уменьшилась головная боль, прекратилась рвота, снизилась температура. Менингеальные симптомы уменьшились и к 10-му дню болезни исчезли. При повторной люмбальной пункции изменений в ликворе не обнаружено. На электроэнцефалограмме в этот период значительное учащение ритма до 8-9 колебаний в секунду.

При вирусологическом исследовании ликвора методом непрямой иммунофлюоресценции обнаружен вирус парагриппа II и III типов. При исследовании парных сывороток, взятых 26/III и 8/IV, выявлена следующая динамика титра антител: к вирусу парагриппа I типа 20:320, ко II типу 0:80, к III типу 80:320, к вирусу паротита 10:40. Серологических сдвигав в отношении миксо-, адено- и энтеровирусной инфекции не установлено. Диагноз: паротит, серозный менингит, парагриппозная инфекция. На 24-й день ребенок выписан в удовлетворительном состоянии. При катамнестическом обследовании спустя 2 месяца отмечались явления астении, которые прошли только через месяц. В течение 2 лет каких-либо изменений в состоянии не отмечено.

У ребенка 9 лет в клинической картине заболевания серозного менингита паротитной этиологии был отчетливо представлен менингеальный симптомокомплекс. При спинномозговой пункции выявлены воспалительные изменения в ликворе, которые исчезли к 3-й неделе заболевания. Диагноз парагриппозной инфекции поставлен на основании вирусологических и серологических данных. Симптомов, характерных для респираторной инфекции, не обнаружено.

Под нашим наблюдением было 2 детей, у которых можно было предполагать серозный менингит парагриппозной этиологии (обнаружение антигена парагриппозного вируса в носоглоточных смывах и ликворе и прирост антител к вирусу парагриппа). Однако в связи с тем, что при постановке вирусологических и серологических исследований набор антигенов был неполный (в частности, отсутствовали некоторые энтеровирусные антигены), этиология указанных менингитов остается спорной.

Клиническое течение гнойных менингитов смешанной этиологии (Коксаки + вирусы) мало чем отличалось от клиники обычного гнойного менингита. Респираторная инфекция при этом имела инапарантное или асимптомное течение.

Длительность менингеальных явлений была различной при менингитах и менингеальном синдроме. При менингеальном синдроме, возникшем при респираторной вирусной инфекции, длительность менингеальных явлений иногда определялась всего несколькими часами; реже эти симптомы затягивались до 3-5 дней. Обычно раньше всего исчезала ригидность мышц затылка, дольше держались симптом Кернига и симптом Брудзинского. Обычно длительность менингеальных симптомов определялась тяжестью интоксикации. При улучшении общего состояния ребенка менингеальные явления постепенно уменьшались. При серозных менингитах длительность менингеальных симптомов была большая. При менингитах паротитной этиологии менингеальные явления обычно держались до 2 недель, хотя санация ликвора происходила значительно позднее, к 3-4-й неделе заболевания.

Большое влияние на выраженность и характер менингеальных явлений оказывал возраст. У детей до 3 лет менингеальные симптомы встречались реже и были менее выражены, чем у детей старше 3 лет. У детей младшего возраста менингеальный симптомокомплекс проявлялся в основном выбуханием родничка, тугоподвижностью мышц затылка, положительным симптомом Мейтуса, напряжением прямых мышц живота.

У детей младшего возраста на первый план выступали общетоксические симптомы – изменение поведения, беспокойство, сонливость, высокая лихорадка, нередко судороги. У некоторых больных указанные симптомы доминировали в клинической картине. Гипертензионные явления были выражены слабо.

У старших детей с определенным постоянством отмечались симптом Кернига и ригидность мышц затылка. Почти у всех детей наблюдалась головная боль. Гипертензионные явления были выражены значительнее, чем у детей младшего возраста, и нередко доминировали в клинической картине болезни.

В клинической диагностике заболеваний, протекающих с менингеальными явлениями, большое значение имеют исследования спинномозговой жидкости. Именно благодаря исследованию ликвора возможна дифференциальная диагностика различных форм менингита и менингеального синдрома. Люмбальная пункция имеет не только диагностическое, но и терапевтическое значение, способствуя снижению внутричерепного давления, уменьшению отека и набухания мозга, развивающегося, как правило, при вирусных заболеваниях нервной системы. Исследования спинномозговой жидкости проведены у 171 ребенка; у 58 больных с менингеальный синдромом при респираторной вирусной инфекции (у 8 больных с указанным синдромом ликворологические исследования не проводились), у 105 – с серозным менингитом и у 8 – с гнойным менингитом. Всего исследовано 278 порций ликвора. У каждого больного исследования проводились от 1 до 3 раз на протяжении заболевания.

