Бронхиальная астма, симптомы, патогенез и лечение астмы


Когда я был совсем молодым врачом, к нам в клинику поступил только что демобилизованный офицер в состоянии удушья. Удушье продолжалось несколько часов, больной метался, хватал воздух, глаза его выражали страх. Именно это выражение страха я запомнил навсегда. А ведь офицер был бесстрашным разведчиком, доставившим в расположение наших частей 9 "языков", попал под вражеский танк, была раздроблена правая голень, пережил травматический шок. Награжден несколькими боевыми орденами. "Готов терпеть любую боль,- сказал он, — но только не удушье".

Удушье, или астма,- это пароксизмально наступающая одышка. Однако астма в классическом смысле — это бронхиальная астма. Существует пароксизмальное удушье и другой природы. Следовательно, главная задача врача — установить происхождение удушья. Эта задача не всегда бывает легкой. Опыт свидетельствует о грубых ошибках даже у опытных клиницистов.

Это то главное обстоятельство, которое заставило меня перед тем, как осветить собственно бронхиальную астму, отдельно остановиться на дифференциальной диагностике астматических состояний.

Перед вами больной Г-в, 42 лет, слесарь-сантехник. Поступил в клинику позавчера по скорой помощи в тяжелом состоянии. При поступлении — выраженное удушье, цианоз. Общение с больным было невозможно из-за удушья, попытка произнести слово в ответ на задаваемый больному вопрос приводила к кратковременному обмороку.

По словам жены больного, он "простудился" около месяца назад на рыбной ловле, когда упал с лодки в воду. Пришел домой весь покрытый волдырями, всю ночь кашлял, но температура была нормальной. В течение последующих нескольких дней был насморк, кашель продолжался, но реже и менее выражен. Поскольку температура была нормальной, дома оставался лишь один день, потом вышел на работу. К врачу не обращался. Около недели назад кашель усилился, стал задыхаться с каждым днем все больше. Несколько раз вызывали скорую помощь. Врачи считали, что у больного астма, но одни говорили, что сердечная, другие, что все эти явления обусловлены воспалением легких. Был госпитализирован. В прошлом здоровый человек, "кроме как насморком и сыпью на коже рук", ничем не болел.

То, что у нашего больного астма — не подлежало сомнению, но что лежит в ее основе?

Не всегда просто сразу решить этот вопрос. Ведь современная клиника знает не менее 25 патологических состояний, сопровождающихся астмой.

Полагаю, что еще до того как будет продолжен разбор больного, есть смысл остановиться на дифференциальной диагностике состояний, сопровождающихся астмой.

При разработке клинической классификации астмы, базирующейся на клинико-патофизиологическом принципе, целесообразно выделить 7 патогенетических групп астмы.

Первая группа — астма при заболеваниях аппарата вентиляции. (Аппарат вентиляции — это комплекс легочных и внелегочных структур, обеспечивающих акт вентиляции и тем самым условия для газообмена).

В этой группе можно выделить 2 подгруппы.

 

В первую подгруппу входят все виды астмы, возникающей вследствие нарушения проходимости дыхательных путей на любом уровне. Она включает в себя следующие клинические формы. Носоглоточная астма возникает при нарушении проходимости верхних дыхательных путей. Встречается чаще у маленьких детей в результате обильного выделения и скопления слизи. Обычно наступает во время сна, когда подсыхающая слизь образует корки, затрудняющие поступление воздуха через нос. Гортанная астма — нарушение проходимости гортани. Может наблюдаться при закупорке гортани, например пленками (дифтерийный круп), а также на почве отека гортани — отека Квинке (ложный круп) или при аспирации инородного тела (аспирационная астма). Гортанная астма может развиться при опухолевом процессе. Для нее характерны одышка инспираторного характера, затрудненный стридорозный выдох с участием дыхательной мускулатуры. Как разновидность гортанной астмы можно рассматривать астму при воздействии отравляющих веществ (ОВ) удушающего типа, например хлора.

Бронхиальная астма. Существует мнение большинства авторов о том, что в настоящее время вполне правомерно выделить бронхиальную астму как отдельную нозологическую единицу, как аллергию дыхательных путей, как заболевание.

Бронхоастмоидный синдром в отличие от бронхиальной астмы, являющейся аллергическим заболеванием, имеет очень сходные с бронхиальной астмой клинические проявления, но в основе его лежат прежде всего различные, чаще хронические инфекционно-воспалительные заболевания бронхов и легких либо неинфекционные заболевания, обусловливающие острое нарушение проходимости бронхов (последние приведены в шестой группе патогенетических синдромов, обусловливающих различные варианты астмы).

Вторая подгруппа охватывает патологические процессы внелегочных структур аппарата вентиляции. К данной подгруппе относятся следующие виды астмы.

Диафрагмальная астма развивается при патологических процессах диафрагмы (ущемление диафрагмальной грыжи, нарушение иннервации диафрагмы, паралич и парез ее). Характер одышки при диафрагмальной астме, как при бронхиальной, но без дистанционных хрипов. Рентгеноскопия грудной клетки, позволяющая обнаружить нарушение подвижности диафрагмы, обычно уточняет диагноз.

Как разновидность диафрагмальной астмы можно рассматривать астму, связанную с параличом и судорогами диафрагмы и других дыхательных мышц при столбняке и при действии релаксантов (курареподобных препаратов).

Плевральная астма развивается при поражении плевры (травма, плеврит, плевропневмония, инфаркт легких, пневмоторакс спонтанный и травматический, гемоторакс, накопление экссудата в плевральной полости, гидроторакс и при ряде других процессов) .

Клинические проявления ее могут быть двух видов: а) частое щадящее поверхностное, нередко саккадированное дыхание при процессах, сопровождающихся болевыми ощущениями плевры, и б) частое поверхностное дыхание, при котором уменьшена амплитуда дыхательных движений как за счет фазы вдоха, так и выдоха, обычно при накоплении жидкости или газа в полости плевры.

Характерно учащенное и затрудненное поверхностное дыхание, переходящее в инспираторную одышку, сопровождающееся ощущением давления из брюшной полости на диафрагму. Могут быть болевые ощущения за грудиной. Дистанционных хрипов нет. В нижних отделах легких — тимпанический перкуторный тон, крепитация, связанная с наличием в наддиафрагмальных отделах легких компрессионного ателектаза (ателектатические хрипы). Сухих хрипов и признаков неравномерности вентиляции, о чем будет сказано при освещении клиники бронхиальной астмы, нет.

Абдоминальная астма обусловлена высоким стоянием диафрагмы. Обычно появляется у тучных люден ночью после обильного ужина. Развитие ее может быть обусловлено внезапным метеоризмом при частичной острой кишечной непроходимости или при хронической кишечной непроходимости вследствие спаечной болезни. Ее развитию может способствовать метеоризм, асцит, гепатомегалия и спленомегалия.

Вторая группа — легочно-гипертоническая астма. Обусловлена гипертензией в малом круге кровообращения. Это острая недостаточность легких или обострение хронической недостаточности легких. Недостаточность легких может развиться вторично при патологии аппарата вентиляции, и тогда к астме, связанной с патологией аппарата вентиляции, может присоединиться вторичная легочная астма. Сюда же относится первичная легочная астма, обусловленная первично-гипертонической формой недостаточности легких.

Легочно-гипертоническая астма при эмболии и тромбозе легочной артерии и ее разветвлений. При этом разминается острая легочная и острая легочно-сердечная недостаточность. Характерно нарастающее удушье асфиктического типа, нарастающая бледность с цианозом, боль в груди, коллапс. Больной хватает воздух, произвести эффективный вдох не в состоянии. Обращает на себя внимание несоответствие между степенью удушья и минимальными физическими данными при исследовании легких (ослабленное дыхание, отсутствие застойных хрипов) и боль при надавливании на место проекции легочной артерии.

Тромбоваскулит, васкулит сосудов малого круга различного происхождения, особенно при коллагенозах. Развитие сосудистой пневмонии, пневмосклероза. Как разновидность этих процессов — острая интерстициальная пневмония при коллагенозах, гриппе, при воздействии удушающих газов и т. д.

Характер удушья такой же, как при тромбоэмболии в легочной артерии, однако оно, как правило, менее выражено.

 

Стеноз левого предсердно-желудочкового отверстия. Недостаточность кровообращения при стенозе левого предсердно-желудочкового отверстия развивается по правожелудочковому типу. Если рассматривать левое предсердие как устье сосудистого русла малого круга кровообращения, как дельту легочных вен, то стенозированное левое предсердно-желудочковое отверстие является барьером в области устья сосудистого русла малого круга (первый барьер). Вследствие этого развивается гипертензия (вначале функциональная) в малом круге кровообращения (недостаточность легких), т. е. еще до наступления недостаточности сердца. При стенозе левого предсердно-желудочкового отверстия недостаточность легких связана с барьером, прогрессирующей недостаточностью левого предсердия и застоем в венозном русле малого круга (застойная венозная легочная гипертензия) .

Если резервная емкость венозного русла малого круга кровообращения исчерпана, возникает рефлекс Китаева, в результате чего ограничивается приток крови в вены малого круга из спазмированных артериол. Естественно, таким образом, что рефлекс Китаева, ограничивая поступление крови в венозную часть малого круга, призван приостановить нарастание застоя в легочных венах, однако его возникновение одновременно приводит к гипертоническому кризу в малом круге (обострению артериальной легочной гипертензии), т. е. к обострению недостаточности легких, что клинически проявляется в виде астмы, развивается легочно-гипертоническая астма. Следовательно, при стенозе левого предсердно-желудочкового отверстия возможно развитие первичной и вторичной легочно-гипертонической астмы.



Таким образом, данный вид легочно-гипертонической астмы развивается на фоне застоя в малом круге кровообращения. При этом может иметь место и кардиогенный пневмосклероз со склерозом разветвлений легочной артерии, являющимся органическим шлюзом сосудистого русла легких (вторым барьером). При стенозе левого предсердно-желудочкового отверстия удушье сочетается с прогрессирующими застойными явлениями, переходящими в острый отек легких. Для данного вида астмы характерна сильная одышка инспираторного характера при наличии физических и рентгенологических признаков застойных явлений в легких. Разумеется, наличие стеноза левого предсердно-желудочкового отверстия решает возникающие диагностические затруднения.

Выделение стеноза левого предсердно-желудочкового отверстия из группы заболеваний, которые могут обусловить развитие сердечной астмы, по-видимому, имеет принципиальное значение, так как при этом астма не связана с острой недостаточностью сердца (левожелудочковой). Отсюда и соответствующая терапевтическая тактика — применение средств, снижающих гипертензию в малом круге кровообращения, а не средств, направленных на ликвидацию острой недостаточности сердца (как это следует делать при лечении сердечной астмы).

Вторичная легочно-гипертоническая астма возникает при любых заболеваниях легких, ведущих к венозной и артериальной гипертензии в малом круге, и скорее на том этапе, когда уже имеется склероз легочной артерии.

Третья группа. Сердечная астма развивается в результате острой левожелудочковой недостаточности сердца.

Сюда относятся как острые заболевания, ведущие к острой недостаточности левого желудочка (стенокардия, инфаркт миокарда, острый миокардит, острый гломерулонефрит, травмы — контузии сердца), так и хронические заболевания, обусловливающие хроническую недостаточность сердца, преимущественно левого желудочка. При этом хроническая недостаточность сердца обостряется либо вследствие обострения заболевания, ее обусловившего (гипертонический криз при артериальной гипертензии различного генеза, обострение хронического диффузного гломерулонефрита, стенокардия при коронаросклерозе и т. д.), либо возникновение нового заболевания, могущего ослабить инотропную активность миокарда левого желудочка (инфаркт миокарда, грипп, пневмония, какая либо экзогенная интоксикация и т. д.).

 

Разумеется, и при сердечной астме в результате развития застойных явлений в венозном русле малого круга кровообращения вторично возникает легочная астма.

Для сердечной астмы характерна инспираторная одышка при наличии влажных застойных хрипов, однако не следует забывать о возможности присоединения к сердечной астме явлений нарушения проходимости бронхов, о чем говорил С. П. Боткин. В этих случаях могут определяться удлиненный выдох и свистящие хрипы. Несомненно, важным дифференциально-диагностическим фактором являются размеры и конфигурация сердца. При бронхиальной астме мало вероятно увеличение сердца, да еще в основном за счет левого желудочка.

Четвертая группа. Медиастинальная астма развивается при патологических процессах в средостении, а также при сдавливающем экссудативном перикардите. Патогенетически это весьма своеобразная форма астмы. Ее развитие обусловлено не только ограничением амплитуды сокращений сердца, но и сдавлением верхней полой вены, обусловливающем нарушение притока крови к сердцу, а также стаза в системе верхней полой вены (стаз может распространяться на вены плевры и бронхов).

Для медиастинальной астмы характерны следующие проявления: наличие затрудненного вдоха при поверхностном дыхании, цианоз, набухание вен шеи, одутловатость или отек лица и вынужденное положение с наклоном туловища кпереди, нередко на коленях или сидя "по-турецки" — "положение молящегося мусульманина".

Пятая группа. Токсическая астма. Токсическая астма может возникнуть, во-первых, при разных заболеваниях, сопровождающихся эндогенной интоксикацией, однако наиболее ярко астма проявляется при недостаточности почек (уремическая астма), при негазовом ацидозе, связанном с сахарным диабетом (диабетическая астма). Для первой характерны аммиачный запах изо рта и глубокое дыхание, для второй — запах ацетона и глубокое дыхание типа Куссмауля.

 

Во-вторых, токсическая астма может развиться при экзогенных интоксикациях, например при действии кровяных ядов: окиси углерода, цианидов и др.

Астма при интоксикациях развивается как следствие дыхательной недостаточности, т. е. тканевой гипоксии. Однако, так как дыхательная недостаточность в отличие от недостаточности аппарата вентиляции и недостаточности легких не связана с определенной органной патологией, вряд ли целесообразно выделять в отдельную патогенетическую группу астму при дыхательной недостаточности, тем более что последняя, как правило,- вторичная.

Шестая группа. Неврогенная астма. Мы различаем три варианта неврогенной астмы.

Центрально-нервная астма — астма при поражениях центральной нервной системы. Может быть обусловлена различными органическими поражениями центральной нервной системы: травмы черепа с развитием посттравматической энцефалопатии, опухоли мозга, энцефалит, нарушение мозгового кровообращения — спазм мозговых сосудов, pletora cerebralis, кровоизлияние в мозг, тромбоз мозговых сосудов. Особенно следует обратить внимание на патологию гипоталамуса, для которой астма — один из компонентов полиморфной симптоматики (гипоталамическая астма). Для центрально-нервной астмы в целом характерно не столько удушье, хотя, конечно, и оно бывает, сколько расстройство ритма дыхания: дыхание Биота и Чейна-Стокса.

Неврастеническая астма. Обусловлена функциональными расстройствами центральной нервной системы. По-видимому, чаще всего этот вид астмы отмечается при функциональных диэнцефальных синдромах, когда имеется патология сетчатого образования при нарушениях межцентральных отношений (изменения функциональной уравновешенности облегчающей и тормозящей систем); чаще всего в основе активации дыхательного центра в этих случаях лежит сильное возбуждение промежуточного и среднего мозга.

Диэнцефальная астма характеризуется немотивированной одышкой, которая проявляется субъективными ощущениями нехватки воздуха. При этом возникают либо более или менее длительное тахипноэ с синдромом гипервентиляции, нередко с головокружением и даже с обмороком, либо глубокие вдохи — "глубокие вздохи неврастеников". При объективном обследовании таких больных в период "астмы" установить какие-либо признаки кислородного голодания в виде цианоза, или застойные явления в легких, или какие-либо заболевания легких и сердца, могущие обусловить астму, не удается.

Истерическая астма. При этой форме астмы возможно нарушение функции многих органов. Очень важно то, что истерическая астма может сопровождаться спазмом голосовой щели, а иногда — дискинетическими реакциями бронхов. При этом возникают экспираторная одышка, дыхание со свистом. Здесь важно отдифференцировать истерическую астму от нервного компонента истинной бронхиальной астмы. Вопрос решает наличие острого расширения легких (эмфиземы легких), а также эозинофилия в мокроте (если есть возможность дождаться результатов этого исследования).

Седьмая группа. Комбинированная астма. Варианты сочетания могут быть самыми разнообразными. А. Н. Крюков приводит случай астмы и смерти от асфиксии на вскрытии обнаруживаются эмфизема легких и перелом двух ребер. В данном случае хроническая недостаточность легких (эмфизема) оказалась несовместимой с жизнью вследствие боли, связанной с травмой, и невозможностью в связи с этим дыхательных движений. Данный случай можно рассматривать как комбинацию вторичной бронхиальной астмы и плевральной астмы. Дифференциальная диагностики при комбинированной астме всегда затруднена. Прогноз также серьезный.

У нашего больного при поступлении отмечался дифузный цианоз с сероватым оттенком, одутловатость лица. Положение вынужденное — сидя, локти приподняты до уровня плеч, опираются на спинку впереди поставленного стула, голова уложена на предплечья, лежащие на спинке стула. Дистанционных хрипов не было слышно, но при дыхании можно было уловить посвистывание. Дыхательные движения очень затруднены, с большим напряжением дыхательной мускулатуры. Частота дыханий — 12 в 1 мин. Вдохи короткие, форсированные, выдох длинный, создавалось впечатление, что больной только вдыхает. Шейные вены набухшие. Пульс — 112 в 1 мин, слабого наполнения, ритмичен, несколько напряжен, артериальное давление 160/70 мм рт. ст. Четкая пульсация у мечевидного отростка. Верхушечный толчок ни визуально, ни пальпаторно не определялся, но при пальпации грудной клетки как бы в глубине осязался резонанс от хрипов. Перкуторно не удалось установить границ сердечной тупости ввиду резко выраженного тимпанического перкуторного тона. При аускультации сердца тоны глухие, выраженный акцент II тона над легочной артерией, над верхушкой и мечевидным отростком — систолический шум. При аускультации дыхание резко ослаблено, на выдохе вместо дыхательного шума из глубины слышны сухие, едва уловимые свистящие хрипы. Печень выступает из-под реберной дуги на 3 см, болезненна, положительный симптом Плеша (набухание яремных вен при пальпации печени). На голенях отеки. Конечности на ощупь теплые.

Решение должно было быть быстрым, ситуация драматическая, как сказал И. А. Кассирский. К чему склонился дежурный врач? Прежде всего, к гипертоническому кризу малого круга кровообращения. Для этого были все основания, да, это была острая недостаточность легких. Но чем она была обусловлена? Об острой недостаточности легких свидетельствовало следующее. Внезапное начало, отсутствие указаний на наличие каких-либо острых и хронических заболеваний легких (при этом чаще бывает не острая, а обострение хронической недостаточности легких), удушье, "рыбье дыхание", диффузный цианоз, акцент II тона над легочной артерией, отсутствие физических данных, свидетельствующих о наличии какого-либо процесса в легких, резкое вздутие легких (возможно, острая эмфизема, но необходимо исключить спонтанный пневмоторакс, правда, не было боли, присущей ему), а также недостаточность кровообращения. При рентгеноскопии грудной клетки — резкое воздухонаполнение, пневмоторакса нет. Очаговых тенеобразований нет.



Различают 3 патогенетические формы недостаточности легких: прекапиллярную, состоящую из вентиляционной (при блокаде дыхательных путей) и внутрисосудистой (при блокаде артериального русла малого круга кровообращения); посткапиллярную, состоящую из венопульмональной (внутрилегочная венозная блокада и кардиогенной (внелегочная венозная блокада) и смешанную (с преобладанием одной из форм).

Исходя из сказанного, у нашего больного прежде всего необходимо было определить патогенетическую форму недостаточности легких: прекапиллярная или посткапиллярная. Поскольку у больного не выявлено ни пневмосклероза, ни массивной хронической пневмонии, могущей обусловить внутрипульмональную венозную блокаду с венозной гипертензией малого круга кровообращения с последующей артериальной гипертензией его, а также не обнаружено кардиальной патологии (митральный стеноз может обусловить внелегочную венозную блокаду), было достаточно оснований склониться к прекапиллярной форме. Внутрисосудистый вариант ее, скажем, на почве тромбоэмболии разветвленной легочной артерии или васкулита также был отвергнут. Ведь у больного не было коллапса, более того, у него даже наклонность к артериальной гипертензии. Хотя у больного резкий цианоз, но он не лиловый, что характерно этой форме гипертензии. Хотя у больного резкий цианоз, но он не лиловый, что характерно этой форме гипертензии малого круга кровообращении, а сероватый. Удушье без тахипноэ, ведь у нашего больного дыхание даже замедленно, и хотя дыхание "рыбье", но при аускультации все же удается определить и дыхательный шум на выдохе, и наличие свистящих хрипов.

Исходя из классификации, бронхиальную астму у нашего больного можно было отнести к первой подгруппе первой группы, т.е. к астме при патологии аппарата вентиляции, точнее — при заболеваниях дыхательных путей. Но на каком уровне? Проходимость носа не нарушена; исключается и гортанная астма (отсутствует стридорозное дыхание), гортань также не изменена.

Таким образом, у нашего больного проходимость нарушена, с наибольшей вероятностью, в нижних дыхательных путях.

Распространенность, этиологическая и патогенетическая структура бронхиальной астмы в различных климатогеографических зонах стран СНГ неодинакова. Так, в Москве в 1966 г. зарегистрировано 0,26% больных бронхиальной астмой среди взрослого населения, в Риге 0,65% взрослого населения болеет бронхиальной астмой, преимущественно инфекционно-аллергической, в Самарканде — 0,05%, в Ферганской долине, где развита шелковая перерабатывающая промышленность, — 0,38%, преимущественно неинфекционной. Наименьшая заболеваемость — в высокогорных районах, например в Ленинакане (1600 м над уровнем моря) — 0,11%. Анализ А. Д. Адо о распространенности бронхиальной астмы в разных странах свидетельствует о том, что это заболевание встречается в США, где им болеет 5 млн. человек, в 7 раз, а в Англии в 3 раза чаще, чем злокачественные новообразования, и соответственно в 120 и 25 раз чаще, чем туберкулез легких. Важно подчеркнуть, что в современных условиях бронхиальная астма не только распространенное, но и тяжелое заболевание, обусловливающее смертность. По данным ВОЗ, смертность от бронхиальной астмы составляет в Германии — 0,012%, а в Японии — 0,009 %, превышая таковую при ревматизме и гипертонии.

Вернемся к больному. После того как был поставлен предположительный диагноз бронхиальной астмы, больному произвели кровопускание (300 мл), поскольку венозное русло большого круга кровообращения было переполнено. Кроме того, в таких случаях обычно развивается гиперкалиемия, для борьбы с которой, кроме гемодиализа, эффективным является и удаление части крови (с калием, в ней содержащимся). Сразу после этого внутривенно струйно ввели эуфиллин (10 мл 2,4% раствора), папаверин (4 мл 2% раствора), адреналин (0,2 мл 0,1% раствора). После этого такое же количество эуфиллина и папаверина, а также гексоний (0,5 мл 5% раствора) ввели капельно медленно.

Уже в течение ближайшего часа после этой терапии в состоянии больного произошли существенные изменения. Дыхание участилось до 26 в 1 мин, стало более шумным, появились незвучные дистанционные хрипы, уменьшился цианоз, конечности стали не такими теплыми, печень стала менее болезненной и уменьшилась (выступает на 1 см из-под реберной дуги). В легких при аускультации большое количество сухих хрипов. Больной пришел в сознание, но возбужден. Следует заметить, что в таких случаях в связи с резкой альвеолярной гипоксией развивается респираторный, а в дальнейшем метаболический ацидоз. При этом целесообразно в состав коктейля, вводимого в вену, включать щелочи (10-20 мл 3% раствора натрии лактата или натрия гидрокарбоната). Но

у нашего больного не было гипервентиляции; это заставило предположить, что респираторный ацидоз перешел в алкалоз. Проведенные мероприятия, в основном, привели к уменьшению признаков недостаточности легких, положительная динамика свидетельствовала о снижении гипертензии в малом круге кровообращении, и тогда на первый план выступили клинические признаки нарушения проходимости бронхов. Это облегчило диагностику бронхиальной астмы и привело к необходимости включения в комплекс лечения мероприятии, направленных на ликвидацию или, по кранной мере, на уменьшение нарушения проходимости бронхов.

Больному через катетер введено в трахею 20 мг дезоксирибонуклеазы, разведенной в 20 мл изотонического раствора натрия хлорида в сочетании с 0,2 мл 0,1 % раствора адреналина. Через несколько часов после этого дыхание стало более шумным, к сухим дистанционным хрипам присоединились влажные. С помощью фибробронхоскопа введено 100 мл изотонического раствора натрия хлорида и с помощью электроотсоса извлечено содержимое бронхов. Процедура была сделана повторно. При этом извлечено большое количество желто-серой слизи, комочки в виде "червячков" разной длины и толщины — от мелких крупинок до 2 см в длину и 0,5 см в толщину. После промывания бронхов состояние больного заметно улучшилось. Вчера больному вновь повторили такой комплекс лечения, кроме кровопускания.

Итак, мы располагаем анамнезом, данными физического исследования, которые изменились за истекшее время, данными инструментальных и биохимических исследований. Появилась возможность для проведения специфической аллергологической диагностики.

Для бронхиальной астмы характерны периодические приступы удушья в связи с острым нарушением проходимости мелких (субдольковых, дольковых) бронхов. Если нарушение проходимости трахеи и крупных бронхов возможно по разным причинам, то бронхиол — это, как правило, аллергический процесс.

Следовательно, бронхиальная астма — это аллергоз, локализованный в бронхиолах. В нашей клинике было установлено, что до 20-летнего возраста мужчины болеют бронхиальной астмой чаще женщин, от 20 до 30 лет — одинаково, после 30 лет — чаще. При отягощенной наследственности возраст больных астмой более молодой. Имеется прямая зависимость между длительностью заболевания и возрастом больных.

Симптомы бронхиальной астмы состоит из клиники приступа, клиники астматического состояния и клиники межприступного периода. Интенсивность приступов не всегда одинакова. При слабой выраженности их заболевание протекает как бы без главного, характеризующего его признака — приступов удушья. Некоторые клиницисты при бесприступном течении заболевания обозначают его как астматический бронхит.

На мой взгляд, между астматическим бронхитом и бронхиальной астмой принципиальной разницы нет. Более того, опыт нашей клиники свидетельствует, что у большинства недостаточно леченых больных с астматическим бронхитом в дальнейшем была констатирована бронхиальная астма. Более чем в 70% случаев заболевание развивалось как бы через фазу астматического бронхита. При анализе большого количества историй болезни больных, у которых однажды был диагностирован астматический бронхит, оказалось, что более чем в 40% случаев, в дальнейшем, через разные сроки (от нескольких дней до четырех лет), была констатирована бронхиальная астма.

Астматический бронхит целесообразно рассматривать не как потенциальную бронхиальную астму, но как бронхиальную астму пока без классических клинических проявлений, по-видимому, в силу локализации процесса в более крупных бронхах (аллергический бронхит). Многие исследователи этот этап квалифицируют как предастму. Но, очевидно, предастма это более ранние периоды заболевания, когда еще нет клинически выраженного бронхита, но который можно спровоцировать путем провокационной пробы.

Приступ астмы может быть первым проявлением заболевания, развиваясь как бы среди полного здоровья (по нашим данным, такое начало отмечается в 10,6% случаев). Обычно же появлению приступа предшествует предпароксизмальная стадия бронхиальной астмы. В этой стадии диагноз бронхиальной астмы устанавливается лишь в 4,4% случаев.

При выяснении причин запоздалой диагностики было установлено, что главные из них — это неполное обследование больного, в частности отсутствие повторных исследований мокроты и крови на наличие эозинофилов, а также недооценка таких признаков, как затянувшийся и пароксизмальный кашель, ринит, синусит.

Таким образом, необходимо учитывать не только приступы удушья, но и приступы кашля, проводить тщательные поиски эозинофилов в мокроте, в крови и обращать должное внимание на другие аллергические проявления, особенно аллергическую ринопатию, которая часто сочетается с бронхиальной астмой.

Блестящее описание клиники бронхиальной астмы дано С. П. Боткиным в клинической лекции в 1886 г.



Типичный приступ бронхиальной астмы чаще всего начинается с ощущения заложенности в носу и стеснения при дыхании. Больной вынужден производить затрудненные и глубокие вдохи, выдох становится все более затрудненным и мучительным. Мышцы брюшного пресса, грудино-ключично-сосцевидные и грудные напрягаются, становятся болезненными при дыхании. Дыхание шумное, с дистанционными хрипами (жужжащими и свистящими). Больной в результате повышения тонуса и спастического сокращения мышц шеи, пояса верхней конечности и спины принимает вынужденное положение с тенденцией к фиксации плечевого пояса: плечи приподняты и сдвинуты вперед, голова как бы втянута в плечи; чаще больной сидит, опираясь руками или как бы повисая на локтях; грудная клетка приподнята и расширена, в основном, за счет переднезаднего ее размера; выражен кифоз. Дыхание затрудненное и глубокое, чаще замедленное (до 10 и меньше в 1 мин). Апноэ исчезает. Грудная клетка в состоянии глубокого вдоха; при вдохе и выдохе она лишь едва движется вверх и вниз, почти не расширяясь. При этом преобладает верхнегрудной тип дыхания: при вдохе поднимаются лопатки и ключицы, голова несколько отходит назад, шея укорачивается, надгортанник приближается к грудине. Диафрагма опущена, межреберные промежутки и подключичные пространства втягиваются, а надключичные пространства выбухают. Живот втянут (спастическое сокращение мышц брюшной стенки), верхняя часть его при вдохе не выпячивается, а еще больше втягивается. Движение диафрагмы при этом нередко парадоксально, т. е. во время вдоха опущенная диафрагма может подниматься вверх и оставаться неподвижной, как бы "трепетать".

Кожа резко бледна с сероватым оттенком. При даже небольшом кашле появляется резкий диффузный цианоз, часто с лиловым или даже с черноватым оттенком.

При перкуссии легких — тимпанический и коробочный перкуторный звук, определяется острое расширение легких (псевдоэмфизема). Конечно, она может сочетаться с истинной эмфиземой легких. Разница между псевдоэмфиземой и эмфиземой состоит в том, что при первой повышенное воздухонаполнение обусловлено растяжением эластичной стромы легких в связи с повышением внутриальвеолярного и внутрибронхиального давления в силу нахождения там большого объема воздуха, особенно за счет увеличения остаточного объема, а при второй — наличием очагов деструкции и разрывом межальвеолярных перегородок.

При аускультации выявляется неравномерность вентиляции, т. е. участии резко ослабленного чередуются с участками жесткого дыхания, меняясь в связи с покашливанием и длительностью приступа. Выслушиваются сухие свистящие и жужжащие хрипы. Неравномерность вентиляции обусловлена неодинаковой проходимостью бронхов, а аускультативная специфика — образованием множественных дистелектазов.

Приступ может закончиться быстро — отхождением вязкой слизистой мокроты, иногда серо-желтоватою цвета (примесь эозинофилов и кристаллов Шарко-Лейдена); в других случаях — постепенно, в течение нескольких часов, дыхание постепенно успокаивается.

Может, однако, наблюдаться астматическое состояние, при котором приступ длится в течение многих часов и даже дней либо после короткого перерыва начинается новый приступ. Эти случаи опасны для жизни вследствие прогрессирующей гипоксии.

В настоящее время принято выделять 3 стадии  астматического состояния. Основным отличием приступа бронхиальной астмы от I стадии астматического состояния является рефрактерность к стимуляторам бета-рецепторов или даже парадоксальная реакция на их введение — синдром "рикошета", а также несоответствие между интенсивностью дистанционных хрипов и сравнительной скудостью аускультативных данных. Все эти явления сопровождаются устойчивой к сердечным гликозидам тахикардией (поэтому применять последние нецелесообразно, тем более, что они обусловливают еще большую гипертензию в малом круге кровообращения, усиливая ударный объем сердца правого желудочка), тенденцией к артериальной гипертензии, появлением тахипноэ при сохранении экскурсии грудной клетки, цианоз хотя и диффузный, но бледно-сероватого оттенка, часто гипертермия конечностей. При II стадии астматического состояния по сравнению с I стадией отмечается ослабление экскурсий грудной клетки, нарастание страха и психомоторного возбуждения, цианоза, еще меньшая выраженность аускультативных проявлений, дыхание становится резко ослабленным, артериальное давление снижается, резко уменьшается наполнение пульса, гипертермия исчезает. При III стадии (астматическая кома) появляется дыхательная аритмия, при которой тахипноэ сочетается с олигопноэ, исчезают дистанционные и аускультативно определяемые хрипы, почти не выслушивается дыхание, пульс становится нитевидным, артериальное давление резко снижается, вплоть до невозможности измерять его (коллапс), отмечается потеря сознания, гипертермия сменяется гипотермией.

Длительность стадии астматического состояния различна, что зависит от выраженности обтурации бронхов и распространения обтурирующего секрета на крупные бронхи, а также времени подключения интенсивной терапии.

Если отсутствие мокроты не свидетельствует против бронхиальной астмы, то наличие ее при содержании в ней эозинофилов является патогномоничным для бронхиальной астмы. При бронхиальной астме в мокроте могут быть и другие характерные включения. Могут быть и клеточные включения. Клетки эти подчас настолько изменены, что они характеризуются как атипичные, или более того — как раковые. Конгломераты раковых клеток менее компактны, имеют узловатое очертание, большинство клеток вакуолизировано, содержит ядра, характерные для злокачественных опухолей. Таким образом, различные атипичные клетки в мокроте, где имеются и эозинофилы, не есть свидетельство рака, а скорее есть свидетельство тяжелого аллергического бронхита, являющегося одним из компонентов астмы.

Своеобразие клиники бронхиальной астмы состоит в том, что заболевание характеризуется тяжелым состоянием больного во время приступа, а тем более, при астматическом состоянии, и благополучным или относительно благополучным — в межприступном периоде.

Больных, находящихся в межприступном периоде бронхиальной астмы, можно разделить на две группы, дна клинических варианта: I группа — это больные, у которых каких-либо клинических признаков бронхиальной астмы или заболеваний легких не отмечается; II группа — это больные, у которых обнаруживается бронхит, эмфизема легких, хроническая пневмония, пневмосклероз, бронхоэктазии и др.

В одних случаях эти заболевания связаны с бронхиальной астмой, осложняя ее, в других — предшествуют ей и приводят к ней. Особенно это относится к хроническому бронхиту. Следовательно, межприступный период у больных первой группы характеризуется лишь признаками эндобронхита (I стадия хронического бронхита) и отдельными чисто аллергическими малосимптомными проявлениями.

Межприступный период у больных II группы имеет ярко очерченную клинику, проявляющуюся признаками хронического бронхита (II и III стадий), эмфиземы легких, пневмосклероза, ателектазов, бронхоэктазии и связанной с этими процессами недостаточности легких.

Следовательно, клиника межприступного периода характеризуется не столько клиническими проявлениями самой бронхиальной астмы, сколько ее осложнениями. Разумеется, выраженность симптомов межприступного периода зависит от длительности заболевания, частоты и интенсивности приступов, а также от эффективности лечения.

В заключение следует подчеркнуть, что, по существу, легче дифференцировать этиологические и патогенетические формы применительно к I группе (выделенной по особенностям межприступного периода). При II группе дифференциальная диагностика бронхиальной астмы, которая либо эволюционировала из I группы, либо возникла как следствие сенсибилизации возбудителями хронических воспалительных процессов в бронхолегочном аппарате или аутосенсибилизации тканями, в которых обитают указанные возбудители, имеющие с ними общие антигенные детерминанты, с бронхообтурационным синдромом инфекционного генеза чрезвычайно затруднительна, но необходима. Это положение особенно важно при определении возможностей для проведения специфической иммунотерапии.

Прошло четыре дня с тех пор, как вы видели нашего больного. Уже за первые два дня пребывания в клинике состояние больного значительно улучшилось. Сегодня вновь возвратимся к больному и постараемся разобрать его в клинико-аллергологическом аспекте.

Больной выведен из астматического состояния, возвратимся к анамнезу, собранному у самого больного. Начала заболевания не помнит, но кашляет давно. Кашель не постоянный. Связать с какой-нибудь причиной не может, но охлаждение, вдыхание холодного воздуха, пребывание в накуренных помещениях приводит к усилению, а порой к приступам кашля. Особенно кашель усилился в течение последнего месяца, когда стал работать на автогенной сварке. Отмечает, что во время сварки появлялся приступ кашля. Порой вынужден был прекращать работу, выходить на свежий воздух, чтобы отдышаться и откашляться. Больному казалось, что это связано с простудой, тем более, что месяц назад во время рыбной ловли упал с лодки в воду, после чего на теле появились волдыри. Последнюю неделю кашель уже не прекращался, наступило удушье.

В анамнезе жизни — частые простуды в течение последних лет. Заболеваний детства не помнит. Много курит. Умеренно употребляет алкоголь.



Аллергологический анамнез. Отец погиб во время войны от голода в блокадном Ленинграде. Мать болела алиментарной дистрофией, гипертонией, плохо переносила ягоды (появлялись отеки). Болезней братьев и сестер не знает. При охлаждении появлялась крапивница, к врачам не обращался, но знакомые говорили, что это "аллергия", на руках бывало "раздражение" от смазочных материалов. Реакций на введение сывороток и вакцин не было. Лекарственных средств не применял, лечился домашними средствами. Сезонности, влияния климата не отмечает, но в теплом помещении кашляет меньше. Физическая нагрузка и эмоции не отражаются на течении заболевания, но охлаждение и пребывание в загрязненном воздухе последние 2-3 года приводили к кашлю. Приступы болезни чаще всего возникали при охлаждении и в "загрязненном" помещении, резкие запахи усиливают кашель. Животных не держит, много лет занимается рыболовством, но чистить рыбу не может — появляется раздражение кожи на руках, иногда насморк и кашель. Всегда жил в городе, в прошлом в комнате коммунальной квартиры, а последние 4 года в благоустроенной однокомнатной изолированной квартире в кирпичном доме на четвертом этаже. Работает в цеху слесарем по монтажу и ремонту, приходится заниматься и сваркой. Уже давно заметил, что при этом усиливается кашель. Поэтому последнее время лишь в крайних случаях исполняет работу, связанную со сваркой.

В настоящее время больной активен, настроение хорошее, сознание ясное. Больной нормостеник, крепкого телосложения, пожалуй, несколько пониженного питания. Кожа бледна, но цианоза нет. Сегодня дыхание спокойное, тихое, хрипов нет, 17 дыханий в 1 мин. Пульс 86 в 1 мин, ритмичен, хорошего наполнения, среднего напряжения, артериальное давление 115/70 мм рт. ст. Верхушечный толчок пальпируется. При этом "пальпируемые" ранее хрипы не определяются. Удается определить границы сердца: правая — у правого края грудины, левая на 1 см левее левой среднеключичной линии. I тон сердца ослаблен, очень мягкий систолический шум над верхушкой, незначительный акцент II тона над легочной артерией. Обе половины грудной клетки активно участвуют в дыхании. При перкуссии легких определяется легочный перкуторный звук с очень незначительным тимпаническим оттенком. Дыхание везикулярное, выдох несколько удлинен, и лишь при форсированном выдохе улавливаются единичные сухие жужжащие хрипы. Живот втянут, отрезки толстой кишки без особенностей, пальпируется острый край безболезненной, плотноватой печени. На голенях пастозности нет.

Таким образом, у нашего больного, во-первых, исчезли признаки недостаточности кровообращения, во-вторых, полностью восстановилась проходимость бронхов, более того, нет даже клинических признаков бронхита. Все это дает право считать, что наш больной в настоящее время находится во внеприступном периоде, что он относится к больным I группы.

Существуют многочисленные классификации бронхиальной астмы. По-видимому, нет смысла их приводить, поскольку это имеет лишь познавательное значение. С 1969 г. аллергологи пользуются классификацией Адо-Булатова, которая хотя и не охватывает всех этиологических и патогенетических форм и стадий, но позволяет сравнивать и трактовать довольно близкие варианты заболевания, дает возможность составить представление о распространенности заболевания и т. д.

Эта классификация предусматривает две формы бронхиальной астмы: инфекционно-аллергическую и неинфекционно-аллергическую (атоническую). Такой подход является принципиально новым, поскольку каждая из этих патогенетических форм основывается на особенностях патогенеза самого аллергического процесса, обусловливающего астму. Вторая форма предусматривает, по крайней мере, превалирование одного из химергических типов аллергии, первая — одного из китергических. Это, разумеется, обусловливает особенности клинических проявлений заболевания. Следовательно, определенная этиологическая форма в значительной степени определяет патогенетическую форму. Так, астма бактериальная, вирусная, грибковая, паразитарная чаще развивается в виде первой (инфекционно-аллергической) формы, а астма пыльцевая, эпидермальная, пылевая чаще развивается в виде второй (атопической) формы. Конечно, не все этиологические формы так строго соответствуют патогенетическим. К какой патогенетической форме относится, например, бронхиальная астма химической этиологии? Ведь вы, вероятно, знаете, что аллергии химической этиологии могут развиваться в рамках нескольких типов аллергических реакций. Или к какой патогенетической форме относится аутоиммунная бронхиальная астма? Да, есть, правда редко, и такая патогенетическая форма. Ее не следует отождествлять и смешивать с тем аутоиммунным компонентом, который присоединяется к любой форме бронхиальной астмы, как правило при длительном течении экзоаллергического заболевания, в результате приобретения тканью бронхов аутоантигенных свойств. Аутоаллергическая бронхиальная астма — это первично аутоиммунное заболевание, возникающее в результате аутоиммунизации (например, при коронарогенном инфаркте миокарда) как одно из проявлений постинфарктного аутоиммунного синдрома Дресслера, как следствие синдрома отторжения трансплантата, при ожоговой болезни. Следовательно, в основе аллергической бронхиальной астмы находятся трансформация аутоиммунизации, связанной с приобретением аутоиммунных свойств любым органом (сердцем, копией, желудком, печенью и т. д.), в аутоаллергию, при которой шоковым органом оказывается ткань бронхиол. Следует помнить об этой форме бронхиальной астмы, хотя она встречается достаточно редко.

При решении вопроса о назначении специфической иммунотерапии ведущее значение приобретает информация о патогенетической стадии заболевания. Дело в том, что как и сенсибилизация поначалу моновалентная, а при течении заболевания становится поливалентной, так и аллергия в патогенетической стадии моноаллергии эволюционирует в стадию полиаллергии. Ведь для каждого из вас очевидно, что назначение специфической гипосенсибилизации в патогенетической стадии моноаллергии куда более надежно, чем в стадии полиаллергии. Следовательно, введение в классификацию Адо-Булатова рубрики "патогенетическая стадия" весьма целесообразно. Еще в 1968 г. на симпозиуме по классификации бронхиальной астмы в Батуми отстаивалось сохранение этой рубрики. А после 1969 г., т. е. после принятия конференцией по проблеме бронхиальной астмы первого варианта классификации в ряде клиник, в том числе в нашей, классификация применяется с дополнениями.

Классификация Адо-Булатова в своем последнем варианте предусматривает стадийность заболевания и тяжесть течения. Имеется в виду клиническая стадия. Рубрика о стадийности является ключом любой клинической классификации. Разумеется, параметры, характеризующие ту или иную стадию, весьма условны, но важно то, что они унифицированы.

Несомненным достижением, утверждающим профилактический принцип, является введение предстадии, т. е. предастмы. Но характеристика предастмы не должна быть расплывчатой. В представлении нашей клиники предастма — это аллергический бронхит, сопровождающийся кашлем, но не сопровождающийся удушьем (астматический бронхит). Разумеется, последний, как и бронхиальная астма, может быть первичным, возникшим на фоне до того здоровых бронхов, и вторичным (как и бронхиальная астма), возникшим после предшествующего банального бронхита (острого или хронического) либо банальной пневмонии (острой или хронической).

Хочу еще раз обратить внимание на необходимость отличать астматический бронхит как стадию предастмы при бронхиальной астме sui generis от астмоидного бронхита как эволютивного этапа бронхоастмоидного синдрома. Если первый характеризуется приступообразным кашлем, заканчивающимся плохо отходящим небольшим количеством слизистой мокроты, содержащей клетки иммунного ответа, главным образом эозинофилы, и лишь небольшое количество бактерий, то второй — наличием большого количества гнойно-слизистой мокроты с обилием микрофлоры и преимущественно нейтрофильных лейкоцитов; отхождение мокроты более постоянное.

Здесь же хочу вас ознакомить с латентной бронхиальной астмой. Под последней мы понимаем такой этап развития предастмы, когда клинических признаком заболевания нет, но имеется общая сенсибилизации к какому-либо аллергену, выявляемая с помощью Кожных проб и иммунологических исследований, а также положительная провокационная ингаляционная проба, т. е. местная сенсибилизация дыхательных путей. Наш опыт по диспансерному наблюдению за рядом лиц, у которых была зафиксирована латентная астма, свидетельствует об эволюции заболевания у большинства больных в бронхиальную астму I и II стадии.

При I стадии бронхиальной астмы наблюдаются приступы удушья. В зависимости от интенсивности и длительности приступов различают три варианта течения — легкий, средней тяжести и тяжелый. Для легкого течения характерны редкие приступы, не переходящие в астматическое состояние; для средней тяжести — приступы удушья, возможен переход в астматическое состояние; для тяжелого течения — частое астматическое состояние.

Для II стадии характерны затяжные приступы бронхиальной астмы, переходящие в длительное астматическое состояние.

Осложнения бронхиальной астмы: недостаточность легких (ее выраженность), хронический бронхит и хроническая пневмония (их стадии) не вводятся в классификацию. Следует, однако, учитывать, что наличие осложнений, особенно таких, как недостаточность легких, могут по-разному проявляться во время приступа астмы и во внеприступном периоде. Практически едва ли возможен приступ удушья, не сопровождающийся недостаточностью легких. Следовательно, основное — это наличие осложнений, особенно хронического бронхита во внеприступном периоде.

Один из ведущих терапевтов-аллерголов в нашей стране академик П. Н. Юренев считал целесообразным синдромную астму ввести в виде отдельной рубрики в классификацию Адо-Булатова, резонно противопоставляя ее бронхиальной астме sui generis. Конечно, далеко не всегда удается с категоричностью отличить осложненную бронхиальную астму от осложнившей хронический бронхит или хроническую пневмонию.



Я не склонен упрощать эту очень сложную дифференциальную диагностику, по существу возможную лишь при наблюдении за эволюцией процесса с самого его начала, что и определяет исключительное значение диагностики заболевания на самых ранних этапах его возникновения, значение постоянного диспансерного наблюдения за такими больными. Конечно, если наш первый контакт с больным происходит тогда, когда у него уже есть приступы удушья и в межприступном периоде констатируется хронический бронхит II или III стадии и при этом нет информации от врачей, ранее наблюдавших больного, о том, что чему предшествовало, то едва ли возможна дифференциальная диагностика между этими вариантами заболевания.

Возвратимся к больному и попытаемся установить аллергологические особенности межриступного периода у него, этиологическую и патогенетическую форму, патогенетическую стадию, клиническую стадию его заболевания, а также наличие осложнений.

При исследовании промывных вод из бронхов, полученных катетером, среди немногочисленных клеточных элементов преобладают эозинофилы. Эти данные, с одной стороны, подтверждают аллергический генез процесса в дыхательных путях, с другой — его атопичность.

Для решения вопроса об этиологической и патогенетической форме прежде всего необходимо проанализировать данные аллергологической диагностики.

Больному были поставлены скарификационные пробы с аллергенами из пыльцы злаковых трав, сорняков и деревьев, домашней и гостиничной пыли, пуха-пера, шерсти кролика, перхоти лошади. Пробы с пыльцевыми аллергенами отрицательные, с домашней и гостиничной пылью слабоположительные (+), с пухом-пером положительная (+ +), с перхотью лошади сомнительная (+). Аллергена из рыбьей чешуи у нас не было. На внутрикожное введение пылевых аллергенов реакция резко положительная (+ + + +) через 10 мин, был наложен жгут, а волдыри на месте проб обколоты адреналином. Внутрикожные пробы с бактериальными аллергенами отрицательные, лишь со стафилококком слабоположительная (+). Следовательно, у больного общая сенсибилизация к разным видам пыли и к некоторым эпидермальных аллергенам. Такое сочетание дало право считать, что и пылевая сенсибилизация обусловлена эпидермальными компонентами пыли. Особенно впечатляющи данные анамнеза о воздействии рыбьего эпидермального аллергена. Здесь нельзя не считаться с фактом общности антигенных свойств эпидермиса разных животных: птиц, млекопитающих, рыб.

Оба вида пыли и эпидермальные аллергены, с которыми у больного положительные кожные пробы, были введены в иммунологическую систему в качестве антигенов в реакции дегрануляции базофилов (непрямую), которая оказалась положительной со всеми из них, кроме перхоти лошади. В реакцию повреждения нейтрофилов введены аллергены из стрептококка, кишечной палочки и стафилококка; реакция с последним оказалась слабоположительной (или сомнительной). Кроме того, все перечисленные аллергены были введены в РСК при низкой температуре, оказавшуюся отрицательной, и пассивной гемагглютинации, которая оказалась положительной только с аллергеном из пуха-пера. В реакции пассивного переноса по Праустницу-Кюстнеру (двум добровольцам) введены аллергены из домашней пыли и перхоти лошади (одному), из гостиничной пыли и перхоти человека и пуха-пера (другому), а третьему добровольцу произведен пассивный перенос гиперчувствительности с лейкоцитами по Вальверу-Бауману с введением внутрикожно через 4 дня после такого же введения 0,25 мл взвеси лейкоцитов, аллергена из стафилококка. Реакция оказалась положительной с обеими видами пыли (+++), пухом-пером (+++), перхотью лошади (+ +) и стафилококком (+).

Это позволило с еще большей уверенностью считать, учитывая, в основном, положительную корреляцию результатов кожных проб, реакций пассивного переноса и иммунологических реакций, что у больного поливалентная, преимущественно эпидермальная, атоническая общая сенсибилизация, протекающая на фоне моновалентной слабовыраженной общей бактериальной сенсибилизации стафилококком.

Хочу еще раз обратить внимание также на спектр различных классов иммуноглобулинов и биоактивных аминов у нашего больного, что также свидетельствовало о превалировании атопии над гиперчувствительностью замедленного типа. Сдвиг спектра различных классов иммуноглобулинов произошел за счет значительного увеличения уровня IgE, а биоактивных аминов — за счет увеличения содержания гистамина и снижения гистаминопектического индекса, что характерно больше для атопии.

 

Данные литературы об уровне различных классов иммуноглобулинов и биоактивных аминов у больных бронхиальной астмой разноречивы. При анализе причин этой разноречивости у нас создалось впечатление, что приводимые данные зачастую относятся к разным заболеваниям (бронхиальной астме и бронхоастмоидному синдрому), но обобщаются под видом бронхиальной астмы. Кроме того, не всегда учитывается этиологическая и патогенетическая форма заболевания, а также фаза течения его (ремиссия или обострение, предприступный период, приступный период, послеприступный период, предастматическое состояние, астматическое состояние, постастматическое состояние). Как свидетельствуют данные Г. П. Банковской относительно иммуноглобулинов и Н. А. Банды относительно биоактивных аминов, при перечисленных формах, фазах и периодах течения показатели разные. Следовательно, оценивать и сравнивать показатели можно не при бронхиальной астме вообще, а при соответствующих формах и этапах течения заболевания.

Следующая задача, которая стояла перед клиникой,- это выяснить, насколько этиологические факторы, обусловливающие общую сенсибилизацию, имеют значение в местной сенсибилизации дыхательных путей, т. е. являются ли они или какие-либо из них причиной бронхиальной астмы у нашего больного.

Больному пока из-за небольшого отрезка времени не успели провести ингаляционные провокационные пробы с теми аллергенами, которые дали положительные ответы в кожных пробах и тех реакциях, в которые они вводились.

А сейчас остановимся на этиологии бронхиальной астмы. Бронхиальная астма, первичная и синдромная, прежде всего отличается по этиологии. При бронхиальной астме этиологическими факторами являются аллергены. Этиологией синдромной бронхиальной астмы являются разнообразные ранее перечисленные заболевания дыхательной системы и факторы, их обусловливающие, прежде всего микроорганизмы.

Аллергены, как известно, могут поступать в организм из внешней среды (экзоаллергены) и образовываться в самом организме (эндоаллергены). С этой точки зрения можно выделить бронхиальную астму экзоаллергическую и аутоаллергическую (последняя встречается очень редко).

Чаще этиологическим фактором бронхиальной астмы являются те экзоаллергены, которые поступают в организм через дыхательные пути — пневмоаллергены. Однако это не значит, что развитие астмы не могут вызвать контактные либо пищевые аллергены.

Экзоаллергены можно разделить на следующие группы, которые могут обусловить известное своеобразие в течении бронхиальной астмы.

Неинфекционные аллергены — это аллергены растительного происхождения. Чаще всего это пыльца растений, вызывающая развитие поллинозов и пыльцевой бронхиальной астмы (сенной астмы).

Химические аллергены. Эти аллергены приобретают все большее значение.

Лекарственные аллергены.

Бытовые аллергены. Прежде всего — это пыль (комнатная, гостиничная, библиотечная), которую многие считают универсальным аллергеном, так как она содержит многие вещества: остатки пищи, уличную пыль, минеральные вещества, засохших насекомых, пух-перо, волосы, слущенный эпидермис, бактерии, клещи, косметические вещества (пудра) и, что особенно важно в настоящее время, различные, химические вещества, элементы деструкции синтетического линолеума и других пластиков, применяемых при

отделке жилых и общественных помещений.

Пищевые аллергены. О них было подробно сказано в статье по пищевой аллергии.

Эпидермальные аллергены — это аллергены животного происхождения: лошадиная перхоть, шерсть собак, кошек, пух птиц (куры, голуби, канарейки, попугаи) и проч. В последние 10 лет стало известно о клещах рода Dermatophagoides, обитающих в домашней пыли, содержащей пух-перо, поскольку эти клещи размножаются в этих эпидермальных ингредиентах. Эти клещи получили еще название постельных, поскольку их присутствие в пуховых перинах, подушках, как правило, редко дезинфицируемых, доказано. Из культур этих клещей изготовлены аллергены.



Аллергены инфекционного и паразитарного происхождения: бактерии, вирусы, грибы, гельминты, простейшие. Принято считать, что сенсибилизирующее действие оказывают патогенные и непатогенные микроорганизмы, но только в неживом состоянии, будучи растворимыми в тканевой жидкости. Отсюда понятно, почему так часто инфекционная аллергия и, в частности, бактериальная бронхиальная астма сопровождается аутоиммунным компонентом. Именно в силу значительной общности антигенных свойств бактерий и тканей, в которых они обитают. Но такая частота аутоиммунного компонента отмечена лишь при том варианте астмы, когда имеются очаги инфекции в легких (хронический бронхит — III стадия, бронхоэктазии, пневмония). Вариант бактериальной бронхиальной астмы, при котором нет очагов инфекции, как правило, не сопровождается аутоиммунизацией. Нужно отметить, что существует весьма распространенное мнение о чуть ли не обязательном наличии очагов инфекции при бактериальной бронхиальной астме. Если стать на путь этих суждений, то тогда придется допустить наличие очагов скопления пыльцы при пыльцевой астме, эпидермиса — при эпидермальной и т. д. А почему не могут сенсибилизировать бактерии из среды их обитания во внешней среде и в организме — с кожи, дыхательных путей и проч.? Разумеется, в дальнейшем на определенном этапе развития заболевания могут возникнуть очаги инфекции, трансформирующие сенсибилизацию и аллергический процесс в дыхательных путях.

Этиологическая роль эндоаллергенов (аутоаллергенов) при бронхиальной астме изучена мало.

В настоящее время к аутоаллергической относится та патогенетическая форма, которая развивается в связи с воздействием эндоаллергенов, образующихся при дегенеративных, ишемически-некротических процессах в тканях (инфаркте миокарда, инфаркте мозга, трансплантации тканей, ожогах, отморожениях) и при спонтанной аутоиммунизации, переходящей в аутоагрессию (при коллагенозах).

Больные бронхиальной астмой часто не связывают начало своего заболевания с обстоятельствами, при которых удается усмотреть возможность влияния на организм того или иного аллергена, и считают началом заболевания простуду, острый трахеобронхит. Последний по тем или иным причинам принимает затяжное течение, на каком-то этапе кашель становится приступообразным, сопровождается затруднением выдоха, и больному ставят диагноз астматического бронхита. Далее болезнь прогрессирует, появляются приступы удушья, и тогда больному ставят диагноз — бронхиальная астма. Ганзен-Прусс и Гудман в 1944 г. установили, что бронхи и легкие становятся способными к реализации местной сенсибилизации в аллергическую реакцию лишь после предшествующего поражения (охлаждение, острая аденовирусная инфекция, травма).

Сказанное привело к переоценке данных анамнеза, к тому, что многие стали связывать астму с инфекционным заболеванием (острым или хроническим) дыхательных путей чуть ли не в 90% случаев.

Анализ материалов по этиологии бронхиальной астмы, проведенный в нашей клинике, заставляет изменить взгляды на этиологическую структуру бронхиальной астмы. На основании аллергологической диагностики, в которой кроме аллергологического анамнеза и кожных проб использованы провокационные ингаляционные пробы, установлено наличие атонической астмы в 20,6%, бактериальной — в 77,4% и агиология не установлена в 3% случаев. Многолетнее наблюдение за этими больными в динамике привело к убеждению, что результаты кожных и ингаляционных проб не стабильны, они изменяются в зависимости от длительности болезни до одного года, по данным кожных проб — атония выявлена в 49 %, а бактериальная сенсибилизация в 22,4% случаев, по данным ингаляционных проб — атоническая бронхиальная астма в 52%, а бактериальная в 25,5% случаев; в остальных случаях этиологию установить не удалось. При длительности болезни от одного до трех лет включительно по данным кожных проб — атопия установлена в 42,9%, а бактериальная сенсибилизация в 53% случаев, причем если в группе с длительностью до года стадия полиаллергии при бактериальной этиологии заболевания установлена в 13,6%, то при длительности до трех лет — в 80,3% случаев. При длительности заболевания свыше трех лет, по данным кожных проб, атопия выявлена лишь в 19,2%, бактериальная сенсибилизация — в 79,6% случаев, причем поливалентная сенсибилизация увеличилась до 88%, а по результатам ингаляционных проб — до 91,9% случаев. Следовательно, по мере прогрессирования заболевания увеличивается число случаев с поливалентной сенсибилизацией, число случаев заболевания в патогенетической стадии полиаллергии и число случаев бактериальной этиологии как общей сенсибилизации, так и заболевания. И еще одно важное обстоятельство — несмотря на то, что ингаляционные пробы, по сравнению с кожными, дали возможность выявить больший процент атопической астмы при длительности ее до года, они же позволили констатировать более резкое убывание атопической формы в инфекционно-аллергическую. Таким образом, "свежая астма" более чем в половине случаев является атопической и почти в половине случаев в стадии моноаллергии. Какие необычайные перспективы для специфической иммунотерапии! Как важно выявлять этиологию заболевания, по крайней мере, при длительности его до года. Как важно именно на этом этапе заболевания подводить больного к решению вопроса о целесообразности проведения специфической иммунотерапии. Как важно, чтобы об этом знали участковые врачи и чтобы они сразу же, еще на стадии предастмы, направляли таких больных в аллергологические кабинеты для осуществления этиологической диагностики и решения вопроса о специфической иммунотерапии.

Нужно помнить, что прогрессирование заболевания приводит к возникновению очагов инфекции в бронхах и легких. Ведь именно аэрация, поступление кислорода в терминальные бронхиолы и альвеолы сохраняет их стерильность, взаимодействуя с ферментами, оказывающими бактерицидный эффект на заносящуюся туда микрофлору. А частое и длительное нарушение проходимости бронхов при прогрессировании заболевания приводит к субателектазам, ателектазам, в зоне которых нарушается аэрация, возникают анаэробные условия, благоприятствующие развитию очагов инфекции, присоединению бактериальной сенсибилизации и трансформации небактериальной сенсибилизации в бактериальную, т. е. к изменению этиологии астмы, этиологической и патогенетической форм, т. е. атопической бронхиальной астмы в неатопическую (инфекционно-аллергическую).

Именно при освещении этиологии заболевания я позволил себе высказать соображения о специфической терапии с тем, чтобы подчеркнуть значение исследований по установлению этиологии заболевания. Какими бы трудоемкими и продолжительными они не оказались — это оправдано, поскольку если успешно и достоверно установлена этиология бронхиальной астмы, только это и открывает путь для решения вопроса о целесообразности наиболее успешной терапии — специфической иммунотерапии.

Мне хотелось бы в этой статье коснуться современных представлений о патогенезе бронхиальной астмы. Еще совсем недавно при освещении патогенеза бронхиальной астмы приводились теории патогенеза: аллергическая, наследственная, неврогенная, эндокринная и другие, причем все они противопоставлялись одна другой. К настоящему времени накоплено огромное количество фактов как в клинике, так и в эксперименте, неопровержимо свидетельствующих о том, что бронхиальная астма — аллергическое заболевание.

 

Легкие при бронхиальной астме становятся шоковым органом. Это обусловлено рядом моментов, так как кроме сенсибилизации общей имеет место сенсибилизация местная. Сенсибилизация осуществляется пневмоаллергенами. При инфекции в легких также возможна сенсибилизация, которая вызывает вторичную астму. Легкие обладают огромной альвеолярной поверхностью, усиленной васкуляризацией, повышенной чувствительностью хеморецепторов к шоковым ядам, в частности к гистамину.

Таким образом, антигены или вещества, приобретающие антигенные свойства в организме, в слизистой бронхиол или в их стенке вступают во взаимодействие с антигеновосприимчивыми клетками, т. е. происходит аллергическая реакция. Это I фаза патогенеза бронхиальной астмы.

II фаза патогенеза отражает патохимическую стадию аллергического процесса. Для этой фазы характерно выделение клетками-мишенями "шоковых ядов" — М-веществ (медиаторов аллергической реакции) , преимущественно гистамина и гистаминоподобных веществ. Выделение их происходит преимущественно при атопической астме и усугубляет развитие процесса. Гистамин, например, кроме действия на сердце (тахикардия, положительное инотропное действие), сосуды (расширение капилляров), кишки (усиленная перистальтика их и спазм), вызывает сокращение матки, усиливает секрецию и т. д. Но самое главное в данном случае — это действие гистамина на бронхо-легочный аппарат. Он вызывает спазм бронхиол и сосудов малого круга кровообращения. Из характеристики влияния гистамина на организм вытекает, что уже только одно его действие на бронхо-легочный аппарат способно вызвать альвеолярную гипоксию и гипертензию в малом круге кровообращения, т. е. то, что характерно для прекапиллярной формы недостаточности легких.

Действие других "шоковых ядов" (ацетилхолин, серотонин, брадикинин, гепарин и др.) на бронхиолы и легочные сосуды не изучено так обстоятельно, как действие гистамина, но тем не менее известно, что каждый из них обладает не менее интенсивным действием, хотя и не аналогичным гистамину.



Во второй фазе патогенеза при неатопической бронхиальной астме биоактивные амины играют меньшую роль, но есть основания полагать, что при этом преобладает роль лимфокинов.

III фазой патогенеза является образование воспалительного, инфильтрата. Очаг или очаги аллергического воспаления располагаются в слизистой и в стенках бронхиол. В очаги воспаления мигрируют клеточные элементы (эозинофилы, лимфоциты, тучные клетки, макрофаги и т. д.). Воспалительные инфильтраты сами по себе нарушают функцию шокового органа. В случае бронхиальной астмы они нарушают проходимость бронхов, в результате чего развиваются обтурационные ателектазы и обтурационная эмфизема легких. Кроме того, очаги аллергического воспаления неизбежно становятся источником рефлексов. Очаги аллергического воспаления в таком чрезвычайно богатом рецепторами органе, как легкие, становятся как бы инородным телом.

При попадании инородного тела в дыхательные пути начинается антиперистальтика бронхов, кашель и проч., рефлекторное появление которых имеет одну цель — вытолкнуть из дыхательных путей инородное тело. В случае аллергического воспаления инородное тело интимно связано со стенкой бронха, и всевозможные рефлекторные движения остаются бесплодными. Таким образом, наличие аллергического воспаления является одним из патогенетических моментов IV фазы патогенеза бронхиальной астмы — рефлекторной фазы.

Здесь необходимо еще раз подчеркнуть, что кроме безусловных рефлексов, связанных с очагами аллергического воспаления, реактивность нервной системы изменяется под воздействием на нее антигенов и "шоковых ядов".

Безусловный рефлекс имеет сложный механизм. Возникают импульсы, которые по центростремительным волокнам направляются в центральную нервную систему, где рефлекс замыкается. По центробежным волокнам импульс направляется к рабочим органам — эффекторам бронхиальной мускулатуры и сосудам малого круга кровообращения, в известной мере избирательно к адренергическим рецепторам. Замыкаясь на разных уровнях центральной нервной системы, он может осуществляться и по типу аксон-рефлекса. Рабочими органами здесь обычно являются мускулатура бронхов и сосуды малого круга кровообращения, а также скелетная мускулатура, обеспечивающая дыхательные движения. Как это установлено с помощью пневмоспирографии, дыхательные движения являются не пассивным актом, они тесно взаимосвязаны с движениями гладкой мускулатуры бронхов, тонусом сосудов легких. Другими словами, дыхательные движения и бронхолегочная динамика регулируются центральной нервной системой.

Следовательно, в результате описанных патогенетических моментов нервная система оказывается в состоянии готовности к повышенной рефлекторной деятельности, а раздражение рецепторов дыхательных путей (очагами аллергического воспаления) приводит к рефлекторной дискинезии бронхов сосудов малого круга и скелетных мышц, обеспечивающих дыхательные движения.

Еще Андрей Родосский в своей докторской диссертации, опубликованной в 1863 г., полагал, что в генезе удушья при "одышке бронхов" основное значение имеет "судорожное сокращение мышечных волокон бронхов" и что "оно может быть вызвано путем рефлекса".

В нашей клинике воздерживаются от термина "бронхоспазм", так как, по-видимому, бронхоспазм имеет место лишь в начале подобного рефлекса, а в дальнейшем, наоборот, скорее развивается бронхопарез.

Клиницистам хорошо известны факты, когда бронхорасширяющие средства не только не помогают больному, но и ухудшают его состояние.

Ряд патоморфологов при описании патоморфологической картины бронхиальной астмы при затяжном и неосложненном течении заболевания отмечает, что часть бронхов расширена. Патоморфологические исследования легких животных, убитых после экспериментального воспроизведения у них бронхиальной астмы, дали возможность выявить, наряду со спазмированными бронхами, резкое расширение их.

Важным моментом в подобных безусловно-рефлекторных реакциях является то, что не всегда площадь поражения (объем аллергического воспаления) адекватна зоне рефлекторного воздействия рабочего органа. Конечно, чем обширнее площадь аллергического воспаления, тем в большем числе разветвлений бронхиального дерева с обеих сторон происходит дискинезия. Но нельзя не считаться с тем, что при измененной реактивности нервной системы небольшой очаг аллергического воспаления может оказаться безусловным раздражителем, способным обусловить тотальную дискинезию бронхиол. Я здесь не разбираю еще не совсем уточненных вопросов о взаимосвязи между бронхоспазмом и спазмом сосудов малого круга кровообращения, но считаю нужным подчеркнуть, что бронхиальная астма — это не только нарушение проходимости бронхов, но и гипертензия малого круга кровообращения, что было доказано в нашей клинике при венозной катетеризации легочной артерии.

В литературе широко освещался вопрос об отношении бронхиальной астмы к кортико-висцеральной патологии. Высказывали даже крайние мнения о том, что бронхиальная астма — это кортико-висцеральное заболевание.

Бесспорным является тот факт, что при бронхиальной астме возникают патологические условные рефлексы. Ведь именно с этих позиций можно объяснить ряд фактов. Например, приступы бронхиальной астмы возникают у больной от запаха ландыша, однако достаточно больной увидеть рисунок цветка ландыша, как у нее немедленно появляется приступ астмы.

Другой случай, о котором я узнал от академика М. А. Ясиновского. У больного приступы бронхиальной астмы возникали ночью. При этом больной обычно поднимается и распахивает окно. Поток свежего воздуха быстро нормализует состояние организма, и больной может продолжать сон. Однажды ночью при появлении приступа больной не смог в темноте быстро распахнуть окно и в нетерпении локтем вышиб стекло. Приступ прекратился, и больной уснул. Утром он обнаружил, что выбил стекло не оконное, а из стенных часов.

Несомненный интерес в этом плане представляет наблюдение Е. И. Лихтенштейна. У больной приступы астмы появлялись в одно и то же время ночью. На это время был настроен будильник; таким образом возникновение приступа астмы сочеталось со звоном будильника. После нескольких таких сочетаний будильник был настроен на более раннее время — его звон обусловливал начало приступа, в дальнейшем оказалось возможным переносить приступы астмы на любое время суток в соответствии с настройкой будильника. Однажды будильник не завели — и приступа не было.

На базе любого безусловного рефлекса может возникнуть условный рефлекс. В клинике известно немало случаев развития приступов бронхиальной астмы при попадании больного в одну и ту же обстановку и при воздействии одного и того же условного раздражителя.

С позиций доминанты Ухтомского можно объяснить ухудшение течения заболевания при присоединении других заболеваний и наоборот — наступление ремиссии при возникновении других заболеваний, особенно сопровождающихся высокой температурой (пневмония, грипп и т. д.). Понятно, что усиление или ослабление рецидива бронхиальной астмы при этом зависит от того, является ли "застойный очаг возбуждения", т. е. очаг, обусловленный замыканием многочисленных рефлексов, связанных с четвертой, рефлекторной фазой патогенеза этого заболевания, доминантным, обладает ли он способностью к суммированию возбуждений. В этом случае интеркуррентное заболевание отягощает течение астмы. Если доминантным окажется "очаг возбуждения" присоединившегося заболевания, то этот очаг как бы отвлечет на себя возбуждение из астматического очага. В этом случае приступы астмы ослабляются либо прекращаются. В этом плане яркий пример, который приводит профессор Т. Т. Глухенький — прекращение приступов бронхиальной астмы в связи с развитием острого инфаркта миокарда. Есть наблюдения, что сочетание бронхиальной астмы и гипертонии носит конкурирующий характер. Следует, однако, учитывать, что на высоте приступа астмы, особенно затянувшегося, возможна гипертензия.

Все условные рефлексы возникают на базе безусловных. Следовательно, существует лишь условно-рефлекторный компонент бронхиальной астмы. Сказанное, таким образом, позволяет подчеркнуть, что бронхиальная астма не является кортико-висцеральным заболеванием, но на определенных этапах ее могут возникать условные рефлексы, угасающие, если они не будут подкрепляться безусловными. Другими словами, их существование связано с базой, на которой они возникают.

Кроме нервной системы, немалую роль играет гормональный фон. Так, известно, что у женщин часто приступы бронхиальной астмы связаны с функцией яичников: перед менструациями приступы обычно учащаются, становятся более тяжелыми, при беременности они могут исчезнуть вовсе, климакс может совершенно изменить течение астмы. Отмечается иногда сочетание бронхиальной астмы с базедовой болезнью и с микседемой. О возможной роли гормонов передней доли гипофиза и коркового вещества надпочечных желез в патогенезе бронхиальной астмы свидетельствует эффективная кортикостероидная терапия этого заболевания и уменьшение выделения с мочой 17-кетостероидов в момент приступа бронхиальной астмы.



Следует отметить, что закономерного или хотя бы частого развития бронхиальной астмы ни при одном из известных эндокринных заболеваний не отмечается. Поэтому нет прямых оснований рассматривать бронхиальную астму как заболевание, зависящее от нарушений со стороны желез внутренней секреции. Но, с другой стороны, можно полагать, что эндокринные нарушения, при которых возникает бронхиальная астма, так или иначе приводят к дефициту кортикостероидов в организме, что и обусловливает готовность к аллергическим реакциям (в частности, в шоковом органе — в бронхах). Несомненно существенна роль "адаптивных" гормонов в формировании аллергического воспаления вообще и в бронхолегочной локализации его в частности, т. е. при бронхиальной астме.

Из приведенных сведений о патогенезе бронхиальной астмы вытекает, что различные теории патогенеза этого заболевания (неврогенная, аллергическая, инфекционная, эндокринная и т. д.) можно рассматривать только во взаимосвязи друг с другом, только как дополняющие друг друга, но обязательно с позиций аллергии как основы бронхиальной астмы.

Касаясь патогенеза вторичной, синдромной бронхиальной астмы, следует сказать, что процессы, обусловливающие нарушение проходимости бронхов (острый и хронический бронхит, пневмония, опухоли, инфаркт и т. д.), являются, прежде всего, безусловным раздражителем для весьма чувствительных в этих случаях рецепторов бронхов и легких. Таким образом, дискинезия бронхов и нарушение проходимости их — есть результат безусловного рефлекса, на базе которого, как и в случаях первичной бронхиальной астмы, может образоваться условный рефлекс; во-вторых, этиологические факторы перечисленных процессов и денатурализованная ткань бронхов под воздействием этих факторов обусловливают сенсибилизацию организма и, в частности, бронхов и легких, трансформирующуюся в бактериальную аллергию и аутоаллергию.

Лечение бронхиальной астмы

Прошло около месяца после того, как мы последний раз видели нашего больного бронхиальной астмой. За это время закончено его обследование и решено начать специфическую иммунотерапию аллергенами, обусловливающими заболевание.

Больному проведены провокационные ингаляционные пробы, оказавшиеся отрицательными. Проведены ингаляционные пробы с домашней и гостиничной пылью. Проба с домашней пылью положительная, с гостиничной — сомнительная. Положительна также проба с аллергеном из пуха-пера. С перхотью лошади проба отрицательна. Следовательно, есть основание считать, что у нашего больного бронхиальная астма атопическая — пылевая и эпидермальная.

Для того чтобы вы убедились в несомненной целесообразности специфической иммунотерапии, хочу сообщить результаты рентгенологического и бронхоскопического исследований, поскольку они дают представление о состоянии бронхов во внеприступном периоде астмы. На рентгенограмме во внеприступном периоде умеренное усиление бронхососудистого рисунка. Во время приступа слизистая бронхов красно-синюшного цвета, резко диффузный отек ее, местами белесоватые пятна (как бы от натяжения), места деления бронхов (шпоры) закруглены, просвет резко сужен, а некоторые из сегментарных бронхов полностью закрыты, хотя другие зияют, несмотря на то что слизистая их также резко отечна (парез). Просвет устьев бронхов во время дыхательных движений почти неподвижен. В зияющих бронхах — желеподобная клейкая слизь желто-серого цвета. Во внеприступном периоде слизистая умеренно гиперемирована, отек незначительный диффузный, слизи не обнаружено. Следовательно, у нашего больного во внеприступном периоде можно констатировать I стадию хронического бронхита — эндобронхит.

Все сказанное обосновывает показания к специфической иммунотерапии. Больному уже проведено аллергометрическое титрование, которое позволило рекомендовать лечение комбинацией аллергена из домашней пыли и пуха-пера.

Лечение бронхиальной астмы представляет сложную проблему. То, что для лечения бронхиальной астмы применяется бесчисленное количество средств и большинство из них вначале обеспечивает относительно благоприятный ближайший эффект, усложняет проблему лечения, так как, пожалуй, нет такого отдельного средства, которое давало бы надежные отдаленные результаты, излечивало бронхиальную астму.

В самом подходе к лечению больного астмой существуют, по крайней мере, две ошибки. Во-первых, в большинстве руководств, учебников, монографий рекомендуется выделить в лечении астмы два этапа: лечение приступа и лечение заболевания в межприступном периоде. При этом подчеркивается, что "методы и цели на этих двух этапах различны". Во-вторых, при изложении лечения бронхиальной астмы большинство авторов лишь перечисляют разнообразные, подчас многочисленные средства, освещают фармакодинамику этих средств, указывают положительные и отрицательные стороны при применении того или иного средства и методику применения их, но не указывают, на каком этапе заболевания какой из компонентов патогенеза блокируется или стимулируется тем или иным средством.

Многолетний опыт лечения больных бронхиальной астмой убеждает в том, что вряд ли целесообразно противопоставлять методы и цели при лечении приступа бронхиальной астмы лечению в межприступном периоде. Разделение лечения астмы на лечение приступа и межприступного периода приводит к тому, что значительная часть больных лечится только во время приступа, пользуется в основном симптоматическими средствами, а болезнь прогрессирует как за счет самого аллергического процесса, так и развития хронической легочной и легочно-сердечной недостаточности. Следовательно, задача сводится к тому, чтобы лечить астму вне зависимости от фазы течения ее. Наличие или отсутствие у больного приступа должно влиять не на принцип, а лишь на отдельные компоненты комплексного лечения. Опыт убеждает также в том, что нет и, пожалуй, не может быть какого-либо одного средства лечения бронхиальной астмы, необходимо комплексное лечение, включающее средства, действующие на разные звенья патогенеза бронхиальной астмы.

Известно, что бронхиальная астма — это аллергоз, в основе которого лежит аллергическая реакция как химергического (атоническая астма), так и китергического типа (неатопическая астма). Аллергическое воспаление при этом локализовано в субсегментарных и внутридольковых бронхах. Имеются два основных звена патогенеза: первое, главное звено — аллергическая реакция, второе звено — рефлекс. Аллергическое воспаление является безусловным сигналом, реализующим второе звено — безусловный рефлекс. Следовательно, при лечении приступа жизненно важно разорвать рефлекторную дугу, воздействуя на все ее участки, и лишь при неэффективности этого воздействия приходится использовать быстро действующие противоаллергические средства так, как при анафилактическом шоке, острых атопиях типа отека Квинке угрожающих локализаций. Во внеприступном периоде бронхиальной астмы мероприятия направляются на лечение аллергического процесса. Таким образом, повторяю, лечение бронхиальной астмы должно быть комплексным. Оно должно быть по возможности этиологическим, как правило, патогенетическим и, наконец, при необходимости — симптоматическим.

К этиологической терапии относятся мероприятия по прекращению контакта больного с аллергеном, вызывающим заболевание, т. е. прекращение введения лекарственных средств, обусловивших развитие астмы, перевод на работу в другое помещение, изменение профессии, переезд в зону теплого климата при холодовой астме, в отдельных случаях при пыльцевой астме (и неэффективности специфической иммунотерапии) может быть рекомендован переезд в благоприятную географическую зону, устранение определенных животных при эпидермальной астме, замена постели при сенсибилизации к пуху-перу, при наличии очагов инфекции, обусловивших вторичную астму, — санация их, вплоть до ликвидации хирургическим путем.



Патогенетическая терапия показана тогда, когда этиологическая терапия по тем или иным причинам невозможна. Патогенетическая терапия бронхиальной астмы предусматривает воздействие на два, главных звена патогенеза: аллергический процесс и рефлекс. Для воздействия на аллергический процесс используют иммунотерапию (специфическую, полуспецифическую и неспецифическую) и лишь тогда, когда это невозможно ввиду ургентности состояния или неэффективно, применяют лекарственные средства, блокирующие аллергическую реакцию.

Известно, что специфическая иммунотерапия эффективна в патогенетической стадии моноаллергии заболевания. Нужно подчеркнуть, что сенсибилизация может быть поливалентной, а заболевание — в стадии моноаллергии. При полиаллергической стадии заболевания специфическая иммунотерапия эффективна, когда в межприступном периоде или нет бронхита или последний в I стадии.

Механизм специфической иммунотерапии освещен в специальной лекции, и там же приведены методы этой терапии при атопиях. Механизм специфической иммунотерапии бактериальными аллергенами основан на тех же принципах. А. Д. Адо полагает, что происходит трансформация аллергической реакции китергического типа в иммунитет. В сегодняшней лекции есть необходимость дополнить эти данные специфической иммунотерапией неатопической инфекционно-аллергической (бактериальной) бронхиальной астмы.

Принцип специфической иммунотерапии микробными аллергенами такой же, как немикробными. Но имеется ряд особенностей. Прежде всего, эта терапия может осуществляться разными препаратами: растворимыми бактериальными аллергенами, аутовакциной, гетерогенной вакциной, комбинированной вакциной. Аллергены можно вводить подкожно и внутрикожно. Имеются сообщения о возможности введения аллергенов оральным и ингаляционным путем; последний высокоэффективен при пыльцевой астме. Но опыт свидетельствует о преимуществе внутрикожного пути, во-первых, в силу того, что при этом способе процесс антителообразования в 10 раз интенсивнее, чем при подкожном, кроме того, возможность коррекции доз здесь также больше, поскольку местные реакции на введение аллергенов выявляются более четко и общие реакции отмечаются очень редко.

Необходимо подчеркнуть, что наращивание доз, интервалы между инъекциями должны осуществляться строго индивидуально в зависимости от переносимости. Комбинацию микробных аллергенов составляют по тем же правилам, как и неинфекционных аллергенов. Первоначальная доза определяется аллергометрическим титрованием. В каждом отдельном случае приходится решать вопрос либо о проведении повторных курсов специфической иммунотерапии, либо о сохранении на длительное время поддерживающих доз аллергена. Последний вариант обычно устанавливается при уменьшении интервалов между повторными курсами.

Если специфическая иммунотерапия нецелесообразна ввиду полиаллергической стадии заболевания, или если неэффективна, или не удалось выявить аллерген, у нас в клинике применяют полуспецифическую иммунотерапию.

При атопической астме применяется аутосыворотка, приготовленная из крови, взятой на высоте обострения астмы. Сыворотка вводится внутрикожно, начиная с 0,1 мл через день или при реакции на введение через 2-3 дня, всего 7 инъекций. С каждой последующей инъекцией, если состояние больного позволяет,- доза повышается на 0,1 мл, если не позволяет, доза не повышается, создается "плато". Опыт показывает, что самые сильные реакции в виде усиления удушья, артральгии, крапивницы и прочих возникают после третьей и четвертой инъекции. Принцип лечения основывается на предположении о выработке в ответ на введение аутосыворотки антител второго порядка, играющих роль блокирующих. С помощью реакции пассивного переноса у ряда больных, леченных этим методом, были обнаружены блокирующие антитела. Эффективность метода достаточно высокая — до 40% положительных результатов, но, конечно, он уступает по эффективности специфической иммунотерапии.

При неатопической бактериальной бронхиальной астме одним из методов полуспецифической иммунотерапии является применение аутолимфоцитолизатов. Предпосылкой к введению в организм аутолимфоцитолизатов, полученных при обострении процесса, являлось предположение в том, что в этом периоде увеличивается количество сенсибилизированных лимфоцитов, аутоиммунизации которыми может обусловить образование аутоантилимфоцитарной сыворотки, способной блокировать по аналогии с гетерологической антилимфоцитарной сывороткой число сенсибилизированных лимфоцитов, играющих, как известно, ведущую роль в гиперчувствительности замедленного типа, т. е. оказывать иммунодепрессивное действие.

Методика применения аутолимфоцитолизатов с целью лечения бронхиальной астмы разработана в нашей клинике А. Н. Харжевской. Установлено, что наибольший титр антител к лимфоцитолизату обнаруживается через 3-5 дней после обострения заболевания. Именно в этом периоде производится забор крови для выделения из нее лимфоцитов. Получение их включает два этапа: выделение общей популяции лейкоцитов из цельной крови путем осаждения эритроцитов и выделение лимфоцитов методом многократного отмывания и фильтрации из общей популяции. Лизат из лимфоцитов или взвесь лимфоцитов используется как тканевой антиген для введения в иммунологические реакции in vitro и для реакций in vivo: пассивного переноса чувствительности по Праустницу-Кюстнеру и для внутрикожной пробы. Препарат назначается при положительных ответах. Препарат вводится внутрикожно через день на внутреннюю поверхность предплечья, начиная с 0,05 мл. Доза постепенно увеличивается до 0,15 мл. Курс лечения — 6 инъекций. На 3-4-й инъекции отмечается реакция на введение препарата, чаще всего в виде кратковременного обострения заболевания. Если это обострение продолжается более суток, следующая инъекция производится спустя сутки после прекращения реакции. К концу лечения состояние больных, как правило, улучшается, но стойкий эффект отмечается в более поздние сроки, чаще через 2 месяца. Попытка проводить лечение более длительным курсом приводила к повторному обострению заболевания. Из 54 больных бронхиальной астмой, которым проводилось такое лечение, у 32 значительное улучшение отмечалось в течение 2,5 лет (дальнейшее наблюдение не проводилось).

Один из вариантов лечения аутолимфоцитами сводится к тому, что лизат лимфоцитов вводится таким же образом, но если реакция интенсивная и дальнейшее введение препарата слишком тягостно для больного, то на высоте обострения забирается кровь, из которой готовится аутоантилимфоцитарная сыворотка, которая в дальнейшем вводится ежедневно внутрикожно, начиная с 0,1 мл. Доза постепенно увеличивается до 0,2 мл. Всего 8 инъекций. Третья-четвертая инъекции ААЛС также вызывают реакцию. При этом варианте положительный эффект отмечен у 2/3 больных.

Лечение аутолимфоцитами, по-видимому, перспективно при строгих показаниях, хотя многое в механизме действия нуждается в уточнении.

Уже было сказано, что при длительном течении бронхиальная астма независимо от того, какова была этиология заболевания вначале, трансформируется. Кроме того, присоединяется аутоиммунный компонент, о чем свидетельствует не только появление и нарастание титра различных (неполных и полных гемагглютинирующих, преципитирующих, цитолитических) противолегочных антител и легочного антигена, но и появление цитопатического эффекта лимфоцитов на клетки-мишени — фибробласты.

Одним из методов полуспецифической иммунотерапии, направленной, в основном, против аутоиммунизации, является лечение эритроцитами. Этот метод разрабатывается в клинике профессора Г. В. Гургенидзе и в нашей клинике. Метод основывается на наличии общих антигенных свойств эритроцитов и бронхиального эпителия. У нас в клинике Н. Р. Поляк разработала методику лечения препаратом из лизата нативных эритроцитов, полученных при обострении заболевания, ампулированного и хранящегося при низкой температуре. В клинике Г. В. Гургенидзе пользуются высушенными эритроцитами. Аутоэритроцитолизат вводится внутрикожно через день (если состояние больного позволяет), начиная с дозы 0,05, затем 0,1, 0,15, 0,2 мл, всего 7-8 инъекций. Увеличение разовой дозы и интервал между инъекциями устанавливаются индивидуально. Более чем у половины больных (а это обычно больные с тяжелым течением) уже к концу курса значительно смягчались проявления астмы. У 34% больных отмечена стойкая многолетняя ремиссия.

При лечении бронхиальной астмы возможна неспецифическая иммунотерапия. В связи с улучшением этиологической диагностики заболевания, усовершенствованием качества и ассортимента аллергенов и методики специфической иммунотерапии, а также разработкой полуспецифической иммунотерапии неспецифическая иммунотерапия в значительной степени утратила свое значение. Но порой и она эффективна, поэтому я позволю себе перечислить основные методы ее. Эти методы основаны на введении неспецифических аллергенов и образовании антител, которые могут блокировать аллергизирующий антиген.

К неспецифической иммунотерапии относится лечение пептоном (неспецифическим белком), серой, рентгеновскими и ультрафиолетовыми лучами, гистамином. Существует ряд комбинированных методов, например применение туберкулина (неспецифический протеин) в сочетании с рентгенотерапией по методу Клевитца.

Остановимся на некоторых из перечисленных средств. Пептон при бронхиальной астме впервые применил Олд в 1921 г. Каждые 4-5 дней внутривенно вводится 0,3 мл 5% раствора пептона. В последующих инъекциях доза повышается на 0,2 мл до шестой инъекции. Пептон можно (и это целесообразнее) вводить внутримышечно (7,5% раствор), внутрь (за час до еды 0,5 мл), внутрикожно (50% раствор, фильтрованный и стерилизованный при 110°, в течение 20 дней ежедневно по 0,05-0,1-0,2 мл).



Ряд авторов сообщают о благоприятных ближайших и отдаленных результатах повторных гемотрансфузий. Опыт нашей клиники свидетельствует о том, что гемотрансфузии целесообразно назначать в дозах от 50 до 150 мл каждые 4-5 дней, 3-5 трансфузий на курс лечения, желательно прямое переливание. Применение микротрансфузий иногда более успешно при сочетании с внутривенным введением 5-20 мл 25 % раствора магния сульфата.

Из неспецифических белков можно применять молоко (после кипячения в течение часа на водяной бане), которое вводится подкожно, начиная с 0,5 мл. Доза ежедневно увеличивается на 0,5 мл и доводится до 3 мл. Еще с 1920 г. Ранке стал лечить астму туберкулином. Рекомендуется вводить, начиная с разведения 1 : 10 000 000, вначале еженедельно по 2 раза, затем — по 1, а в дальнейшем — 1 раз в 2-3 недели. Лечение продолжать в течение года.

Благоприятный эффект даже при тяжелом течении бронхиальной астмы отмечается при введении гамма-глобулина (12-15 мл 10% раствора внутримышечно 1 раз в 20 дней; всего 3-4 инъекции).

При лекарственной и пищевой бронхиальной астме эффективно лечение гистаглобулином. Инъекции производятся подкожно 1 раз в 3 дня, начиная с 0,5, затем 1 мл, а остальные 4 инъекции — по 2 мл.

Из препаратов серы заслуживают внимания прием внутрь и внутривенные вливания 30% раствора натрия тиосульфата, 1 % раствора серы, осажденной в масле (вводить, начиная с 0,1-0,2 мл внутримышечно; дозу можно довести до 1 мл, наращивая ее по 0,1-0,2 мл в день). Есть данные, свидетельствующие о целесообразности сочетания гистаглобулина с препаратами серы (натрия тиосульфатом), главным образом при холодовой бронхиальной астме.

Из шоковых ядов как неспецифических иммунотерапевтических средств применяются, в основном, гистамин и серотонин. Гистамин рекомендуется вводить подкожно ежедневно, начиная с 0,001 мг. Дозу следует довести до 0,1 мг. Можно назначать гальванизацию 1% раствора кислого гистаминфосфата в дистиллированной воде. Компресс из шести слоев шелковой бумаги, смоченной этим раствором, накладывается на правое предплечье с положительным электродом, такой же компресс, смоченный 5 мл изотонического раствора натрия хлорида, — на левое предплечье. Курс лечения — 5 сеансов.

Шоковые яды можно применять и в аэрозолях. Методика применения шоковых ядов в аэрозолях такая же, как и при парентеральном введении их: например, серотонин вводят в ингаляциях, начиная с разведения 1 : 1000.

Кроме указанных способов неспецифической иммунотерапии, как методами выбора, можно пользоваться еще антиретикулярной цитотоксической сывороткой (АЦС) А. А. Богомольца и тканевой терапией. Действующим началом АЦС является антиретикулотоксин, представляющий собой антитело, вступающее при введении в организм в прямую специфическую реакцию с тканью-антигеном. При этом, как отмечает А. А. Богомолец, возникает первичный белковый комплекс антиген + антитело, в норме не существующий в организме и являющийся для него неспецифическим раздражителем.

Вопрос о дозировке АЦС при бронхиальной астме нельзя считать разрешенным. Как известно, действие препарата в малых дозах стимулирует реактивность внутренней среды организма, в больших дозах — угнетает. Однако имеющиеся наблюдения указывают на наибольшее дезаллергизирующее действие совсем малых доз АЦС (0,1-0,2 мл). На курс лечения следует назначать 3-5 инъекций. Препарат можно вводить подкожно и внутрикожно.

К другим методам, также входящим в арсенал средств, влияющих на реакцию шоковой ткани, относится тканевая терапия, в частности терапия алоэ, по В. П. Филатову.

В настоящее время имеется большой арсенал лекарственных средств, действующих на сам аллергический процесс, на антигеновосприимчивые клетки (Т-, В- и А-клетки), обусловливающие иммунодепрессивный эффект (глюкокортикоиды, а также иммунодепрессивные средства цитостатического действия).

Нельзя не сказать о фармакодинамике кортикостероидов при аллергических заболеваниях.

Терапия кортикостероидами является как бы неспецифической коррекцией реактивности организма. Эти препараты действуют противовоспалительно, нормализуя сосудистый тонус, проницаемость стенки сосудов, уменьшая экссудацию, тормозя пролиферацию соединительнотканных элементов и влияя тем самым на тканевой аллергический процесс. Следует напомнить, что кортикостероиды активны в отношении Т-клеток, проявляющих хелперные потенции, без чего невозможна трансформация В-лимфоцитов в плазматические клетки — продуценты антител.

Кортикотропин (адренокортикотропный гормон) перед употреблением растворяется в 1 мл стерильной дважды дистиллированной воды или в стерильном изотоническом растворе натрия хлорида. Вводят по 1 мл внутримышечно 4 раза в сутки, постепенно снижая дозы с 10 до 5 ЕД. Курс лечения 3-6 недель. Вначале отменяют вечернюю инъекцию, а затем и утреннюю.

Кортикостерон-цинк-фосфат более дюрантный (медленно действующий) препарат. Содержимое флакона (25 ЕД) следует развести в 1 мл содержимого ампулы (щелочного фосфата) путем введения шприцем последнего во флакон, взболтать; вводить по 1 мл (20 ЕД) внутримышечно 1 раз в день или через день.

Кортизон назначается по 2-3 таблетки (0,02 г) 2    раза в день в течение 1-2 дней. После получения эффекта доза снижается (на l/4 таблетки каждые 1-2 дня). Для внутримышечного введения препарат выпускается во флаконах, содержащих 10 или 20 мл раствора (250 и 500 мг кортизона), вводится по 2 мл (50 мг) 2 раза в день, в дальнейшем доза постепенно снижается.

Дегидрокортикозон назначается по 1 таблетке 4 раза в день, в дальнейшем при достижении эффекта — по 1 таблетке 1-2 раза в день. Постепенно доза снижается до 1/4 таблетки через день в течение 1-2 недель.

При необходимости внутривенного введения в случаях развития аллергических реакций в жизненно важных органах (тканях) кортизон вводится внутривенно по 15 мг в изотоническом растворе натрия хлорида в течение 6-7 ч.

Медрол назначается внутрь в таблетках по 2- 4 мг 4 раза в сутки после еды. "Шоковая доза" при лечении острого аллергоза может доходить до 40 мг в сутки, хронического — 10-20 мг в сутки. Поддерживающая доза равна 2 мг в сутки.

Триамцинолон также назначается внутрь в таблетках (в 1 таблетке — 4 мг препарата). "Шоковая" доза его равна 24 мг в сутки. Доза снижается чаще быстро, на 2 мг каждые 2-3 дня. Поддерживающая доза — от 2 до 12 мг в сутки. Для профилактики чрезмерного увеличения массы больного при лечении триамцинолоном у нас в клинике применяют тиреоидин 0,5-0,1 г — 2 раза в день; после каждого дня приема тиреоидина 2 дня перерыва.

Кеналог выпускается в таблетках по 2, 4 и 8 мг и в ампулах по 1 и 5 мл; каждый миллилитр содержит 40 мг действующего начала. Система лечения препаратом в таблетках такая же, как триамцинолоном, в ампулах — 1 инъекция 40 мг 1 раз в 20-30 дней. Желательно назначать инъекции после установления поддерживающей дозы препарата в таблетках.

Дексаметазон выпускается в таблетках (1 таблетка содержит 0,5 или 0,75 мг препарата) и в ампулах (1 ампула содержит 4 мг сухого вещества, которое смешивается перед инъекцией с растворителем). "Шоковая" доза — 4-4,5 мг (8 таблеток) в сутки — по 2 таблетки 4 раза в сутки после еды. При тяжелом и остром течении процесса "шоковая" доза может быть доведена до 16 мг в сутки. Поддерживающая доза препарата — от 1 до 4 таблеток в сутки.

 

Следует учитывать, что дексаметазон эффективен и в тех случаях, когда другие кортикостероиды эффекта не оказывают (например, при длительном применении их).

Дексазон выпускается в таких же дозах и расфасовке, как дексаметазон. Обладает менее выраженным минералокортикоидным эффектом. Назначается так же, как дексаметазон.

Не следует смотреть на кортикостероиды как на средства, способные излечить бронхиальную астму. Однако при раннем применении их может оказаться достаточным иногда короткого курса, чтобы наступило клиническое выздоровление. Например, при остром бронхите, затяжном течении его, приступах кашля, наконец, приступах удушья назначается преднизолон, или триамцинолон, или дексазон (по 1 таблетке 2- 3 раза в день до ликвидации приступа астмы и эозинофилов в мокроте). Для этого достаточно четырехдневного приема указанных доз. Затем доза снижается на l/4 таблетки каждые 1-2 дня. Конечно, с помощью кортикостероидов легко ликвидировать начало астмы или предастмы, но нужно помнить о том, что больному при этом обязательно должна быть проведена аллергологическая диагностика с целью раннего назначения специфической иммунотерапии. А кортикостероиды могут заблокировать ответы кожных и провокационных проб, т. е. извратить результаты этиологической диагностики. У нас в клинике аллергологическое исследование проводится не ранее чем через 1,5 месяца после окончания приема кортикостероидов. Следовательно, назначая их, необходимо помнить о предстоящем решении вопроса о специфической иммунотерапии. В тех случаях, когда иммунотерапия, возможно, будет показана, лучше кортикостероиды не назначать. И лишь в острых и тяжелых случаях допустимо подключение их, но парентеральным путем, поскольку при этом они быстрее выделяются и уже через 3 недели возможно проведение аллергологической диагностики.



При хронической бронхиальной астме, но еще не осложненной обтурационной эмфиземой и хронической недостаточностью легких, приходится начинать лечение с больших доз кортикостероидов: 4-6 таблеток преднизолона в день. После достижения эффекта (ликвидация периода приступов, обычно проходит 5-7 дней) доза снижается. Доза снижается на l/4 таблетки каждые 2 дня, пока не будет доведена до двух таблеток в сутки. После этого темп снижения доз замедляют: на l/4 таблетки каждые 5-7 дней. Следует внимательно следить за тенденцией к рецидивированию. При появлении первых признаков рецидивирования нужно немедленно удвоить последнюю дозу. Спустя 5-7 дней, если рецидив не развился, можно вновь сделать попытку снизить дозу. Нередко попытка удается, подчас приходится продлить лечение поддерживающими дозами на более длительное время (желательно через день, в утренние часы). При благополучном состоянии больного дозу снижают до полной отмены препарата.

К сожалению, нередко приходится в течение длительного времени оставлять поддерживающие дозы кортикостероидов. Разделяя мнение И. А. Кассирского о большом значении правильного подбора "адекватных тяжести страдания и потребностям больного" начальных доз кортикостероидов с целью избежать избыточной дозировки и для этого произвести терапевтическую "пристрелку", т. е. начинать лечение с малых доз, постепенно повышая их, я, однако, при лечении бронхиальной астмы не часто мог пользоваться такой методикой, так как лечение обычно начинается в период приступа и быстрота эффекта при этом является решающим фактором. Разумеется, назначение кортикостероидов при длительном течении астмы оправдано лишь в тех случаях, когда они являются "фундаментом эффекта", по выражению И. А. Кассирского, и когда попытка избежать их назначения обходится больному дорогой ценой — развитием прогрессирующей легочной, а в дальнейшем — и легочно-сердечной недостаточности.

Разумеется, это касается тех больных, у которых другие методы специфической, полуспецифической и неспецифической гипосенсибилизации недостаточно эффективны. Одно время считали, что при хроническом течении аллергических процессов, если возникает необходимость длительного применения кортикостероидов, назначается альтернирующее лечение с вклинением, состоящее в назначении кортикотропина в течение 5-6 дней, через каждые 14 дней лечения кортикостероидами. Такая терапия, как полагали, в известной мере предотвращает истощение функции надпочечных желез и может продолжаться год и более. Накопленные за последнее время факты свидетельствуют об ошибочности подобной тактики лечения, так как кортикотропин не только не предупреждает торможения коры надпочечных желез, но сам тормозит кортикотропное опорожнение, т. е. выведение эндогенного кортикотропина. Воздействие экзогенного кортикотропина на ослабленную кору надпочечных желез способствует еще большему истощению ее, вплоть до надпочечникового шока.

В настоящее время существуют данные о длительном лечении бронхиальной астмы кортикостероидами. Возможно, длительное применение их связано с развитием глюкокортикоидной зависимости у таких больных. Это значительно увеличивает возможность побочного действия кортикостероидных препаратов.

Существует мнение, что частота побочных явлений уменьшается при назначении кортикостероидов интермиттирующим путем, т. е. с перерывами в назначении препарата в 1, 2, 3 и 7 дней. Длительность назначения кортикостероидов и длительность перерывов устанавливается индивидуально.

При применении стероидных гормонов необходимо соблюдать все меры предосторожности, особенно не допускать синдрома обрыва, проявляющегося острой недостаточностью надпочечных желез и анафилактическим шоком. Отменять препараты нужно постепенно, в течение не менее двух недель снижения доз, доводя последние до 12,5 мг кортизона или 2,5 мг препаратов гидрокортизона в сутки, продолжая лечение в этих дозах в течение нескольких дней.

В нашей клинике обычно сокращают суточную дозу преднизолона на 1,25 мг (l/4 таблетки). При кратковременном лечении (в случае недлительного течения астмы) доза снижается в течение 1-2 дней. При длительном лечении (более одного месяца) доза гормона снижается более медленно (каждые 4-7 дней, а в дальнейшем — через день). В этих случаях, памятуя о возможности развития стероидного диабета, ввиду ингибиции стероидами инсулина в тканях и повышения активности инсулиназы, следует еженедельно исследовать мочу и кровь на содержание сахара, тем более, если появляются полидипсия и полиурия. Учитывая минералокортикоидный эффект кортикостероидов, целесообразно раз в 2-3 недели определять содержание в крови калия, кальция и хлоридов. Катаболическое (ускорение распада белка) и антианаболическое (торможение синтеза белка) действие кортикостероидов может привести к атрофии белковых компонентов тканей, что клинически проявится в виде кушингоидизма. Накопление аммиака при этом наряду с гиперсекрецией ренина может вызвать развитие гипертензивного синдрома. Поэтому необходим контроль содержания общего белка в моче и крови раз в 2 недели.

Разумеется, при длительном лечении кортикостероидами возникает необходимость в применении средств, которые предотвращали или уменьшали бы развитие этих нежелательных явлений. В таких случаях иногда возникает необходимость применения небольших доз инсулина (8-10 ЕД в сутки), препаратов типа резерпина, калия (3-4 г хлорида, фосфата или ацетата калия в сутки), кальция, а также препаратов, обладающих анаболическим действием, — метандростенолон. С целью торможения угнетения коры надпочечных желез необходимо назначать витамины: 1 мл 6% раствора тиамина бромида ежедневно, 200 мкг цианокобаламина через день, до 1 г аскорбиновой кислоты в сутки.

Некоторые авторы рекомендуют половые гормоны, чтобы уменьшить угнетение образования кортизона при введении его извне. В данном случае это не всегда целесообразно, поскольку сами препараты могут обусловить сенсибилизацию.

Фоном при длительной терапии кортикостероидами является диета, богатая белком, с резким ограничением соли и легкоусвояемых углеводов (сахар, глюкоза). Пища должна состоять в основном из блюд, содержащих белки растительного и животного происхождения.

Кортикостероиды вводятся в виде инъекций и таблеток перорально, эти препараты можно широко применять местно в виде ингаляции аэрозоля их.

При необходимости постоянного применения кортикостероидных препаратов существуют, как уже было сказано, препараты пролонгированного действия. Югославский препарат кеналог-40 или препарат, выпускаемый в Германии — валон-А-40, в 1 мл суспензии его содержится 40 мг триамцинолона. Вводится внутримышечно по 0,5- 1-2 мл (в зависимости от уровня поддерживающей дозы) 1 раз в месяц, 1 мл препарата эквивалентен поддерживающей дозе преднизолона 10 мг (2 таблетки).

При длительном применении кортикостероидов может возникнуть ситуация, при которой отмена или, по крайней мере, уменьшение доз гормонов жизненно необходимы. В этих случаях можно считать оправданным назначение иммунодепрессивных препаратов и антиметаболитов, обладающих цитостатическим эффектом и для иммунокомпетентных клеток. Целесообразность назначения таких препаратов обусловлена, во-первых, тем, что они угнетают лейкопоэз, в том числе лимфопоэз, следовательно, клоны антиген-восприимчивых клеток, во-вторых, они блокируют обмен нуклеиновых кислот и тем самым сдерживают воспалительную инфильтрацию в шоковом органе. Меркаптопурин и азатиоприн назначаются по 50 мг в течение первых трех дней. Если после этого не развивается резкая лейкопения, дозы удваиваются. Лечение продолжается месяц, после чего, если эффект недостаточен, доза может быть увеличена до 150 мг.

Опыт свидетельствует о том, что назначение цитостатических иммунодепрессантов у подавляющего большинства больных позволяет уменьшить дозы гормональных препаратов, а порой даже полностью отменить их. Но необходимо повторить, что назначение иммунодепрессантов оправдано лишь в тех случаях, когда кортикостероиды продолжать нельзя, поскольку данные о влиянии мутагенного эффекта цитостатических средств на хромосомный аппарат заставляют с крайней осторожностью относиться к их назначению.

Уже около 10 лет успешно применяют ингаляцию натрия хромгликата. Установлено, что натрия хромгликат в значительной мере препятствует взаимодействию аллергена с тучной клеткой, предупреждая дегрануляцию ее, одного из реализующих аллергический процесс клеточных элементов. Ингаляции интала приводят к снижению уровня гистамина, серотонина и норадреналина. Интал назначается во внеприступном периоде при отсутствии влажного бронхита, поскольку в этих условиях препарат оседает в трахее и крупных бронхах. Препарат более эффективен при атопической астме, но, несомненно, и при бактериальной, по-видимому, за счет воздействия на атонический компонент. Интал выпускается в виде порошка, назначается в виде ингаляций через специальный турбо-ингалятор пропеллерного типа. Начальная доза — 4 раза в день. Интал эффективен при назначении его на фоне кортикостероидной терапии. Применение интала после ликвидации обострения с помощью кортикостероидов позволяет либо обходиться без них, либо сократить поддерживающую дозу. Интал можно применять для предотвращения рецидивов астмы при специфической и полуспецифической иммунотерапии. При длительном применении препарата возможно постепенное уменьшение доз, до трех ингаляций, до двух, до одной, до одной через день и даже до одной при предастматической ауре.

Этим, однако, не исчерпываются возможности влияния на аллергический процесс. В результате аллергического воспаления и аллергической альтерации выделяются биоактивные амины — "шоковые яды". В задачу комплексной терапии входит нейтрализовать или, по крайней мере, уменьшить их биологическую активность.

Следует иметь в виду, что кортикостероиды более чем все другие средства, применяемые с целью воздействия на аллергический процесс, влияют на аллергическое воспаление и тем самым наряду с блокированием аллергической альтерации как бы блокируют образование "шоковых ядов". Но тем не менее для их нейтрализации одних кортикостероидов недостаточно.



При аллергических реакциях может выделяться не менее 14 биологически активных аминов. Следовательно, до назначения средств, нейтрализующих их, следует предварительно определить, с выделением каких "шоковых ядов" протекает астма у данного больного. Поскольку методы определения "шоковых ядов" пока еще не внедрены в практику клиник, назначение "противошоковых" препаратов осуществляется в значительной степени эмпирически. Атопическая бронхиальная астма чаще всего протекает с выделением гистамина, но иногда может протекать с выделением ацетилхолина, инфекционно-аллергическая — нейраминовой кислоты.

Поэтому при бронхиальной астме в комплексную терапию следует включать антигистаминные, а при их непереносимости или неэффективности — антихолинергические препараты.

Из антигистаминных препаратов наибольшее распространение получили димедрол, диазолин, дипразин, этизин и их аналоги: терален, оханон и др.

Димедрол внутрь назначается обычно в составе следующих смесей: димедрола 0,05, эуфиллина 0,15, эфедрина 0,012, папаверина 0,05, фенобарбитала 0,02, терпингидрата 0,15.

Более выраженный эффект обнаруживается при применении димедрола парентерально и в виде аэрозолей. Он вводится внутримышечно или внутривенно по 1 мл 2% раствора.

Для внутривенного капельного введения 1-2 мл 2% раствора димедрола разбавляется 75-100 мл изотонического раствора натрия хлорида.

Эффективно введение аэрозоля, в состав которого входит димедрол. Чаще других мы применяем следующие смеси, содержащие антигистаминные препараты: 1 мл 2% раствора димедрола, 0,5 мл 24% раствора эуфиллина, 2 мл 2 % раствора папаверина и 1 мл 5% раствора эфедрина.

Более сильный, чем димедрол, антигистаминный препарат дипразин (пипольфен). Внутрь препарат назначают по 0,025-0,05 г 2-3 раза в день в течение 1-4 недель. Внутримышечно вводится по 1 мл 2,5% раствора 1 раз в день в течение 1-4 недель. При тяжелом приступе бронхиальной астмы 1 мл 2,5% раствора разбавляется в 75-100 мл изотонического раствора натрия хлорида и вводится внутривенно капельно. В случаях, когда показан дипразин, можно пользоваться этизином (фенетазин, анерган), обладающим и антихолинергической и адренолитической активностью. Применяется внутрь и парентерально по таким же схемам, как и дипразин. Парентерально препарат лучше вводить внутривенно, так как на месте внутримышечной инъекции его возникают болезненные инфильтраты. Этизин противопоказан при нарушении функций печени и почек, а также при низком артериальном давлении. Следует также учитывать светочувствительность препарата (на свету раствор препарата принимает темно-красный цвет). Димедрол, дипразин, этизин, терален и другие кроме антигистаминного оказывают седативное и снотворное действие, будучи в известной мере и нейроплегическими средствами. Седативное и снотворное действие их нередко отражается на трудоспособности. В тех случаях, когда снотворное действие нежелательно, можно применять диазолин (омерил, инцидал) — антигистаминный препарат пролонгированного -действия (36-72 ч).

Одним из свидетельств того, что бронхиальная астма протекает не с выделением гистамина, а с выделением ацетилхолина, является отсутствие эозинофилов в мокроте, неэффективность адреналина при приступах и эффективность атропина, неэффективность антигистаминных препаратов. В этих случаях целесообразно вместо антигистаминных препаратов (или наряду с ними) назначать антихолинергические (холинолитические) средства. При этом следует учесть, что существуют препараты, обладающие кроме антигистаминного действия еще и антихолинергическим (этизин).

К антихолинергическим средствам относятся атропин, препараты красавки, скополамин, платифиллин, спазмолитин, метацин и др.

Опыт применения атропина при бронхиальной астме свидетельствует о целесообразности использования малых доз его. Так, для купирования приступа астмы часто достаточно 0,5 мл 0,1% раствора его. Подключение 0,2 мл 0,1% раствора атропина перед сном несомненно улучшает эффект комплексной терапии.

Листья красавки, белены, дурмана используются для изготовления специальных антиастматических препаратов: астматола (2 части листьев красавки, 1 часть листьев белены, 6 частей листьев дурмана, 1 часть натрия нитрата, 3 части воды) и астматина, используемых для курения.

Препараты скополамина не получили широкого распространения при бронхиальной астме, но мы наблюдали ряд больных, которым назначался аэрон с целью уменьшения выделений из носа при приступах аллергической ринопатии. Обычно у этих больных вслед за приступом ринопатии следовал приступ астмы. Прием аэрона предотвращал приступ.

При лечении бронхиальной астмы широко применяется платифиллин, обладающий не только антихолинергическим, но и спазмолитическим действием.

Из синтетических антихолинергических средств можно применять спазмолитин, метацин. Из антисеротонических препаратов назначают периактин и тофранил. Более отчетливый эффект можно отметить при сочетании антисеротонических препаратов с антигистаминными. Обнадеживающее впечатление производит действие гомохлорциклозина, состоящего из средств, нейтрализующих различные "шоковые яды", этот препарат обладает антихолинергическим, антигистаминным действием, задерживающим выделение серотонина, А-фактора, бронхо- и коронарорасширяющими свойствами. Применяется по 25-50 мг 2 раза в день.

В мероприятиях, направленных на ослабление данного патогенетического звена, можно использовать эффект либераторов — веществ, способствующих удалению гистамина из ткани.

Включение 2 мл гепарина в коктейли, применяемые при лечении обострения астмы, так же, как применение гепарина в ингаляциях аэрозоля его, весьма целесообразно.

Вторым звеном патогенеза бронхиальной астмы является рефлекс. Именно рефлекторные проявления наиболее характеризуют патофизиологическую стадию аллергии при астме. В силу этого воздействие на рефлекс приобретает особое значение при лечении во время приступа и астматического состояния.

Следовательно, рефлекторная терапия — существенный компонент комплексной терапии.

Стимуляции рецепторов способствует восстановление рефлекторно нарушенной проходимости бронхов. Так, адреналин, введенный в практику купирования приступа бронхиальной астмы более 70 лет тому назад, стимулирует альфа- и бета-рецепторы. А поскольку адреналин и препараты, близкие по действию, одновременно действуют на эти же рецепторы в миокарде и других органах, применение этих препаратов наряду с бронхорасширяющим эффектом сопровождается тахикардией и гипертензией, что ведет к истощению энергетических ресурсов миокарда.

 

Это не значит, что нужно отказаться от инъекций адреналина или ингаляций изадрина с целью купирования приступа астмы. При необходимости они применяются, но строго дозировано, при условии их редкого (не чаще чем 1 раз в месяц) применения и в небольших дозах. Так, в нашей клинике адреналин назначается подкожно в дозе от 0,2 до 0,5 мл 0,1% раствора (1 раз в день). Изадрин разводится с водой (1:1) и допускается не больше трех ингаляций за раз и не больше трех раз в течение дня.

Большого внимания заслуживает применение производных фенотиазина, которые, наряду с антигистаминным эффектом, влияют на рецепторы (местное анестезирующее действие), центральную и автономную нервную систему.

Целесообразно сочетание препаратов антигистаминного действия с нейроплегическим. Таким препаратом является аминазин и близкий к нему препарат пролонгированного действия мепазин. Нужно помнить об осторожности применения данных препаратов при наличии в организме инфекционного очага, поскольку они могут снизить устойчивость организма.

Аминазин применяется внутрь (по 0,025 г 3 раза в день) и парентерально (1-2 мл 2,5% раствора подкожно). Имеет те же относительные противопоказания, что и этизин.

Следует помнить, что аминазин усиливает действие барбитуратов и что по мере выраженности центрального действия уменьшается антигистаминное. Из препаратов этой группы наиболее сохранено антигистаминное действие у дипразина. Эти препараты влияют, в основном, на замыкающую рефлекс часть нервной системы.

На проводниковую часть рефлекторной дуги действуют нейроплегические и ганглиоблокирующие средства. Нейроплегическими свойствами обладают препараты Rauwolfia serpentina, которые во избежание гипотензивного действия при бронхиальной астме следует назначать в малых дозах (0,0001 г 1-2 раза в день).

Наибольшее распространение получил резерпин и его аналоги: серпазил, серпин, кристорезерпин и др.

Наиболее мощным и ганглиоблокирующим средством является бензогексоний. Бензогексоний тормозит передачу нервного возбуждения с преганглионарных на постганглионарные волокна нервов автономной нервной системы. Отсюда вытекает его влияние на реактивность организма, на течение воспалительных процессов, в частности гиперергических. Учитывая выраженное гипотензивное действие бензогексоний, его следует назначать в виде 1-3-недельных курсов с перерывами такой же продолжительности, малыми дозами внутрь либо внутримышечно (по 0,05 г 2 раза в день либо 0,5 мл 2% раствора 1 раз в день). Лицам пожилого возраста препарат назначать не следует. В равной мере это относится к лицам, имеющим наклонность к тромбоэмболическим процессам, недостаточность венечного и мозгового кровообращения, а также при диффузных поражениях миокарда (даже эозинофильных) с недостаточностью кровообращения.

Из других средств этой группы можно применять пентамин (азометония бромид, пендиомид). Препарат назначают с такими же предосторожностями, разумеется, в стационарных условиях, как и бензогексоний (1 мл 5% раствора 1 раз в день внутримышечно) .



Воздействие на завершающую часть рефлекторной дуги осуществляется путем применения различных спазмолитических средств. Именно мероприятия, воздействующие на рабочий орган, именно препараты, снимающие спазм бронхиол и сосудов малого круга кровообращения, применяют во время приступа бронхиальной астмы, искусственно выделяя их из общего комплекса. Предполагают, что воздействие на эффективную часть рефлекторной дуги — есть лечение заболевания или обострения заболевания. В действительности, признавая необходимость применения спазмолитических средств с целью воздействия и на конечную часть рефлекторной дуги и отдавая себе отчет в том, что именно нарушение проходимости бронхов и сосудов малого круга кровообращения обусловливает клинические проявления бронхиальной астмы, я тем не менее полагаю, что применение этих средств как во время приступа, так и в межприступном периоде должно составлять часть общего комплекса патогенетической терапии.

При купировании тяжелого и затянувшегося приступа бронхиальной астмы лечение следует начинать с введения спазмолитических средств в сочетании с кровопусканием. Последнее способствует снижению гиперкалиемии, а также восстановлению чувствительности бета-рецепторов.

Второй момент, который необходимо подчеркнуть — это воздействие на кислотно-щелочное равновесие. Данные, накопленные в нашей клинике, свидетельствуют о том, что респираторный алкалоз по мере прогрессирования приступа астмы в астматическое состояние сменяется негазовым ацидозом. С целью борьбы с ацидозом рекомендуется внутривенное вливание 10-20 мл 3% раствора натрия лактата или гидрокарбоната. При необходимости длительного их действия вводится 200- 250 мл 1,5% раствора внутривенно капельно (медленно) .

Таким образом, антиспастические препараты являются средствами не только симптоматической терапии, но и патогенетической, поскольку спастические явления в гладкой мускулатуре способствуют прогрессированию воспалительных процессов разной локализации. Особенно наглядно это можно проследить на примере легких, где спазм мускулатуры бронхов и сосудов малого круга кровообращения способствует развитию ателектазов, а последние в сочетании с расстройством внутрилегочного кровообращения занимают значительное место в затяжном рецидивирующем течении воспалительных процессов. Поэтому применение как ганглиоблокирующих средств, обладающих спазмолитическим действием, так и спазмолитических средств приобретает существенное значение для предотвращения хронического течения бронхиальной астмы.

Эффективно введение папаверина (2-3 мл 2% раствора в составе смеси для капельного вливания или подкожно), эфедрина (1 мл 5% раствора), особенно для купирования приступа бронхиальной астмы в составе коктейлей для капельного вливания, но при этом нельзя забывать о том, что эфедрин повышает давление в малом круге кровообращения.

В отдельных случаях, когда больной нуждается еще в комплексе седативных средств, эфедрин можно заменять эфедриносодержащими препаратами (теофедрином, антастманом).

 

Прекрасным спазмолитическим средством, действующим не столько на бронхи, сколько на сосуды малого круга, является эуфиллин (аминофиллин, диафиллин). Наиболее эффективен данный препарат при внутривенном введении его и при ингаляции в виде аэрозолей. В тяжелых случаях эуфиллин вводится внутривенно до 3 раз в сутки по 0,24 или 0,48 г в 20-30 мл 40% раствора глюкозы. Предпочтительнее внутривенно капельное вливание эуфиллина, разведенного на изотоническом растворе натрия хлорида, в составе коктейля. Вполне оправдало себя введение эуфиллина в виде свечей и микроклизм.

Кроме того, имеются данные, свидетельствующие об участии в биомеханических механизмах немедленной аллергии клетки таких препаратов, как папаверин и эуфиллин. Уменьшая содержание АТФ в клетке, они затрудняют накопление цАМФ в последней без дополнительной стимуляции АЦ-азы, уменьшая тем самым торможение высвобождения гистамина тучными клетками. С другой стороны, папаверин способен стимулировать АЦ-азу. Клинико-фармакологические аспекты этого эффекта папаверина и эуфиллина разработаны недостаточно.

Наряду со спазмолитическими препаратами, восстанавливающими проходимость бронхов, следует вводить средства, механически очищающие бронхи, растворяя слизистые пробки. Это прежде всего протеолитические ферменты и муколитические средства.

Полагаю, что предпочтение перед другими протеолитическими ферментами заслуживают нуклеазы: дезоксирибонуклеаза и рибонуклеаза. Чаще всего они назначаются в виде ингаляций аэрозоля (10 мг препарата растворяется в 2-3 мл изотонического раствора натрия хлорида для одной ингаляции, 2-3 раза в день). Можно применять растворы нуклеаз в 10- 20 мл изотонического раствора натрия хлорида (дозы препарата те же) для введения в бронхи, с тем чтобы через сутки начать промывание бронхов (через катетер или бронхоскоп). Такие промывания обеспечивают удаление большого количества слизистых пробок и слизи, осевшей на стенках бронхов, что значительно улучшает проходимость бронхов и иногда позволяет применить комплекс средств, показанных во внеприступном периоде.

Можно использовать для ингаляций и для промываний бронхов аэрозоли панкреатина, трипсина либо химотрипсина. Несколько ингаляций аэрозоля 0,5 г панкреатина в 5 мл 5% раствора натрия гидрокарбоната (или натрия фосфата) либо 50-150 мг трипсина оказывают, как правило, положительный эффект. Следует, однако, учитывать, что не все больные аллергозами, в частности бронхиальной астмой, переносят ингаляции протеолитических ферментов. Наблюдались случаи усиления проявлений аллергии и астмы при введении трипсина, химотрипсина и панкреатина в аэрозолях.

Муколитическим эффектом обладает ацетил-цистеин, но применение его затруднено, потому что многие больные не переносят его запаха. С целью растворения слизистых пробок в дыхательных путях вводят аскоксел, содержащий 100 мг аскорбиновой кислоты, 70 мг натрия гидрокарбоната и 0,2 мг меди сульфата. Эта смесь растворяется в 2 мл воды и вводится в виде ингаляций. Применение этой смеси ("медной смеси") в ряде случаев дает более выраженный эффект, чем протеолитические ферменты, и тем более препараты йода. В настоящее время применение последних занимает небольшое место в лечении бронхиальной астмы, но необходимо знать, что небольшие дозы йода (2% раствор калия йодида — по столовой ложке 2-3 раза в день или ингаляция 0,1 % раствора его) могут оказывать муколитический эффект. Такой нее эффект оказывает введение йодолипола при бронхографии. К йодсодержащим препаратам относится микстура Траскова. Иногда эффективны препараты органического йода.

При изложении патогенеза бронхиальной астмы отмечалась большая роль доминанты Ухтомского. С целью создания нового доминантного очага применяют различные средства. К методам доминантной терапии может быть отнесена пиротерапия. Вариантами ее является введение пирогенала, противотифозной вакцины, необензинола и др. Разумеется, это возможно лишь при общем хорошем состоянии больного. Лихорадочное состояние вызывается каждые 2-3 дня (8-10 на курс лечения).

К методам доминантной терапии следует подходить избирательно и с большой осторожностью. Ведь не у всех больных бронхиальной астмой доминантным оказывается очаг, связанный с доминантными средствами. Астматические очаги могут сохранить "свою" доминантность, и тогда введение доминантных средств только усилит их, так как они поглотят импульсы из очагов, созданных введением доминантных средств. При назначении доминантной терапии еще большее значение приобретает анамнез: следует выяснить, ухудшается или облегчается течение астмы при присоединении интеркуррентного лихорадочного заболевания. Проведение данной терапии допустимо лишь в тех случаях, когда интеркуррентная лихорадка облегчает течение астмы.

Многие средства патогенетической терапии являются симптоматическими. Однако при осложнении бронхиальной астмы обтурационной эмфиземой и недостаточностью легких возникает необходимость в применении симптоматических для бронхиальной астмы, но патогенетических для лечения недостаточности легких средств: кислорода, сердечных гликозидов, антикоагулянтов, мочегонных и т. д. При этом необходимо лечить с большой осторожностью, так как любое лекарственное средство может вызвать лекарственную аллергию.

Существенным компонентом комплексной терапии является питание больных бронхиальной астмой. Специальные виды питания себя не оправдали, хотя рекомендации о назначении разгрузочно-диетического режима (РДР) продолжают обсуждаться. Одно несомненно: из диеты должны быть исключены потенциальные пищевые аллергены даже по малейшему подозрению.

Для лечения бронхиальной астмы предложено много способов физиотерапии: ультрафиолетовое облучение, импульсное облучение с помощью лампы Бухмана, ультразвук, иглоукалывание и др. Физиотерапия является компонентом рефлекторной терапии, т. е. на аллергический процесс не действует, и это следует учитывать при выборе метода физиотерапии, не переоценивая его возможностей.

При бронхиальной астме обязательна лечебная гимнастика. В нашей клинике В. П. Фиалковской разработана методика лечебной гимнастики применительно к различным стадиям и фазам течения заболевания. Но нужно помнить, что лечебная физкультура при астме является важным компонентом лишь рефлекторной терапии и на аллергический процесс воздействия не оказывает.

Больных бронхиальной астмой показано направлять на высокогорные курорты, а при наличии очагов инфекции в легких — на Южный берег Крыма. Спелеотерапия (лечение в отработанных соляных шахтах) целесообразно для лиц с ремиссией заболевания после специфической и полуспецифической иммунотерапии (как и любое другое курортное лечение).

Предложено много способов хирургического лечения бронхиальной астмы, но все они при неосложненном течении заболевания не оправдывают себя.

И последнее, на что я хотел бы обратить особое внимание,- это деонтологические аспекты ведения больных бронхиальной астмой, а также возможности и место психотерапии.

Приступ удушья — это эмоциональный шок. Следует учитывать не только физические страдания при этом, но и огромную психическую травму. Укоренившееся у врачей и многих больных мнение о несмертельности приступа бронхиальной астмы в известной мере освобождает их от страха немедленной смерти, но ощущение безысходности и обреченности начинает довлеть с первых приступов астмы. Повторное возникновение приступа при попадании больного в условия, при которых произошел первый или один из предшествующих приступов, не всегда связано с воздействием аллергена; ведь обстоятельства первого приступа могут реализовать условно-рефлекторный приступ.

Больные бронхиальной астмой нуждаются в психотерапии на любом этапе течения заболевания. В некоторых случаях условно-рефлекторный компонент в определенные периоды течения заболевания выступает на первый план. При этом психотерапия весьма эффективна, особенно когда она сочетается с рефлекторной терапией (иглоукалыванием, ультразвуком, лечебной гимнастикой).

В заключение следует сказать, что главное в лечении бронхиальной астмы — это принцип комплексной терапии.

Многолетний опыт свидетельствует о том, что современная терапия бронхиальной астмы достаточно эффективна и все больше совершенствуется.



Еще по теме: