Изменение характера и личности с точки зрения патологии мозга при черепно-мозговых травмах


Односторонние и двусторонние повреждения лобной доли мозга, не включающие моторных центров речи в острой стадии после повреждения, ведут к типичным изменениям, которые в поздней стадии можно обнаружить в ослабленной форме.

Функциональное деление между верхней лобной долей мозга и базальной корой головного мозга (мозг области глазницы и основания височной доли) было произведено значительно позже, хотя первое научное описание психических расстройств вследствие повреждения лобной доли мозга было представлено Велтом в 1888 г. в работе "Характерные изменения после повреждения средних частей базальной лобной доли головного мозга". В этой работе не проводилось деление на верхние, фронтальные и базальные повреждения лобной доли мозга. В дальнейшем авторы, которые с 1902 г. во все возрастающей степени изучали психические изменения в результате поражения лобной доли мозга, описывали очень различные синдромы, так как они выбирали своей исходной точкой смешанные картины повреждения обеих частей лобной доли мозга.

Ауэрбах говорил о "ярко выраженном замедлении всех психических функций с преимущественной общей апатией". Он наблюдал также "медленное скрытое развитие все увеличивающегося безволия, а также полнейшего равнодушия к заболеванию". Двусторонняя опухоль лобной доли мозга, которая в результате увеличения внутримозгового давления вела к полнейшей слепоте, вызывала у больной так мало озабоченности, что создавалось впечатление, что все это ее не касается. Апатия и безволие наряду с безразличным отношением к своей собственной судьбе, отсутствие понимания тяжести собственной болезни — это симптомы, которые, как правило, появляются при верхних фронтальных повреждениях с различной степенью выраженности. Шустер в 1906 г. наблюдал при префронтальном расположении опухоли апатию и безразличие, при базальном же местонахождении опухоли, напротив, раздражительность, псевдодепрессивную подавленность, но также пуэрильность и склонность к остротам. В том же году Энтон описал психические изменения, которые он назвал псевдопаралитическими. Он наблюдал не только безволие, апатию и равнодушие, но также параллельное изменение волевой активности, расторможение влечений.

Слабоволие и повышенная отвлекаемость, отупение и примитивность при этом, видимо, сосуществуют. Кляйст считал основным нарушением при верхних фронтальных повреждениях недостаточность волевой активности. Это отрицательное понятие он противопоставлял положительному ("фронтальный импульс"). Понятие недостаточности волевой активности так укоренилось, что автора этого понятия почти не вспоминают.

В последнее время Кладжес выделил две формы нарушения волевой активности. Он противопоставляет "фронтальный импульс" диэнцефальному. Однообразие фронтального уменьшения активности контрастирует с ритмическими ее колебаниями при диэнцефальных повреждениях. Эти нарушения волевой активности и побуждений у больных с повреждениями промежуточного мозга часто сопровождаются колебаниями активности восприятия в форме способности воспринимать различные воздействия, что можно сравнить с состоянием усталости. У больных с фронтальными повреждениями, напротив, способность к восприятию хорошая.

Собственные наблюдения привели нас к выводу, что вследствие ненаправленности "диэнцефального импульса" имеет место отчетливая его зависимость от витальной сферы, гормонального фона и регуляции, а также обратного воздействия на железы внутренней секреции. В зависимости от причины побуждений импульса, фаз и колебаний возникают нарушения в этой области. Лобный импульс связан в некотором отношении с регуляцией и распределением субкортикальной "готовности" к импульсу. Он координирует беспорядочные импульсы в одно упорядоченное действие. Эта дифференциация различных импульсивных действий и нарушений еще раньше вызвала дискуссию между Кляйстом и Стертсом.

При феноменологическом сходстве утраты подвижности и спонтанности между ними имеются церебрально-патологические различия. Существует недостаток фронтального импульса, диэнцефальное торможение импульса и обусловленный поражением ствола мозга акинез с патологическим мышечным напряжением. В иностранной литературе все это, однако, рассматривается как одно общее понятие "акинез", который выражается в более бедной моторике выразительных движений, аспонтанности, ослаблении активного мышления и в потере инициативы. При характеристике результатов лейкотомии часто ограничиваются этим неточным термином "акинез" и не рассматривают последствия лейкотомии.

После второй мировой войны появились подробные работы, посвященные травматическому синдрому лобной части мозга. Бетзендал констатировал у больных с повреждением лобной части мозга особую форму нарушения счета. Умножение и деление представляют для больных с фронтальными повреждениями большую трудность, чем сложение и вычитание, так как при этом схема действия преобладает над схемой пространства. Нарушение в счете рассматривается как часть фронтального нарушения мышления. Согласно наблюдениям Кларка, у больных с повреждениями лобной доли мозга ослабляется именно действенное мышление. Наряду с формальным изменением процесса мышления имеются и смысловые недостатки в результатах мышления; мыслительный процесс протекает в более короткое время и упрощается. Мысль не додумывается до конца, упускаются промежуточные звенья. Способность комбинирования и собственное продуктивное мышление обедняются. "Мыслительная моторика" с фиксацией взгляда и адекватным напряжением мускулатуры лица ослабевает. Склонность к персеверации и скудность высказывания при описании какой-либо ситуации Кларк и другие авторы считают следствием повреждения лобной доли мозга. Как правило, констатируется бедность идей при отсутствии восполнения в результате чужой инициативы.

Соединение симптомов "потери собственной активности при ее сохранении в результате посторонней инициативы" описал Берингера при двусторонних опухолях мозгового вещества и коры головного мозга. Эта симптоматика, к сожалению, часто плохо распознается, уже не говоря о правильной оценке ее. При испытании в психологическом эксперименте часто забывают, что больной с повреждением лобной доли мозга может производить требуемые действия, как здоровый, если исследователь возмещает отсутствующий у больного импульс (инициативу). Однако то, что отсутствие импульса не приводит к желаемому действию и вызывает неспособность выполнять жизненные требования, недостаточно принимается во внимание. Аппарат для интеллектуальных действий все еще имеется в распоряжении больного, он только не пускается в ход из-за отсутствия соответствующего импульса. Во всех опытах, в которых требуется продуктивное действие и предоставляется некоторая свобода в отношении возможностей решения, наблюдаются самые тяжелые отрицательные реакции.

Эта слабость, вызываемая недостатком импульса, слабость в отношении начала и доведения до конца какого-либо дела проявляется в повседневной жизни в виде небрежности в одежде, белье, нерегулярном приеме пищи и т. д. У женщин наряду с небрежностью в одежде обращают на себя внимание затруднения в ведении домашнего хозяйства. По настоянию близких они готовят обеды, в которых сегодня отсутствует приправа, а завтра не соблюдается время приготовления, и в результате подаются или полусырые, или подгоревшие блюда. Одинокие больные с повреждением лобной доли мозга часто питаются только холодными блюдами на протяжении месяцев и лет. Один больной с повреждением лобной доли мозга не ходил в туалет; он был вынужден это сделать лишь после того, как заполнил своими испражнениями все сосуды, находившиеся в его комнате.

Последствия острых повреждений лобной доли мозга характеризуются относительной бедностью симптомов, особенно если имеются открытые повреждения, при которых физико-механическая сила исчерпала себя на месте действия и в результате не возник коммоционный синдром. Ранения лобной доли мозга обычно описываются как яркие примеры для длительных повреждений вещества головного мозга, которые могут не оказывать отрицательного влияния на сознание, речь и способность к действиям. Больные с двусторонним повреждением лобной доли мозга могут, например, на поле боя продолжать обслуживать орудие и, точно так же как и здоровые, по плану выйти из боя и т. п.

Один раненый командир батальона был еще в состоянии ехать впереди батальона на коне и вывести войска из окружения; при этом он пересек реку и пробился до тыловых позиций. И только вследствие того, что он был еще ранен в руку, чтобы перевязать ее, он направился на главный перевязочный пункт. Когда осматривавший его врач обратил внимание на кровоточащую рану на лбу, из которой вытекало мозговое вещество, то раненый ответил, что это небольшая царапина, и это совершенно неважно. "Отсутствие симптомов" при острых повреждениях лобной доли мозга означает в действительности отсутствие субъективного чувства болезни и грубых неврологических отклонений. Если же рассматривать симптоматику, напротив, с психиатрической точки зрения, то имеются вполне положительные симптомы заболевания, а именно анозогнозия, неадекватное поведение, если сравнить его с поведением, в здоровом состоянии, патологическая беззаботность и беспечность, доходящие до настоящих эйфорических экспансивных картин. Когда эти первые стадии ранения проходят, то еще отчетливее видно отсутствие способности выносить решение, нарушение продуктивности мышления, неспособность реально учитывать окружающее положение и согласовывать с ним свои действия. Если такое повреждение происходит не в период аффективно приподнятого настроения, а непосредственно за ранением и от раненого требуется принятие новых решений, то недостаточность в выполнении действий наступает немедленно.

При более тщательном неврологическом обследовании, которое выходит за рамки обычной проверки рефлекторной деятельности, координации, реактивной чувствительности и мышечной силы, часто наблюдаются так называемые примитивные рефлексы — хватание, цепляние, попытка насильно удержать кого-либо против его желания, движения, как при глотании и всасывании. Эти состояния при заболеваниях лобной доли мозга (атрофия, опухоли лобной доли мозга, прогрессивный паралич, эпилепсия) известны давно. Утрата активности, инициативы и спонтанности, которая сначала может быть скрытой, через несколько дней после повреждения проявляется всегда в различном виде. Уменьшение "лобного импульса" распространяется как на экспрессивность речи, так и на повседневные действия и часто мешает таким больным без посторонней инициативы съесть всю пищу на тарелке, пойти в туалет, помыться и т. д. На этих ранних симптомах мы не будем останавливаться более подробно. Особенно обращают на себя внимание наблюдения военного времени, когда такие раненые спустя несколько месяцев после ранения не проявляют никакого интереса к событиям дня, не интересуются своей семьей, не пишут никаких писем, а поступающие письма неделями лежат на их столике нераспечатанными. Когда их спрашивают, они сразу же имеют наготове какие-либо неубедительные оправдания. Если кто-либо не брал на себя обязанности отвечать на получаемые ими письма, то родные не имели бы от них никаких известий.



В поздней стадии отмечается недостаточность волевой активности, отсутствие интереса и безучастность, скупость на слова и бедность мыслей. В зависимости от структуры личности, богатства волевой сферы и способности до травмы продуктивно по-своему строить жизнь появляется выраженная в различной степени способность компенсировать возникший дефект. У многих обращала на себя внимание большая небрежность в одежде, уменьшение потребности в чистоте и некоторое "безразличие" в образе жизни.

Кляйст в своей теории относительно построения функций головного-мозга исходил из предпосылки, что и в мышлении имеется определенная "моторная" часть, которая противостоит рецептивному пассивно воспринимающему и только "познающему". Он считал, что репродуктивное мышление как противоположность продуктивному мышлению можно связывать с различными участками мозга. Рецептивная, связанная с органами чувств сфера мышления относилась к затылочной доле и к зрительным центрам коры головного мозга. Лобной доле головного мозга Кляйст приписывал собственную деятельность, "действенного" мышления, он видел в ней своего рода главный координирующий центральный орган, который в одинаковой степени тонизирующе влияет на поток мыслей и при этом развивает способности, к преодолению возникающих сопротивлений и трудностей.

 

Вследствие описанных выше повреждений орбитального мозга происходит обычно глубокое изменение личности, которое часто бывает трудно отличить от психопатических особенностей. При амбулаторных обследованиях последствия повреждения могут оставаться совершенно скрытыми, тем более что такие больные отличаются живыми реакциями. Они в противоположность большинству больных с повреждениями мозга производят впечатление находчивых, менее устающих, подвижных и способных перестраиваться. Часто они не высказывают никаких жалоб, считают себя субъективно здоровыми. Трудности, возникающие в совместной жизни с другими, они объясняют не своими недостатками, а только недоразумением и недостатками других людей. Обращает на себя внимание часто склонность к употреблению обидных и враждебных выражений, наглый тон, некоторая безапелляционность и склонность в разговоре быстро переключаться с одной темы на другую. Отсутствует восприятие собственного дефекта. В психологическом эксперименте признаки умственного распада отсутствуют. При некотором умении говорить и при соответствующем образовании воспроизводятся совершенно разумно сложные связи (ситуации). По просьбе врача прошлое воспроизводится без ошибок. И только когда речь заходит об описании собственных отрицательных свойств больного, совершенно без всякого смущения во время каждого обследования с одинаковой убежденностью даются разные объяснения.

Психическое изменение такого рода обычными психологическими методами установить нельзя, нередко только клиницисту-психиатру удается установить, что данный больной обращает на себя внимание некоторой несдержанностью и необдуманностью и при этом не очень точно изображает свою жизнь. При этом от родных врач узнает часто удивительные вещи. Поведение во время обследования резко отличается от поведения дома. Неопытный врач иногда сомневается, чему верить больше: рассказам родных или сообщениям самого больного. Очень ловко приводимые аргументы, почему больной дома при некоторых обстоятельствах ведет себя иначе, чем во время обследования, убеждают только немногих и часто вызывают различные мнения при судебно-психиатрической экспертизе.

Совместные повреждения глаз и орбитального мозга весьма часты. Ланденберг указывал на русскую литературу, в которой уже давно обсуждался характер таких синдромов.

Повреждение нередко захватывает обонятельные луковицы и отдельные ветви тройничного нерва. Однако такую картину вызывают не только непосредственные ранения лица, включая переднее основание черепа; другие повреждения вследствие силового воздействия могут вызывать аналогичные побочные картины с одновременным нарушением обоняния. Бай подчеркивал комбинацию нарушения обоняния с характерными нарушениями при скрытых повреждениях головного мозга. Изменения личности, как правило, не выражены в сильной степени.

Повреждение мозга, как и в приведенном выше случае, часто долго не замечается и обнаруживается иногда только в результате экспертизы по настоянию прокурора. В других случаях диагноз ставится в связи с появляющимися впервые припадками эпилепсии.

Раненый К. В., 50 лет, у которого повреждены оба глаза, получал 30% пенсию инвалида войны до 1936 г. Ранен был из пистолета в 1917 г. Жена обратила внимание на то, что ее муж после возвращения с войны совершенно изменился, он стал жестоким, "как будто он пил кровь". Она предполагала, что его так изменили тяжелые переживания на войне. Он не мог больше заниматься своей слесарной мастерской. Жена заметила, что он постоянно ссорился со своими коллегами по профессии, а к ученикам и подмастерьям относился сурово и несправедливо даже при малейшей ошибке. Иногда Б. вдруг увольнял хорошего подмастерья, потому что тот выполнял какую-то работу не так, как хотел он. Если ему не нравился обед дома, он выливал его на пол и по нескольку дней обедал в ресторане. С 1934 г. у Б. начались головные боли. Их объясняли нарушением зрения, которое якобы являлось выражением давнишних изменений поврежденных глаз. И лишь после того, как не помогли соответствующие очки и произошел эпилептический припадок, сделали рентгеновские снимки черепа (первые снимки со времени ранения в 1917 г.). Оказалось, что имело место не сквозное ранение, как предполагалось: пуля еще находилась в центре базальной лобной доли мозга; на своем пути она пробила левую базальную лобную долю мозга и, очевидно, повредила правую. Проверка обоняния, проведенная в этой связи, выявила тотальную аносмию.

Согласно Велту и Спатцу, полюс лобной и височной долей мозга, а также базальная лобная доля мозга представляют собой наиболее частую локализацию компрессионного повреждения. При воздействии силы со стороны затылочной части головы почти регулярно возникает более или менее значительное повреждение на противоположной стороне. Первый этап терапии, как правило, исчерпывается часто только лечением ранения. Возникающие в дальнейшем нарушения, которые в таких случаях проявляются неврологически менее отчетливо, чем психически, часто игнорируются или же расцениваются как признаки личностного своеобразия больного. Грунтхал в 1936 г. обращал внимание на часто нераспознаваемые последствия контузии лобной доли головного мозга. На основании вскрытия он показал, что тяжелые повреждения лобной доли головного мозга неправильно истолковывались как проявления психопатии, симуляции, рентного невроза или истерии. Примером может служить следующий случай.

К. В., родившийся в 1895 г., по профессии пекарь, происходил из очень трудолюбивой и скромной семьи. Среди ближайших родственников не было случаев психоза, или странностей в поведении. К. стал обращать на себя внимание после ранения в мае 1916 г. (ему тогда было 20 лет). Его прозвали "негодяем К.", и под этим прозвищем он был известен во всей округе. Он получил слепое затылочное ранение. Последовала начинающаяся корковая слепота. Рана на затылке гноилась, необходимо было делать дополнительные операции для удаления гноя и омертвевших участков кости. Когда позднее снова вернулась ограниченная способность видеть, К. вел себя при осмотрах весьма демонстративно и странно, вследствие чего врачи усомнились, что у него такой большой процент потери зрения. Повторные проверки у окулистов, казалось, подтверждали факт симуляции. Только когда стали появляться припадки, было, наконец, установлено наличие повреждения мозга. Пенсию К. все больше повышали, но в дотации на уход за ним было отказано. Для того чтобы подчеркнуть свое заболевание, К. сделал себе черную повязку, которую носил вокруг головы и которая должна была "защищать" его затылок. Незадолго до ранения он женился. От этого брака родилось 4 детей, которые умерли от истощения и туберкулеза. У К. были многочисленные связи с другими женщинами; иногда он жил с цыганкой на окраине города, часто спал в поле или в садовом домике и совершенно не заботился о своей семье. Из года в год он носил одну и ту же грязную рваную одежду. Он злоупотреблял алкоголем "для успокоения" и просил прописывать ему спиртовые настойки литрами. Постепенно К. стал известен во всех соответствующих институтах и клиниках. Он вел себя все хуже, истерически симулируя хромоту, глухоту, а иногда демонстрировал также совершенную слепоту. Однако это ему не мешало в городах, где он находился, рассматривать витрины магазинов, записывать цены и покупать преимущественна алкогольные напитки. В 1946 г. его обследовали в клинике во Фрейбурге. Электроэнцефалограмма показала наличие в правой височной доле очаговых явлений. Позднее участились сообщения о беспризорности, бродяжничестве и нищенстве К. Он умер в 1956 г. от бронхиальной пневмонии и белой горячки в качестве осложнения. На секции в головном мозгу было обнаружено обширное поражение обеих затылочных долей мозга, а также дефект величиной с куриное яйцо в правой базальной лобной доле мозга. Так как эта полость не была связана с полостями, содержащими спинномозговую жидкость, дефект не выявлялся при пневмоэнцефалографии.

Таким образом, истерический характер, установочное поведение и другие расстройства психического происхождения могут настолько маскировать картину повреждения мозга, что систематические неврологические обследования и попытки выявить локализацию очага прекращаются, так как кажутся бесполезными. С другой стороны, как показывает случай с К. В., тяжелые истерические картины вызывают особое подозрение на органическое повреждение лобной доли головного мозга. То, что установили специалисты относительно повреждений головного мозга, было уже давно известно при атрофиях головного мозга, опухолях и некоторых сосудистых заболеваниях подобной локализации.



Согласно наблюдениям Спатца, "базальная кора" распространяется также и на височные доли. Орбитальный мозг и базальные части височных долей представляют, согласно этому мнению, функциональное единство. Эта область мозга относится к специфическим органам человека, которые отсутствуют в таком виде даже у высокоразвитых животных. С точки зрения клиники часто подвергается сомнению то обстоятельство, что базальные повреждения височной доли мозга могут вызывать психопатологические картины, аналогичные картинам после базальных повреждений. Кляйст считает на основании своего опыта, что результатом очаговых повреждений височной доли мозга являются симптомы, отличающиеся от тех, которые он констатировал при повреждениях базальной части лобной доли мозга. Однако, согласно новым данным, кажется, все больше подтверждается то, что локализованные повреждения базальных частей височной доли мозга вызывают тяжелые изменения личности и характера, имеющие некоторое родство с синдромом при орбитальных повреждениях. Как там, так и здесь имеют место душевная холодность, растормаживание инстинктов, агрессивность, антисоциальные тенденции, а также невозможность оценивать собственные способности, свое значение и положение в обществе.