Проведенные нами исследования спинномозговой жидкости у детей с менингеальным синдромом и менингитами обнаружили достаточно характерные и определенные изменения ликвора при этих состояниях.

 

При менингеальном синдроме, возникшем при респираторной вирусной инфекции, отсутствовало увеличенное число клеточных элементов, имелось низкое содержание белка, что исключало воспаление мозговых оболочек. В то же время выявленное значительное повышение ликворного давления, сочетавшееся с низкой концентрацией белка, говорило о гиперпродукции ликвора. При серозных менингитах у большинства больных обнаружены высокое внутричерепное давление и сниженное содержание белка и плеоцитоз, чаще лимфоцитарного характера. При гнойных менингитах смешанной этиологии выявлены: плеоцитоз, чаще нейтрофильного характера, повышенное или нормальное содержание белка, сниженные цифры сахара.

Таким образом, менингеальный синдром при респираторных вирусных инфекциях чаще наблюдался при гриппе, реже при парагриппозной и аденовирусной инфекции. Только у 12 детей диагностирована смешанная вирусная инфекция различными типами миксо- и аденовирусов. Менингеальные симптомы у большинства больных с менингеальным синдромом были слабо выражены и чаще носили диссоциированный характер. К особенностям менингеального синдрома необходимо отнести его непродолжительность. По мере улучшения состояния больного и исчезновения явлений интоксикации менингеальные явления шли на убыль.

При респираторных вирусных заболеваниях наблюдались и серозные менингиты, возникавшие в результате присоединения дополнительной вирусной инфекции (чаще энтеровирусной или паротитной). Роль респираторных вирусов в патогенезе этих менингитов окончательно не выяснена. Возможно, респираторные вирусы повышают проницаемость гематоэнцефалитического барьера и способствуют проникновению нейротропной инфекции в центральную нервную систему.

При серозных менингитах, возникавших при респираторных вирусных заболеваниях, обусловленных смешанной вирусной инфекцией, менингеальный симптомокомплекс был выражен более отчетливо и держался длительнее. В клинической картине заболевания, как правило, доминируют симптомы одного заболевания (серозный менингит) при инапарантном или малосимптомном течении второго (респираторная вирусная инфекция).

Характер развития и выраженность менингеальных явлений при менингеальном синдроме и менингитах зависят от возраста.

 

Основное значение для дифференциального диагноза между менингеальный синдромом и менингитами имеют ликворологические исследования.

Как показали клинические наблюдения, данные спинномозговой пункции и электроэнцефалографические исследования, в патогенезе менингеального синдрома при респираторных вирусных инфекциях основное значение принадлежит нарушениям ликвородинамики, возникшей в результате токсического воздействия вируса на вазовегетативные центры.

В механизме развития менингеального синдрома при респираторных вирусных инфекциях и менингитах смешанной этиологии большую роль необходимо отвести аллергическим механизмам. Об этом говорят следующие данные. У большинства больных с менингеальный синдромом при респираторной вирусной инфекции и менингитах смешанной этиологии, в анамнезе имеются указания на ряд факторов, способствующих сенсибилизации организма (хронические инфекции, легкие респираторные инфекции, перенесенные непосредственно перед настоящим заболеванием, травмы мозга, способствующие изменению реактивности центральной нервной системы). Заболевания у большинства больных, особенно при менингитах смешанной вирусной этиологии, начинались остро, бурно но типу гиперергической реакции. Развитие наблюдавшейся нами ликворной гипертензии также можно связать не только с токсическим воздействием вирусной инфекции на вазовегетативные центры, но и с аллергическим влиянием.

Усиленную гиперпродукцию ликвора при аллергических заболеваниях нервной системы наблюдал ряд исследователей. Наконец, при изучении медиаторов нервного возбуждения у больных с менингеальный синдромом, серозными и гнойными менингитами смешанной этиологии выявляли повышение ацетилхолина и гистамина, а также снижение гистаминопектического индекса. Подобного рода нарушения медиаторов нервного возбуждения являются характерными для аллергических заболеваний.



Еще по теме: