Неврологические нарушения у больных с гипоталамической локализацией ревматизма
Противоречивые взгляды, существующие при установлении диагноза стертой формы малой хореи, не менее ярко выражены и при распознавании ревматической природы мозговой патологии с диэнцефальной локализацией патологического процесса. Роль ревматизма в возникновении различных гипоталамических синдромов также недооценивается, и их ревматическая природа устанавливается в основном при наличии порока сердца. Так, главным образом, из-за отсутствия клапанного поражения сердца и ревматизма в анамнезе О. Л. Духовная и В. Г. Корчагина отвергли ревматическую этиологию гипоталамических нарушений у 99 из 122 больных. Нередко одни и те же жалобы, клинические симптомы и данные объективного исследования у одних и тех же больных различными врачами расцениваются по-разному. Запоздалое же установление природы неврологических нарушений особенно опасно для больных с диэнцефальной патологией, так как их лечение представляет немало трудностей. Отсутствие патогенетической терапии наносит несомненный вред еще и потому, что эти больные нередко принимают обилие медикаментов, различных процедур и, не отмечая улучшения, теряют веру в выздоровление, что еще больше усугубляет тяжесть их состояния. Особенно это относится к клиническим формам с затянувшимся течением болезни и явной психопатологической симптоматикой.
И. В. Мохина, установив у большинства наблюдаемых больных ревматическим эндокардитом изменения вегетативной нервной системы и эмоциональной сферы, справедливо считает их наиболее частыми и ранними симптомами ревматизма, которым незаслуженно мало уделяется внимания. Она подтверждает результаты наших исследований, данные Е. Т. Юнусовой, Е. Г. Рябковой с соавторами и других о том, что ряд неврологических симптомов, в том числе вегетативных и диэнцефальных, на ранних этапах болезни могут предшествовать появлению других явных признаков ревматизма и длительное время (месяцы и годы) быть единственным его проявлением. Изучение анамнеза наблюдаемых больных позволило И. В. Мохиной установить, что неправильная трактовка псевдоневротических и вегетативных нарушений на ранних стадиях ревматизма ведет к неизбежной ошибке в терапевтической тактике и может быть причиной ранней инвалидности этих больных.
Выявлению стертых, еще недостаточно изученных форм диэнцефальной патологии уделяют внимание А. Р. Рахимджанов, Г. Г. Соколянский и др. Непостоянство диэнцефальных симптомов, сравнительно быстрое, хотя и временное исчезновение их после противоревматического лечения отметила А. Т. Маджидова. Она считает, что именно эти особенности и приводят к недооценке врачами значения гипоталамических нарушений у больных ревматизмом. В последующем у таких больных, по мнению А. Т. Маджидовой, разделяемому нами, возникают стойкие, порой необратимые изменения в центральной нервной системе.
У подростков, больных ревматизмом, диэнцефальная патология часто проявляется нейроэндокринными нарушениями, среди которых преобладают различные формы ожирения. Эти больные безуспешно, нередко годами, лечатся у эндокринологов, причем ожирение чаще расценивается как алиментарное. Истинная причина болезни в ряде случаев устанавливается со значительным опозданием.
Немалые трудности возникают и при распознавании природы нейроэндокринных нарушений у детей и подростков, особенно в тех случаях, когда они нерезко выражены. М. Jules описал своеобразный симптомокомплекс, наблюдающийся у подростков в препубертатном периоде, названный им ювенальным базофилизмом. Клинически этот синдром характеризуется появлением симметрично расположенных ярко-лиловых полос на коже внутренних или наружных поверхностей бедер, ягодиц, груди. Нередко он сопровождается незначительным ожирением, склонностью к повышению артериального давления и гипертонии. Патогенез ювенильного базофилизма недостаточно ясен. Авторы, описавшие этот симптомокомплекс, связывают его возникновение с повышенной функцией базофильных элементов гипофиза. Они считают, что в период полового созревания повышается секреция ряда тропных гормонов гипофиза, в том числе и АКТГ. S. Simpson с соавторами полагают, что появление лиловых полос у лиц юношеского возраста — результат гиперпродукции глюкокортикоидов. В нерезко выраженных случаях эти состояния не расцениваются как проявление болезни. Когда же наличие обильных стрий сочетается с ускоренным развитием вторичных половых признаков, ожирением, повышенным артериальным давлением, выраженной вегетативной лабильностью, их с полным основанием считают заболеванием, близким по патогенезу к болезни Иценко — Кушинга.
И. В. Каюшева, обследуя 90 подростков в пубертатном периоде (85 девочек и 5 мальчиков) в возрасте от 11 до 19 лет, обнаружила у них явные признаки диэнцефальной патологии. Это, по мнению автора, позволило поставить вопрос о выделении особой нозологической единицы — гипоталамического синдрома периода полового созревания.
Некоторые авторы стараются найти дифференциальные отличия ювенильного базофилизма от болезни Иценко — Кушинга. Так, Е. В. Вейнберг с соавторами, справедливо считая исследование черепа (в частности турецкого седла) одним из основных методов рентгенодиагностики болезни Иценко — Кушинга, исследовав 45 больных с ювенальным базофилизмом (в возрасте от 16 до 23 лет), не обнаружили у них каких-либо изменений турецкого седла. И. В. Каюшева также полагает, что этот синдром не тождественен болезни Иценко — Кушинга.
Неопределенной остается этиология ювенильного базофилизма. М. Юлес и И. Холло вообще не касаются этого вопроса, а И. В. Каюшева считает его болезнью sui generis. Возможность ревматической, гриппозной, токсоплаз-мозной или другой этиологии автор отбрасывает. Назовем ли мы нейроэндокринные нарушения, наблюдающиеся в препубертатном и пубертатном возрасте ювенильным базофилизмом или другим гипоталамическим синдромом, чаще они представляют собой симптомокомплекс клинически сходный, но отнюдь не идентичный болезни Иценко — Кушинга. К тому же синдром Иценко — Кушинга — симптомокомплекс, приближающийся по клиническому течению к этой болезни, может возникать при разнообразных патологических состояниях, то есть иметь различную этиологию.
Насколько же обосновано выделение И. В. Каюшевой отдельной нозологической единицы, в основе которой, по мнению автора, лежат нейроэндокринные нарушения, обусловленные особенностями пубертатного периода? Что позволило автору отвергнуть ревматическую или какую-либо другую их природу?
Правомерность постановки этих вопросов очевидна при ознакомлении с контингентом обследованных И. В. Каюшевой подростков. Во-первых, автор недооценивает тот факт, что пубертатный период — это период физиологической перестройки организма со свойственным ему временным нарушением вегетативных и эндокринных функций. Большинство же наблюдаемых автором подростков — больные, как она их и именует. Во-вторых, длительность клинических проявлений болезни у значительной части детей превышает продолжительность обычно протекающего пубертатного периода. У ряда подростков он длился до 10 лет, а у 18 человек в катамнезе установлено прогрессирование нейроэндокринных нарушений. В работах И. В. Каюшевой отсутствуют данные, на основании которых у 24,4% подростков была отвергнута предполагавшаяся при направлении в эндокринологический стационар ревматическая природа описанного синдрома. Мы не располагаем результатами ряда лабораторных исследований крови и клинико-инструментального исследования этих больных. Основным аргументом против ревматической этиологии гипоталамического синдрома было отсутствие ревматизма в анамнезе, явного поражения сердца и других бесспорных признаков ревматизма.
Между тем в пользу предположения о ревматической природе гипоталамических нарушений у значительного числа подростков, наблюдаемых И. В. Каюшевой, свидетельствует анамнез и жалобы больных, затяжное течение болезни, во многих случаях сопровождающейся субфебрильной температурой, наличие у них очагов хронической инфекции, в частности хронического тонзиллита. На роль хронической тонзиллярной инфекции в развитии этого нейроэндокринного синдрома указывают Е. 3. Гинчерман, Т. Старкова. Это подтверждается, на наш взгляд, и локализацией патологического процесса в головном мозге, характерной для ревматической инфекции в этом возрасте, остротой его в отдельных наблюдениях, наличием у ряда больных гиперкинезов, о которых вскользь упоминает автор, диэнцефальных кризов, ожирения, повышения артериального давления и т. п. При этом степень ожирения и высота артериального давления во многих наблюдениях значительно превышали эти показатели при различных вариантах физиологически протекающего полового созревания у подростков. Поэтому пубертатный период с его лабильными вегетативно-эндокринными расстройствами чаще всего был лишь фоном, на котором под влиянием главным образом обострения хронической очаговой инфекции, ангин, гриппа или катара верхних дыхательных путей изменялась иммунологическая реактивность организма и развивалась болезнь с преимущественной локализацией патологического процесса в гипоталамо-гипофизарной области мозга.
Еще Е. Г. Вогралик обратил внимание, что под неврозом при ревматизме могут скрываться органические поражения нервной системы. О значении инфекции в возникновении диэнцефальной патологии у детей говорят М. В. Журова и многие другие. А. Г. Панов и Е. Г. Рябкова и Ш. А. Аскаров убедительно показали, что при поздней диагностике диэнцефальной патологии нередко отмечается «переход» тонзиллокардиального синдрома в ревматический диэнцефалит. Не исключается при этом переоценка значения пубертатного периода в развитии различного рода патологических состояний, на что указывают Е. К. Яковлева и Р. А. Зачепицкий.
На ускорение физиологически протекающего пубертатного периода у больных с хроническим тонзиллитом и другими очагами хронической инфекции обращают внимание Е. П. Тихонова, А. Е. Сокол. Как упоминалось выше, ревматизм особенно легко проявляется в период полового становления. О резком подъеме заболеваемости в пубертатном периоде, особенно у девочек, свидетельствуют статистические данные.
Следовательно, на наш взгляд, возникновение этого синдрома не следует объяснять исключительно наступлением периода полового становления. Собственные клинические наблюдения позволяют предположить, что те нарушения, которые М. Jules, I. Hollo, Е. Szatmari назвали ювенальным базофилизмом, И. В. Каюшева — гипоталамическим синдромом периода полового созревания, а С. Overzier — юношеским гиперкортицизмом, во многих случаях являются проявлением ревматического диэнцефалита с нейроэндокринными нарушениями, протекающего на этом этапе без явных признаков поражения сердца и суставов.
Заслуживает внимания и то, что из 60 наблюдаемых нами больных с диэнцефальной патологией, у 23, главным образом у подростков, преимущественно у девушек, установлены нейроэндокринные нарушения, подобные описанным. К тому же из 89 детей и подростков, больных ревматическим энцефалитом с гиперкинетическим синдромом, у 41 (также в основном у подростков) последний сочетался с умеренными нейроэндокринными нарушениями, причем гиперкинезы у этих больных были нерезко выраженными.
В качестве примера приводится следующая история болезни.
Светлана Г., 15 лет, в сентябре направлена на консультацию в ревмодиспансер по поводу головных болей, болей в области сердца и в суставах, наличия хронического тонзиллита и нечетких изменений в сердце. В анамнезе — корь, ветряная оспа, эпидемический паротит. С 7 лет повторные ангины, особенно участившиеся два года назад. После гриппа и очередной ангины, усилились головные боли и впервые установлено повышение артериального давления (до 130/80-145/90 мм рт. ст.).
Девочка стала необычно быстро развиваться и расти, опередив по физическому развитию своих сверстниц. Менархе с 13 лет. Сначала изменения сердца и другие симптомы болезни объяснялись тонзиллогенной интоксикацией. Головные боли связывались с наличием гайморита. Аденотонзиллэктомия не принесла стойкого улучшения. По поводу повышенного артериального давления принимала различные гипотензивные средства. Консультирована рядом специалистов. Вначале повышение артериального давления рассматривалось как проявление вегетодистонии в пубертатном периоде, затем — как юношеская гипертония, позже — как транзиторная стадия гипертонической болезни. В марте, когда поражение сердца приобрело органический характер, последнее расценивалось как врожденный порок сердца с коарктацией аорты.
При осмотре жалуется на головные боли, больше в затылке, иногда боли в области сердца, в суставах. Ощущает изменения погоды. Указывает на «приливы» жара к лицу, повышенную потливость, после чего наступает слабость. Эти приступы бывают чаще во второй половине дня. Частота их различна — от 5-6 раз в неделю до 2-3 раз в месяц. Месячные нерегулярные. Объективно: высокого роста (167 см), несколько повышенного питания (64 кг), с отложением жировой клетчатки больше на бедрах и животе. В 15 лет производит впечатление взрослой женщины с хорошо развитыми вторичными половыми признаками. На наружных и внутренних поверхностях бедер, ягодичных областях, у колен, на левой грудной железе снизу обнаружены выраженные ярко-лиловые полосы. Единичные дистальные хореоформные микро-гиперкинезы, главным образом, в пальцах ног. Умеренное повышение сухожильных рефлексов. Слева периодически вызывается непостоянный симптом Гордона II. Артериальное давление 130/80 мм рт. ст. Нерезкий акроцианоз стоп.
Установленные нейроэндокринные нарушения, в том числе и повышение артериального давления, рассматривались нами как одно из проявлений ревматического поражения гипоталамического отдела мозга, развившегося в пубертатном периоде.
Диагноз: ревматизм, активная фаза, активность I степени, диэнцефалит с элементами синдрома Иценко — Кушинга, нерезкими вегетативно-сосудистыми кризами и повышением артериального давления, эндомиокардит, недостаточность митрального клапана, хронический тонзиллит.
Как показало катамнестическое исследование, весной и осенью наблюдалось обострение болей в области сердца и в суставах, головных болей, повышенной утомляемости и раздражительности, приливов жара к лицу, сопровождавшихся сердцебиением и усилением цефалгий. За последнее время значительно прибавила в весе (72,5 кг) Признаки выраженной вегетативной лабильности. Артериальное давление нестойкое. Свежие стрии не обнаружены.
Сердце — левая граница смещена на 1,5 см влево; правая — по правой парастернальной линии. У верхушки I тон хлопающий, систолический и пресистолический шум, акцент II тона на легочной артерии. Амплитуда I тона лишь незначительно превышает таковую II тона. К I тону примыкает убывающий систолический шум с максимумом на верхушке, средней амплитуды, занимает почти всю систолу. Определяется короткий мезодиастолический шум. Заключение: недостаточность митрального клапана, возможно формирование стеноза левого венозного устья.
Из особенностей наблюдения следует отметить возникновение болезни на фоне очагов хронической инфекции в пубертатном периоде, с повышением артериального давления и отсутствием эффекта от различных гипотензивных средств. В сочетании с нейроэндокринными нарушениями (высокий рост, избыточный вес, быстрое развитие вторичных половых признаков, наличие симптома лиловых полос), нерезко выраженными вегетативно-сосудистыми кризами — это указывало на вовлечение в процесс гипоталамической области мозга по типу синдрома Иценко-Кушинга. Достоверным подтверждением природы нейроэндокринных нарушений явилось прогрессирующее поражение клапанного аппарата сердца.
Нередко нейроэндокринная патология и ревматизм в течение длительного времени рассматриваются как две самостоятельные болезни, этиологически не связанные друг с другом.
Приводим следующее наблюдение.
У Сережи Г. нарастание веса отмечено после скарлатины, перенесенной в 5-летнем возрасте. В 7 лет — острая атака ревматизма с ревмокардитом и полиартритом; в 9 лет-рецидив болезни, после которого установлено значительное нарастание веса. Невропатологом и эндокринологом ожирение расценивалось как алиментарное. Больному было рекомендовано побольше двигаться и соблюдать режим питания. В 10 лет мальчик весил 66 кг. В 11 лет, после очередного обострения ревмокардита, за короткое время больной прибавил в весе свыше 12 кг и весил 78,6 кг. Были установлены явные признаки гипогенитализма. В дальнейшем с каждым обострением ревматизма вес больного нарастал. В 14 лет он уже весил 108 кг. В клиниках дважды был установлен диагноз недостаточности митрального клапана, но по-прежнему ожирение не ставилось в зависимость от ревматизма. Последняя была установлена только при появлении полидипсии, нарастании вялости, головных болей, обнаружении нестойкого повышения артериального давления и выраженных ярко-лиловых полос на бедрах.
При катамнестическом исследовании в 17-летнем возрасте недостаточность митрального клапана, диагностированная ранее, не была обнаружена. Установлен диагноз миокардитического кардиосклероза с блокадой правой ножки пучка Гиса и признаками нарушения внутрипредсердной и внутрижелудочковой проводимости. Нейроэндокринные нарушения характеризовались выраженным ожирением (вес 121 кг при росте 164 см) с элементами синдрома Иценко — Кушинга.
Как показали наши наблюдения, частое обнаружение у подростков, больных ревматизмом, особенно с гипоталамической локализацией патологического процесса, симптома лиловых полос заставляет придавать ему известное диагностическое значение.
Таким образом, при исследовании больного, «подозрительного» на ревматизм, особое внимание должно быть обращено на наличие хотя бы еле заметных гиперкинезов в различных участках тела, а также нерезко выраженных нейроэндокринных нарушений, наличие которых, в сочетании с другими данными, дает возможность заподозрить ревматическую природу болезни.
Еще по теме:
- Значение комплексного обследования в оценке активности туберкулезного процесса
- Топическая диагностика поражения лобной области больших полушарий
- Клинические диагностические пробы при феохромоцитоме
- Симптомы и диагностика язвенной болезни
- Заболевания обмена веществ, в том числе с поражением нервной системы