Клинической картине при повреждениях височной доли мозга (за исключением сферы речи) часто, правда, свойственны эпилептические черты. Отсутствие юмора, раздражительность и недоверчивость, повышенная чувствительность и склонность к сутяжничеству с замедлением речи (или без нее), моторики и мышления встречаются в различных проявлениях.

В нашей клинике имелось несколько больных с повреждениями правой височной доли мозга. В клинике они вели себя тихо, были незаметны, умели, как и больные с орбитальными повреждениями головного мозга, убедить неопытных врачей в своей безобидности; это позволяло, предполагать, что их незаконно насильно поместили в клинику из-за жен. Им неоднократно удавалось вызывать конфликт между врачами и живущими в ссоре родственниками, так сказать, без собственного содействия создавать предпосылки для освобождения. Спустя несколько дней после их выписки дома начинались скандалы с драками, в результате чего вмешивались полиция или врач.

Так как больные с повреждениями правой височной доли мозга в большинстве случаев не имеют никаких физических дефектов, владеют речью, хорошо излагают свои мысли письменно, а их умственный уровень не снижается, то они, подобно здоровым людям, могут употреблять все силы для достижения своих эгоистических целей. Их развращенность и аморальность позволяют им также, в зависимости от ситуации, представить любой факт каждый раз по-другому, чтобы обвинить кого-либо из отсутствующих. Больные с темпорально-базальными повреждениями относятся к той группе больных с повреждениями головного мозга, сексуальность которых повышается по сравнению с прежней; иногда они требуют от жен по 3-4 раза в день половой близости, нередко с оргастической разрядкой. Половое влечение и потенция иногда повышены в одинаковой степени. У больных с повреждением левой височной доли одновременное поражение центра речи обусловливает ограничение способности поддерживать контакты с другими людьми. Возможно, в этом заключается причина более слабого растормаживания у данных больных.

Орбитальный мозг и базальный височный мозг расположены топографически в непосредственной близости от промежуточного мозга. Одновременное повреждение этого участка мозга, а также области аммонова рога — частое явление у больных с данными повреждениями мозга. Поэтому во многих случаях наблюдается смешанная картина характерологических изменений и диэнцефальная симптоматика. К обычной картине с базальными повреждениями присоединяются в таких случаях эпизодические колебания в настроении, психомоторике, активности, а также в регулировании сна и бодрствования. Наблюдается чередование фаз сверхактивности с небольшой потребностью во сне с периодами психомоторного торможения, которое временами может переходить в ступорообразное оцепенение и усиленную сонливость.

Изучение результатов лейкотомии также подтвердило, что выключение лобной доли мозга и базальной коры может способствовать криминальным действиям. Наши собственные исследования, проводившиеся вместе с Хьювером, показали, что из 70 больных с повреждениями лобной доли мозга 10 оказались замешанными в судебных процессах. Преступления не являлись однократным нарушением закона, вызванным жизненной ситуацией, это были повторные антиобщественные действия. У 7 из этих 10 больных с повреждениями лобной доли мозга имелись базальные повреждения. В большинстве случаев это были сексуальные преступления, спонтанные насильственные акты с физическими повреждениями, а также долги, деградация и бродяжничество. Деградировали только больные с верхними фронтальными повреждениями, напоминавшие лиц с болезнью Нимана-Пика. Частично создавалось впечатление, что при совершении преступления определенную роль играла неустойчивость в отношении алкоголя. В кругу сослуживцев и знакомых общепринятое правило пить столько, сколько допустимо, этими лицами нарушалось, и после 3-4 стаканов пива больные пили без всяких ограничений; наконец, в состоянии неясного сознания они совершали преступления, прежде всего сексуального характера.

Сексуальные нарушения после повреждений головного мозга. Мейер констатировал, что после мозговых травм, которые вначале сопровождаются нарушением сознания, почти регулярно имеют место нарушения половой потенции и полового влечения. Если половое влечение и потенция уменьшаются одновременно, недостаток этот часто больными не замечается и становится ясным только из рассказов партнера. В других случаях, которые довольно редки, снижена потенция и повышено половое влечение, вследствие чего повышенное сексуальное влечение находится в полном несоответствии со способностью к осуществлению нормального полового акта. Чувство, вызываемое постоянным состоянием напряжения, которое не может быть разрешено естественным путем, становится невыносимым, так как больной постоянно испытывает страх перед позорной импотентностью. На этой почве развивается "невроз" напряженного ожидания, который проявляется часто другим путем, например в виде враждебных высказываний относительно другого пола. Беккер упоминает, что моторные процессы при половом акте замедляются в результате повреждения мозга так же, как и мышление, речь и действия. Однако это, вероятно, имеет место только в ограниченной степени.

Более важным является то, что у больных с повреждением головного мозга становятся беднее не только визуальные переживания, но и сексуальная фантазия, они обращают на себя внимание некоторой однообразностью и пониженной возбудимостью. Аналогичные данные сообщают также и о некоторых больных с повреждениями лобной доли мозга. После лейкотомии у многих больных исчезают не только сексуальные представления бодрствующего сознания, но и сексуальные сновидения. Если они не совсем прекращаются, то переживания во сне характеризуются меньшей живостью и меньшей чувственной устойчивостью. В связи с этим уменьшается также и чувственная напряженность. Исчезает не только страшное и волнующее, но также и веселое, больные становятся индифферентнее и равнодушнее, а их жизнь течет без подъемов и спадов. После лейкотомии фантазия больных беднеет, они становятся не в состоянии развивать собственные идеи и планы, уже не говоря об активном отношении к действительности. Художественные способности, которые до лейкотомии или до повреждения лобного мозга определяли мышление и деятельность больного, в значительной степени пропадают. Мейер приводит данные, сообщенные женами, которые не узнают своего мужа в смысле полового поведения после повреждения лобной части мозга. Если раньше инициатива в сексуальных отношениях исходила от него, то после повреждения инициатива должна исходить от жены, причем больному совершенно не приходит в голову мысль, что его жена может страдать от воздержания. Подчеркивается настоятельно то обстоятельство, что половой акт проходит в такой же форме, как прежде, и что наступает также эрекция и оргазм. Обследования женщин показали, что почти у всех имелась преходящая аменорея, которая продолжалась в течение нескольких месяцев и иногда приводила к нерегулярности менструального цикла.

От этих больных, так сказать, количественными изменениями половой жизни отличаются две группы, у которых могут возникать патологические факторы в сексуальном поведении. Во-первых, к ним относятся те, кто в результате эпилептических эквивалентных припадков заболевает "общественным онанизмом" и эксгибиционизмом, причем, как правило, у больных имеет место амнезия происходившего. Во-вторых, в результате повреждения мозга может произойти растормаживание скрытых извращений.

Больные с выраженными нарушениями влечений в сторону торможения, видимо, чаще склонны к эксгибиционизму. Как и некоторые незрелые подростки, не решающие установить взаимоотношения с другим полом, такие больные на улице показывают свой член под предлогом мочеиспускания.

Больной Р. А. с левосторонним повреждением лобной доли хотел, чтобы нейрохирург закрыл у него дефект черепа и написал ему красными чернилами письмо следующего содержания: "Я прошу Вас закрыть мой дефект стеклянным куполом или же громоотводом". Когда жена развелась с ним из-за его грубого сексуального поведения, он написал в земельный суд: "Кто оплатит мне теперь расходы на половые радости?".

Другой больной с тяжелым двусторонним базальным повреждением рассказывает представительнице социального обеспечения, между прочим, что за последний месяц он "подцепил себе уже 12 раз триппер", поэтому ей нужно поторапливаться, чтобы он попал в венерологическую клинику. Когда она попросила, чтобы больной объяснил смысл этих слов он сразу же изъявил готовность продемонстрировать ей это наглядно.

От женщин с повреждением мозга врач узнает меньше относительно изменений в их сексуальной жизни. Кроме нарушений менструального цикла, отмечается еще иногда ненормальное чувство отвращения при половой близости, которого раньше не было, или же исчезновение полового влечения.



Еще по теме: