Сывороточная болезнь, записки практикующего врача
В этой статье мы разберем две истории болезни одного и того же больного. Интервал между ними 2 года 3 месяца. Я делаю это, чтобы вы поняли, насколько трудна патогенетическая диагностика, насколько формализм в диагностике, догматический подход усложняют и запутывают правильную трактовку болезни.
Перед нами больная Ш-ая, 36 лет, железнодорожный билетный кассир. Поступила в клинику 17 дней назад с жалобами на постоянный зуд кожи, периодическую крапивницу, боль в суставах и мышцах, скованность, отечность лица, одышку, боль в животе, вздутие кишок, головную боль, внутреннюю дрожь, боль в области сердца, периодический кашель, заложенность в ушах, нарушение зрения — периодически сливаются и становятся нечеткими контуры предметов. На этом следует остановиться, поскольку перечень жалоб, с точки зрения больной, менее существенных для нее, отвлек бы нас от главного. Но что же главное? Ведь только из неполного перечня жалоб, с одной стороны, становится ясно, как глубоки страдания больной, с другой — едва ли ее заболевание связано с патологией какого-либо одного органа или даже одной системы.
Вначале разберем первую историю болезни нашей больной. Из этой истории узнаем, что больная поступила в клинику в тяжелом состоянии с жалобами на отеки лица и всего тела, уменьшение количества отделяемой мочи, высыпания на коже, одышку, головную боль, боль в суставах, повышение температуры.
Заболевание началось за неделю до поступления. Внезапно появилась боль в горле, мышцах, суставах, головная боль, озноб, общая разбитость, температура поднялась до 38,8° С. Приглашенный на дом участковый врач констатировал грипп (это происходило в период эпидемии гриппа) и ограничился назначением обильного питья, ацетилсалициловой кислоты. Однако через два дня состояние больной ухудшилось, температура не снижалась, появился сухой кашель, сухие хрипы в легких, гиперемия в зеве еще более выражена. Для профилактики острой пневмонии назначен сульфадимезин. Назавтра появилась петехиальная сыпь на внутренних поверхностях предплечий и локтевых изгибов, задней поверхности голеней, бедер, отдельные петехии по всему телу; на животе, шее, ягодицах эритемы в виде пятен с псевдоподиями, величиной от одно- до пятикопеечной монеты. Сыпь расценивается как геморрагическое осложнение гриппа по типу синдрома Шенлейна-Геноха. На следующий день появился понос до 3-4 раз в день, продолжавшийся 3 дня, тогда же была замечена отечность лица, а в ближайшие дни развилась анасарка; при этом констатируется гематурия, протеинурия. Принято решение о срочной госпитализации больной, поскольку грипп, по-видимому, осложнился геморрагическим васкулитом и гломерулонефритом.
В клинике констатируется тяжелое состояние. Из анамнеза жизни выясняется, что и раньше болела гриппом, есть склонность к простудам, в детстве перенесла корь и скарлатину. Работает по 12 ч посменно, рабочее место на сквозняках.
Объективно — отеки на лице и теле, кожа бледна, местами немного побуревшая петехиальная сыпь и неяркие, несколько цианотичные эритематозные пятна. Подчелюстные и подмышечные лимфоузлы увеличены, слегка болезненны. Зев резко гиперемирован, миндалины увеличены, рыхлые. Пульс ритмичный, 126 в 1 мин, артериальное давление 155/90 мм рт. ст. Из-за отека перкуторно определить границы сердца не удается, резкая глухость тонов (они едва уловимы). Дыхание 29 в 1 мин, над легкими искаженный (отек) перкуторный звук, резко ослабленное дыхание, едва уловимые сухие хрипы. В брюшной полости определяется свободная жидкость, участки кишок, печень и селезенку пальпировать не удается. Судить о конфигурации суставов из-за отека не представляется возможным, однако при пассивном и активном движении лучезапястные и голеностопные суставы болезненны.
Каково же было первое впечатление? Острая инфекция (грипп? ангина?) осложнилась острым гломерулонефритом. Судя по диагностическим исследованиям, поиск направлялся и в сторону ревматизма.
Все это вполне логично, поскольку анасарка, умеренная гипертензия, возникшая у женщины среднего возраста после переохлаждения, постоянно подвергавшейся охлаждению, должны направить диагностическую мысль по пути гломерулонефрита. А артральгии, высокая температура, одышка, также развившиеся после переохлаждения, а возможно, и ангины — в сторону ревматизма. Тем более, что есть объективные данные, свидетельствующие об остро развившейся патологии сердца; более того, не исключается и острая недостаточность сердца.
Исследование мочи: относительная плотность — 1028, реакция — кислая, белок — 0,264 г/л, в осадке — эритроциты, свежие и выщелоченные до 100, а местами покрывают все поле зрения, лейкоциты — 25-30 в поле зрения.
Приведенные данные, несомненно, подтверждают наличие острого диффузного гломерулонефрита. Сравнительно высокая относительная плотность мочи связана с большей реабсорбцией воды из провизорной мочи вследствие замедленного ее протекания. Протеинурия, эритроцитурия, как и лейкоцитурия, обусловлены повышенной проницаемостью стенки капилляров клубочков.
Лейкопения трактовалась как результат, возможно, вирусной инфекции, эозинофилия — сенсибилизации. Некоторое повышение уровня остаточного азота за счет азота мочевины вполне закономерно, поскольку у больной олигурия и азотистые шлаки задерживаются. Гипопротеинемия, связанная с гипоальбуминемией (кстати, именно в связи с этим — увеличение СОЭ), характерна для острого гломерулонефрита, протекающего с протеинурией; гиперглобулинемия за счет гипергаммаглобулинемии — свидетельство иммунологической напряженности. Но едва ли это должно вызвать удивление, поскольку острый гломерулонефрит — аутоиммунное заболевание.
Не ясна лихорадка (ремиттирующая, как это удалось установить при наблюдении за больной на протяжении нескольких лет). Одно из предположений — результат продолжающейся инфекции; другое — одно из проявлений ревматизма. Но почему лейкопения? Природа лихорадки подлежала выяснению и обсуждению после накопления других данных и обобщения их.
Рентгенологически — тень сердца расширена на 3-4 см, частая пульсация малой амплитуды. Правый купол диафрагмы высокий за счет увеличенной печени. Электрокардиограмма низковольтная, зубцы Т уплощены во всех отведениях.
Приведенные данные свидетельствовали, во-первых, о поражении миокарда. Это мог быть отек его. Кстати, не исключалось наличие жидкости и в перикарде. Возможно, в основе поражения миокарда — миокардит (если это так, то как одно из проявлений ревматизма). Во-вторых — о недостаточности кровообращения, о чем свидетельствовало увеличение печени и тахикардия. Таким образом, решение вопроса о ревматизме не снималось, а откладывалось до накопления данных в динамике.
Петехиальная сыпь на коже (при отсутствии тромбоцитопении) трактовалась как одно из проявлений геморрагического васкулита типа Шенлейна-Геноха. При этом не снимался вопрос о том, не является ли гломерулонефрит почечным вариантом геморрагического васкулита.
Глазное дно мало изменено, хотя у больной был кратковременный амавроз — "больной ничего не видит и врач ничего не видит".
Больной назначается строфантин, 40% раствор глюкозы внутривенно, димедрол.
Постепенно общее состояние начинает улучшаться, катаральные явления в зеве исчезли, уже через две недели периферических отеков нет, температура становится субфебрильной. Удается перкуторно определить размеры сердца, оно еще увеличено, тоны сердца стали яснее, но улавливается ритм протодиастолического галопа. Пальпируется болезненный край печени, выступающий из-под реберной дуги на 2 см.
Через месяц температура нормализуется, петехиальная сыпь исчезает, болезненность суставов незначительна, но продолжается гематурия и протеинурия. Пульс в пределах нормы, размеры сердца рентгенологически почти нормализовались, тоны сердца значительно яснее, короткий систолический шум у верхушки. Печень выступает на 1 см из-под реберной дуги, безболезненна. Следовательно, уже через месяц можно было отметить значительное улучшение общего состояния — кожные проявления геморрагического васкулита исчезли, значительно уменьшилось поражение миокарда, почти исчезли признаки недостаточности кровообращения. Снижение числа эритроцитов в крови, так же как сохранение гематурии и протеинурии, — обычные явления в течении острого гломерулонефрита. Гидремическая плетора ("отек крови") с относительным уменьшением элементов, содержащихся в ней, в том числе эритроцитов, и продолжающийся парез клубочковых капилляров — начало ликвидации отечно-гипертензивного синдрома. Это хорошо известная динамика течения острого диффузного гломерулонефрита, и я здесь оттеняю эти проявления, чтобы подчеркнуть лишний раз, что у нашей больной — острый диффузный гломерулонефрит.
Постепенно гематурия и протеинурия снизились. Через 3,5 месяца после поступления больная была выписана с остаточными явлениями острого гломерулоиефрита.
При выписке: отеков нет.
Окончательный диагноз: острый гломерулонефрит.
Даже при самом тщательном и придирчивом анализе данных этой истории болезни едва ли диагноз может встретить возражения. Правда, остается неясной природа геморрагического васкулита и сомнения относительно ревматизма. Эти "тревоги" находят отражение в эпикризе.
Теперь перейдем к разбору больной сывороточной болезнью и сопоставлению данных первой (более двух лет назад) и второй истории болезни. Каким образом возникла необходимость повторного поступления в клинику? Что это: эволюция еще не ликвидированного заболевания или новое заболевание? Что происходило с больной в течение двух лет?
Сама больная считает себя больной более двух лет, с тех пор как простудилась и заболела "почками". Мы с вами этот период ее болезни отлично знаем по только что разобранной истории болезни. А дальше? Поначалу больной казалось, что она выздоровела, но периодически появлялась то крапивница, то ограниченный отек на губе, вокруг глаз, а однажды все лицо отекло.
Больная тогда обратилась к врачу. Артериальное давление оказалось пониженным, "анализ мочи был даже лучше", чем при выписке. Врач, успокоившись, что "дело не в почках", сказал больной, что у нее "аллергия". Последнее успокоило больную — "ничего страшного, ведь многие болеют аллергией". В дальнейшем стал появляться зуд кожи, который вот уже более полугода постоянный. Периодически боль в животе со вздутием кишок, ни с того ни с сего — понос. В течение года вновь боль в суставах, порой интенсивная, сопровождается покраснением то колена, то мелких суставов кистей, а последние несколько недель резкая боль в височно-нижнечелюстном суставе справа, отек лица. Головная боль раньше бывала периодически, а в течение полутора лет приступы головной боли сопровождаются сердцебиением, сильным ознобом с последующим выделением большого количества мочи. (Такое же количество мочи выделялось более двух лет назад, когда больная выздоравливала "от заболевания почек". Это был полиурический период острого гломерулонефрита, когда шла ликвидация гидремической плеторы). Когда появился озноб, температура почти каждый день повышалась до 37°- 38° С, иногда выше. Последний месяц появился кашель и боль в области сердца.
Больная направляется к нам на консультацию с диагнозом "коллагеноз, еще нозологически не определившийся".
Едва ли есть смысл повторять анамнез жизни. Ничего существенного по сравнению с первой историей болезни внесено не было, кроме того, что в детстве был "диатез", но аллергологический анамнез позволил по-другому подойти к трактовке клинических проявлений у нашей больной.
Итак, у матери больной бывали аллергические реакции (сыпь) после клубники, цитрусовых. У брата больной была тяжелая реакция после лечения тетрациклином (поражение кожи и слизистых оболочек). У восьмилетнего сына больной также были высыпания после приема каких-то антибиотиков. Реакций на лекарственные средства у себя не помнит, реакций на прививки в детстве не помнит, взрослой сыворотки не вводили. Вот только перед тем как заболела гриппом два года назад, больной, в числе других работников вокзала, вдули в нос противогриппозную сыворотку. Через два дня больная, будучи неуверенной в эффективности однократного вдувания в нос сыворотки, получила ее еще раз. Все стало ясно, поскольку известно, что повторное введение сыворотки может обусловить развитие сывороточной болезни.
Несколько слов о противогриппозной сыворотке. Препарат предложен А. А. Смородинцевым для лечения и предупреждения гриппа в период эпидемии. Сыворотка вводится по 0,25 г в каждую ноздрю путем глубокого вдыхания ее.
Больная точно не помнит когда, но во всяком случае не менее чем за неделю, как она заболела "гриппом", дважды была введена сыворотка. Это важно потому, что с тех пор, как стало известно о введении больной сыворотки, меня и моих коллег навязчиво преследовала мысль о связи заболевания нашей больной, имеющего столько общих черт с аутоиммунными процессами и еще нозологически не очерченными коллагенозами, с сывороточной болезнью. Ведь не случайно крупнейший наш ревматолог, один из авторов первого отечественного руководства но коллагеновым болезням А. И. Нестеров описывает в своем руководстве сывороточную болезнь, оговаривая, что делает это не столько потому, что она относится к коллагенозам, сколько потому, что системность поражения на почве иммунного конфликта очень приближает это заболевание к донозологическому этапу эволюции коллагенозов.
Еще в недалеком прошлом с сывороточной болезнью прежде всего сталкивались инфекционисты при серотерапии инфекционных болезней и серопрофилактике их. В настоящее время наши представления о сывороточной болезни значительно расширились. Сывороточную болезнь уже не рассматривают как отдельную нозологическую форму, этиологически обязательно связанную с введением в организм сыворотки, а как синдром, связанный с воздействием иммунных комплексов, растворимых и нерастворимых. Первые — это сыворотки, а вторые — химические вещества, в том числе лекарственные средства. При воздействии первых возникает острая сывороточная болезнь, вторых или сочетании первых и вторых — возможно хроническое течение ее. Е. М. Тареев не случайно относит сывороточную болезнь и ее эволюцию в тяжелое системное заболевание — лекарственный коллагеноз ко второй клинической группе синдрома, называемого им "большая лекарственная болезнь".
"Сывороточная болезнь" — под таким названием более 100 лет тому назад, в 1905 г., вышла монография Пиркета и Шика, обобщивших опыт осложнений серотерапии дифтерии. Из этой классической монографии родился и термин "сывороточная болезнь", и само понятие аллергия, гиперчувствительность, поскольку именно с последней связывалось происхождение заболевания.
Экспериментальная проверка показала возможность воспроизведения заболевания преимущественно у кроликов. Было установлено, что даже однократная инъекция лошадиной сыворотки кроликам способна вызвать развитие распространенного некротизирующего артериита. Более того, даже очищенные белки геторологичной плазмы способны вызвать такое же поражение. Последнее время установлено, что кроме острой формы сывороточной болезни повторные инъекции малых доз белка способны обусловить хроническое течение ее.
Патогенез заболевания расшифрован благодаря использованию иммунофлюоресценции и радиоиммуносорбции при исследовании экспериментальных моделей различных вариантов сывороточной болезни. Установлено, что в основе поражений находится отложение в тканях циркулирующих в крови комплексов антиген-антитело. Отсюда синоним термина "сывороточная болезнь" — "болезнь, обусловленная иммунными комплексами".
К этому выводу привели следующие исследования, проведенные в 50-х годах. Уровень внутривенно введенного меченого белка снижается трехфазно. Первая фаза (1-2 дня) отражает установление равновесия между внутри- и внесосудистой областью после введения белка. Вторая фаза отражает интенсивность катаболизма белка и продолжается несколько дней. Третья фаза характеризуется высокой скоростью исчезновения белка в течение нескольких дней. Ее назвали иммунной фазой элиминации антигена. В этой фазе в крови обнаружены растворимые иммунные комплексы. Именно в этой фазе происходит усиленное образование антител, снижается концентрация циркулирующего антигена и начинают формироваться крупные иммунные комплексы, именно в этой фазе развиваются морфологические изменения, характерные для сывороточной болезни, — гломерулит (гломерулонефрит), артериит, миокардит, эндокардит, гранулематоз селезенки в связи с доставкой к местам поражения растворимых комплексов антиген-антитело.
Повреждающая способность на ткани таких комплексов коллоидной природы была доказана в эксперименте на разных животных. При этом установлена способствующая роль лейкоцитов, преимущественно нейтрофилов, комплемента (уровень его снижен в иммунной фазе элиминации, а в очагах поражения присутствует его фракция С3), биологически активных аминов, тромбоцитов, обусловливающих нарушение внутрисосудистого свертывания в очагах поражения. Важно подчеркнуть, что при экспериментальной хронической сывороточной болезни повреждения стенки сосудов вообще и капилляров клубочков в частности выражены гораздо меньше при более интенсивных отложениях иммунных комплексов. При наличии антител в избытке в крови образуются нерастворимые иммунные комплексы. Именно они обусловливают хроническое течение сывороточной болезни. Для понимания патогенеза и патодинамики сывороточной болезни человека нельзя не учитывать, что и аутологичные иммунные комплексы способны обусловить экспериментальную сывороточную болезнь. Следовательно, измененные (по разным причинам) ткани человека способны к самопроизвольному воспроизведению синдрома сывороточной болезни.
Если в основе синдрома сывороточной болезни находится аллергический фактор с вторичной аутоиммунизацией при некоторых вариантах ее, следует определить, к какому типу аллергии относится этот синдром или отдельные варианты его. Анафилаксия относится ко II типу аллергических реакций. Острая сывороточная болезнь относится к III типу аллергических реакций — цитотоксическому и цитолитическому. Осуществляется с участием комплемента, характеризуется непрямым повреждением тканей. При этом циркулирующие комплексы антиген-антитело (преципитаты) располагаются периваскулярно, стенка сосуда повреждается, что способствует развитию тромбов из конгломератов лейкоцитов и тромбоцитов. Растворимые комплексы еще больше повреждаю стенку сосуда. Типичным примером этого на аллергии является феномен Артюса и другие тромбангииты, в, том числе гломерулит.
Хроническая сывороточная болезнь протекает как по IV типу аллергии, так, возможно, и по VI, т. е. замедленному (клеточному) типу, для которого характерно взаимодействие иммунокомпетентной клетки (Т-лимфоцита) с антигеном (антитела при этом типе пока не обнаружены) без участия комплемента. Этот тип аллергии характерен для инфекционных, вирусных и паразитарных заболеваний, т. е. для заболеваний, при которых применяют как серотерапию, так и антибактериальную и химиотерапию, когда развитие синдрома сывороточной болезни является весьма вероятным. Таким образом, тип аллергии, связанный с основным заболеванием, как бы взаимодействует с типом аллергии, связанным с сывороточной болезнью.
Наиболее крупные наши инфекционисты А. Ф. Билибин и К. В. Бунин считают, что от 30 до 60% лиц, подвергшихся лечению сывороткой, заболевают сывороточной болезнью. А какой процент этого синдрома у лиц, подвергшихся лекарственной терапии? Отсюда ясно, какое огромное социальное значение приобретает синдром сывороточной болезни в настоящее время.
Вы помните, что у нашей больной прошло не менее недели от введения сыворотки до первых признаков заболевания. Полагаю, что это был инкубационный период.
Установлено, что инкубационный период при первичном впрыскивании сыворотки равен 6-11 дням, но возможно варьирование от 1 до 20 дней. При повторном введении сыворотки срок инкубации сокращается — от молниеносного развития реакции (вплоть до шока) до 6 суток.
Принято выделять 4 клинические формы сывороточной болезни по тяжести проявлений и по распространенности процесса: 1) анафилактическую, 2) тяжелую, 3) среднетяжелую, 4) легкую.
Клиника сывороточной болезни отличается большим полиморфизмом симптомов, более того, для каждой формы характерны определенные симптомы, но тем не менее общим для всех форм (за исключением анафилактической) является наличие продромального периода, а наиболее частыми ранними признаками являются лихорадка, поражение кожи, артралгия, отеки.
Трудно сказать, отмечался ли у нашей больной продромальный период, поскольку данные первой истории болезни свидетельствуют о внезапном начале и тяжелом течении, а при этой форме инкубационный период укорачивается и часто не запоминается больным.
Я не буду останавливаться на клинике анафилактической формы. Хочу обратить ваше внимание лишь на некоторые особенности сывороточной анафилаксии. Во-первых, немедленная реакция чаще всего сопровождается шоком и возникает, как правило, при повторном введении сыворотки. Во-вторых, ускоренная реакция, также протекающая как анафилаксия, вплоть до шока, начинается от нескольких часов до 1-2 суток после поступления сыворотки, но может затягиваться. В-третьих, двойная сывороточная реакция, когда после немедленно возникшей и затихшей первой реакции, спустя 6-7 суток возникает "вторая волна", протекающая в виде одной из форм (но не анафилактической) сывороточной болезни. В-четвертых, возможно сочетание общей анафилаксии с феноменом Артюса-Сахарова на месте введения сыворотки.
При тяжелой форме сывороточной болезни, развивающейся в течение 1-2 дней, характерна высокая температура (до 39-40° С), полиморфная сыпь чаще покрывает все тело, сочетается с отеком, очень часто энантема на слизистой рта, катаральные явления со стороны верхних дыхательных путей, лимфаденопатия. Характерно поражение пищевого канала в виде острого энтерита. Диффузный миокардит. Эти явления продолжаются до трех недель, но могут продолжаться дольше, в зависимости от характера поражения органов.
У нашей больной при первом поступлении в клинику имелся весь комплекс симптомов, характерный для тяжелой формы сывороточной болезни. Более того, имелось и поражение почек в виде острого гломерулонефрита, что характерно для экспериментальной сывороточной болезни. Энантема и катаральные явления из-за плохо собранного анамнеза были приняты за проявления гриппа, а геморрагическая сыпь — за геморрагический васкулит, связанный с гриппом. Таким же образом трактовался острый гломерулонефрит. Суставной синдром в сочетании с острым миокардитом, развившийся после, возможно, ангины, трактовался как вполне допустимое проявление ревматизма. Теперь, надо полагать, ни у кого не вызывает сомнений, что все проявления — результат сывороточной болезни. Едва ли следует удивляться общности ряда симптомов ревматизма и сывороточной болезни, ведь в основе и того и другого заболевания находится иммунный конфликт.
Теперь, когда представляется возможность ретроспективного разбора больной, становятся вполне объяснимыми многие симптомы, которыми проявлялась сывороточная болезнь буквально с первого дня.
Прежде всего лихорадка, носившая ремиттирующий характер, а в дальнейшем, вплоть до сегодняшнего дня,- субфебрильный. Еще Пиркет и Шик считали лихорадку наиболее частым симптомом сывороточной болезни. Лихорадка наблюдается всегда при тяжелой форме и у 3/4 больных при легкой форме. Полагаю, что если лихорадка продолжается после исчезновения других явлений — это одно из свидетельств хронического течения сывороточной болезни.
Сыпь у нашей больной появилась не сразу, а на 3-4-й день, она была полиморфной — петехиальной, что позволило трактовать ее как геморрагический васкулит, и эритематозной. Такая сыпь бывает при тяжелой форме сывороточной болезни, но более характерны папулы бледно-розового или фарфорово-розового цвета. Быть может, с самого начала и была крапивница. Нужно учитывать, что при тяжелой форме она быстро эволюционирует в эритематозную, пустулезную и геморрагическую сыпь. Поскольку сыпь носит кореподобный или скарлатиноподобный характер, при наличии лихорадки, энантемы, ангиноподобной эритемы зева и лихорадки такая сыпь может повести по ложному следу в сторону кори, краснухи и скарлатины. Но наличие высыпаний в месте (или местах) инъекции сыворотки, симметричное расположение, а главное, память о сывороточной болезни решают вопрос.
У нашей больной было и увеличение лимфоузлов. Следует помнить, что этот симптом настолько патогномоничен для сывороточной болезни, что служит надежным дифференциально-диагностическим критерием в пользу последней.
Отеки, по-видимому, не являются регионарными отеками Квинке, которые, наряду с крапивницей, характерны для сывороточной болезни. Правда, анасарка могла скрыть регионарный отек. Природа анасарки здесь другая — отек связан с нарушением фильтрации провизорной мочи, с поражением клубочкового аппарата, с задержкой электролитов. Но не исключается и аллергический компонент отека. Должен заметить, что при описании клиники острой сывороточной болезни многие обращали внимание на отек лица, туловища, мошонки, но эти отеки не связывались с гломерулонефритом, хотя при анализе других наблюдений удавалось констатировать и гипертензию, и мочевой синдром в виде олигурии, протеинурии, микрогематурии, лейкоцитурии. Это дает основание полагать, что гломерулонефрит (не обязательно столь диффузный, как у нашей больной) — одно из нередких клинических проявлений сывороточной болезни. А экспериментальные данные, как уже говорилось, подтверждают это.
Характерным для сывороточной болезни является суставной синдром. У нашей больной были и сохраняются артральгии, порой острые, не менее острые, чем при суставной ревматической атаке. Может быть отечность суставов и гиперемия их, а при длительном течении суставного синдрома — синовииты, сопровождающиеся мучительной болью, связанной с движением и даже прикосновением к суставам, мышечной болью и болью по ходу нервных стволов, а порой синдромом полиневрита, напоминающего узелковый периартериит.
У нашей больной наблюдалась одышка. Патогенез одышки при сывороточной болезни сложен. В одних случаях она связана с нарушением проходимости бронхов, по существу с острой формой бронхиальной астмы. Можно полагать, что эквивалент этого состояния имелся у нашей больной — об этом свидетельствует и кашель, сопровождавший одышку. В других случаях одышка при сывороточной болезни — проявление недостаточности сердца. Можно полагать, что и этот компонент имел место у нашей больной, о чем уже говорилось при разборе первой истории болезни, тем более, что размеры сердца были увеличены и имелась тахикардия. Поражение миокарда — это либо проявление висцеральных отеков, являющихся компонентом отечного синдрома при остром гломерулонефрите, либо аллергического отека миокарда, либо аллергического миокардита, который при сывороточной болезни может оказаться разной степени, вплоть до некротического. У нашей больной, как вы помните, были клинические и электрокардиографические признаки поражения миокарда, но оценить их ретроспективно, в плане только что высказанных суждений, едва ли возможно.
В начале заболевания у нашей больной констатировалась лейкопения, эозинофилия и умеренный лимфоцитоз. Это довольно типичная картина крови для начала сывороточной болезни. При оценке картины крови всегда следует учитывать изменения со стороны крови в связи с основным заболеванием, поскольку сывороточная болезнь при введении сыворотки и лекарственных средств с лечебной, а не профилактической целью является "вторым заболеванием".
Картина крови нормализуется обычно в течение месяца. У нашей больной через месяц и даже через 3 месяца СОЭ оставалась увеличенной, что при наличии субфебрильной температуры должно было заставить считать, что болезнь не закончилась. А остаточные явления после сывороточной болезни, с которыми выписалась больная, должны были расцениваться как проявления продолжающегося иммунного конфликта, и это всегда опасно, поскольку в конфликт включаются и аутоиммунные механизмы, обусловливающие хроническое течение заболевания.
При среднетяжелой форме сывороточной болезни клиническая картина по существу аналогична, но все симптомы не столь выражены и их обратное развитие более быстрое — в течение 2-3 недель. Разумеется, при этой форме возможны моносимптомные варианты, когда на первый план выступают яркие проявления со стороны кожи, или суставов, или пищевого канала, или нервной системы, а остальные симптомы проявляются гораздо мягче.
Легкая форма заболевания характеризуется прежде всего крапивницей, локализующейся чаще вокруг места введения сыворотки. Могут быть и другие высыпания, но они не генерализованы. Очень часто увеличены лимфоузлы. Повышение температуры кратковременно, от нескольких часов до нескольких суток. Разумеется, могут быть и отдельные проявления со стороны не более чем одного органа, но это поражение кратковременно (1-3 дня).
Все сказанное не должно оставить сомнения в том, что у нашей больной тяжелая форма сывороточной болезни и что заболевание продолжается до сих пор. Об этом свидетельствуют не только периодически возникающие аллергические проявления в виде зуда кожи и крапивницы, артралгии и боли в животе по типу colica mucosa, субфебрильная температура, а также признаки нарушения функции подбугорной области, но и объективные данные. Больная в настоящее время в удовлетворительном состоянии, но она бледна и местами но коже рассеяны полукольцевидные эритемы и уртикарные высыпания, резкий дермографизм. Подмышечные и паховые лимфоузлы величиной до фасоли, мало болезненны. Отеков нет, но больная замечает, что порой, чаще по утрам, бывает одутловатость лица. Слизистая рта и зева обычной окраски, но часто появляются гиперемированные участки, а иногда волдыри. Правый лучезапястный сустав отечен. Пульс 88 в 1 мин, ритмичный, но бывают, как говорит больная, "перебои". В момент исследования экстрасистол нет. Артериальное давление 140/90 мм рт. ст. Как отмечает больная, давление нестабильно, без видимых причин то снижается, то повышается. Перкуторно размеры сердца не изменены. При аускультации — I тон ослаблен, над верхушкой и у мечевидного отростка выслушивается мягкий, но довольно протяжный систолический шум. Четкого акцента II тона нет ни над аортой, ни над легочной артерией. Над легкими перкуторный звук, едва уловимый тимпанит в нижних отделах, дыхание везикулярное, изредка незвучные сухие свистящие хрипы без определенной локализации. Живот немного выпячен, по-видимому, за счет вздутия толстой кишки, брюшная стенка отражает перистальтику. Болевых точек нет, но при глубокой пальпации отмечается вздутие и незначительная болезненность слепой и сигмовидной кишки. Край печени выступает из-под реберной дуги на 1 см, плотноватый, безболезненный. Пальпируется плотный безболезненный нижний полюс селезенки. Почки пальпировать не удается.
Рентгенологически легкие несколько повышенного воздухонаполнения, слегка усилен бронхо-сосудистый рисунок. При электрокардиографическом исследовании отмечается низковольтность, единичные предсердные экстрасистолы, уплощение зубца Т и некоторое смещение от изолинии интервала S-Т.
Больной проведены иммунологические исследования.
При офтальмологическом исследовании, проведенном в динамике в период диэнцефального криза и через двое суток после него, обнаружено расширение сосудов глазного дна, но без нарушения соотношения артерий и вен. В обоих полях зрения — парацентральная относительная скотома и некоторое расширение слепого пятна, признаки отека сетчатки (белесоватость ее и нечеткость сосудистого рисунка). Через двое суток осталось лишь незначительное расширение сосудов.
Перейдем к обобщению представленных данных. Итак, заболевание продолжается уже более двух лет. Если вначале заболевание протекало остро и не вызывало сомнений, что это острая сывороточная болезнь, то в дальнейшем, спустя 3-4 месяца, клинические проявления стали малосимптомными и очень смазанными, но они продолжались на протяжении двух лет, что привело, прежде всего, в виду периодических аллергических реакций, к госпитализации больной в специализированное аллергическое отделение, где подтверждено наличие крапивницы, отека Квинке и проведено исследование по выявлению признаков иммунологической напряженности и вовлечения в аллергический процесс ряда внутренних органов, а также нервной системы.
Больной кожные пробы не проведены, для этого нет показаний, поскольку при хроническом течении заболевания аллергологическая диагностика in vivo, в том числе кожные пробы, как вы, вероятно, помните из предыдущих лекций, нужны, если еще не утрачена надежда на возможность специфической иммунотерапии.
У больной сохраняется умеренная эозинофилия и несколько увеличенная СОЭ, хотя гипопротеинемии, которая имела место в остром периоде заболевания, нет, но отмечается гиперглобулинемия. Все это при наличии субфебрильной температуры свидетельствует о тлеющем воспалительном процессе, возможно, аллергическом, но во всяком случае сопровождающемся иммунологической напряженностью. Последняя, безусловно, зависит и от аутоиммунизации, о чем свидетельствует повышение содержания IgG и IgM. О том, что нет острого и бурного экзоаллергического процесса, в том числе атопического, свидетельствует едва заметное повышение уровня гистамина, несколько больше — серотонина, еще больше — нейраминовой кислоты. В сопоставлении этих данных с уровнем различных классов иммуноглобулинов можно допустить, что иммунологическая напряженность на данном этапе заболевания обусловлена не столько сенсибилизацией противогриппозной сывороткой, сколько поврежденными собственными тканями, т. е. аутоиммунизацией. Такое допущение подтверждают иммунологические исследования, позволившие выявить как циркулирующие антитела, так и противоорганные (против почек, сердца, подбугорной области).
Учитывая обнаруженную при этом у больной патологию со стороны многих органов: сердца — признаки патологии миокарда, легких — слабовыраженный астматический бронхит (предастму), почек — остаточные явления гломерулонефрита, мозга — признаки диэнцефалита, кишок — признаки аллергического колита, что свидетельствовало о наличии системного заболевания, аллергического в своей основе, но протекающего на данном этапе с аутоиммунизацией, я полагаю, что трактовка этого заболевания как хронической сывороточной болезни достаточно допустима.
Таким образом, с наибольшей вероятностью, у больной в настоящее время хроническая сывороточная болезнь, проявляющаяся диэнцефалитом, миокардитом, бронхитом, колитом, гломерулонефритом. Если не провести иммунодепрессивную терапию, процесс будет прогрессировать, аутоиммунизация перерастет в аутоагрессию, и заболевание эволюционирует в "сывороточный коллагеноз". Хочу упомянуть имя крупнейшего русского инфекциониста Н. К. Розенберга, который еще 40 лет назад указывал на возможность хронической сывороточной болезни у "лимфатиков" и "экссудативных диатезиков", т. е. у лиц с аллергической предрасположенностью. Вспомните аллергологический анамнез нашей больной, и вас не нужно будет убеждать в том, что у нее отягощенная аллергическая наследственность.
Поэтому считаю нужным особо подчеркнуть, что сывороточная болезнь у лиц, болевших до этого аллергическими заболеваниями или с аллергической предрасположенностью, таит большую опасность хронического течения и эволюции в сывороточный коллагеноз. Последний является уже "второй болезнью".
Наша больная нуждается в иммунодепрессивной терапии. Прежде всего здесь нужны кортикостероиды. Больной назначен дексаметазон внутривенно по 8 мг в сутки (капельно внутривенно из-за необходимости получения быстрого эффекта при минимальных суммарных дозах кортикостероидов) в сочетании с седативными препаратами, применяемыми при диэнцефальном кризе. После ликвидации клинических проявлений заболевания, а возможно, и иммунологической напряженности дозы гормонов постепенно будут снижаться (разумеется, под контролем показателей активности процесса).
Антигистаминными препаратами можно ограничиться лишь при легкой форме. При среднетяжелом течении без назначения кортикостероидов болезнь затягивается надолго, и в дальнейшем все равно возникает необходимость Назначения кортикостероидов, причем приходится эти препараты давать дольше и в больших дозах, чем если бы они были назначены сразу. При тяжелой форме введение кортикостероидов — это наиболее реальный способ предотвратить хроническое течение, не говоря об анафилактической форме, когда назначение кортикостероидов жизненно необходимо.
При применении кортикостероидов соблюдение всех мер предосторожности строго обязательно: и защита от инфекции (при необходимости — антибиотики и химиопрепараты), и средства, улучшающие электролитный баланс, и мочегонные, и анаболические гормоны, и гипотензивные, и антидиабетические средства. Но еще важнее, соблюдение с самого начала их назначения пищевого, водного и солевого режима, предотвращающего побочное действие кортикостероидов. Я здесь не останавливаюсь на лечении анафилаксии — об этом уже было сказано во второй лекции.
Для профилактики сывороточной болезни необходимо следующее.
Во-первых, хорошо собранный аллергологический анамнез — это строго обязательное правило при назначении сыворотки, независимо от того, с профилактической или лечебной целью.
Во-вторых, при необходимости введения сыворотки и сомнениях, возникающих у врача в связи С возможной аллергологической отягощенностью, препарат вводить под защитой антигистаминных препаратов. Первые проявления сывороточной болезни — показание для обязательного обкалывания адреналином места введения сыворотки.
В-третьих, следует помнить, что введение сыворотки по методу Безредки хотя и не гарантирует от сывороточной болезни, но намного сокращает опасность развития тяжелой формы и почти гарантирует от анафилаксии.
В-четвертых, улучшение качества иммунных сывороток. Последнее время наметились успехи в очистке сывороток с помощью ферментативной обработки и диализа. При этом удается удалить много глобулинов и альбуминов при сохранении достаточного количества антитоксина. Такие сыворотки выпускаются под фирменным названием "Диаферм".
В-пятых, нужно всегда помнить о местах введения (особенно при повторном введении), доступных для блокирования действия сыворотки (обкалывание адреналином) и преграждения дальнейшего поступления (наложение жгута). В этом плане особо опасным является введение препаратов внутривенно и в спинномозговой канал.
Следует подчеркнуть, что сывороточная болезнь видоспецифична, т. е. развивается, как правило, сенсибилизация на лошадиную сыворотку. В силу сказанного при необходимости введения сыворотки лицам с сывороточной болезнью в анамнезе лошадиную сыворотку следует заменить ослиной.
В заключение хочу обратить внимание, что сывороточная болезнь встречается гораздо чаще, чем диагностируется, а за многими так называемыми (правда, в прошлом) "хрониосептическими" заболеваниями скрывается хроническая сывороточная болезнь.