Лечение больных кишечными инфекциями


Методы лечения больных с кишечными инфекциями в настоящее время не вызывают споров и разногласий. Терапия должна быть комплексной, с учетом тяжести и фазы инфекционного процесса, возраста больного.

Анализ литературных данных и собственных наблюдений в течение многих лет свидетельствует, что лечение должно строиться на следующих патогенетических принципах:

1. Подавление жизнедеятельности патогенной микрофлоры — возбудителя заболевания.

2. Удаление и нейтрализация накопившихся токсических веществ.

3. Восстановление нарушенного водно-солевого обмена, щелочно-кислотного равновесия, гемодинамики и нервных регуляторных механизмов.

4. Поднятие иммунобиологической реактивности ребенка.

5. Борьба с дисбактериозом и нормализация процессов пищеварения.

6. Рациональная диетотерапия и соответствующий уход.

7. Симптоматическая терапия.

Сложность патогенеза кишечных инфекций, многообразие факторов, влияющих на клинические проявления болезни, приводят к тому, что независимо от вида возбудителя у детей раннего возраста кишечные заболевания нередко сопровождаются токсическим синдромом (дизентерия, колиинфекция, стафилококковые энтериты, сальмонеллез и др.). Явления интоксикации могут быть также результатом алиментарных нарушений, вызывающих дефицит воды и электролитов. Кишечный токсикоз у детей раннего возраста является грозным состоянием, характеризуется катастрофой обмена веществ, нарушением функций всех органов, в первую очередь центральной и вегетативной нервной системы, поэтому необходима интенсивная терапия сразу же в приемном покое больницы (до заполнения истории болезни). Ухудшение состояния больного ребенка первых месяцев жизни может произойти катастрофически быстро, и от тактики врача зависит жизнь больного.

Не умаляя значения этиотропного лечения, на первое место необходимо поставить синдромную терапию, направленную на выявление ведущего синдрома в данный момент и максимально быстрое устранение основных патогенетических звеньев, обусловливающих тяжелое течение заболевания у ребенка. При этом должна обеспечиваться постоянная искусственная компенсация — возмещение нарушенных жизненно важных функций организма. При проведении интенсивной терапии очень важна четкая организация, обеспечивающая быстроту проводимых мероприятий. Острый кишечный токсикоз у детей раннего возраста может проявляться как нейротоксикоз или как токсикоз с обезвоживанием. У детей первых месяцев жизни довольно часто развивается токсикоз с дегидратацией, что связано с незрелостью нейрогуморальных и почечных механизмов регуляции водно-электролитного баланса, лабильностью и напряженностью обменных процессов, относительно большим объемом внеклеточной жидкости, интенсивным ростом ребенка. Чем младше ребенок, тем обмен веществ у него интенсивнее, выше потребность в воде, белках, жирах, углеводах, минеральных солях и других важных элементах. Ведущими симптомами болезни при токсикозе с эксикозом являются рано возникающие в связи с частым стулом и упорной многократной рвотой, бурно нарастающие нарушения водно-минерального обмена с нарушением деятельности центральной нервной системы, и в некоторых случаях с развитием ангидремического коллапса. Синдром токсикоза с дегидратацией чаще развивается у больных с поражением тонкого кишечника, с тяжелыми нарушениями процессов всасывания и моторики. Как показали исследования, нарушение водно-минерального обмена происходит по 3 вариантам. В зависимости от содержания солей в теряемых жидкостях (с рвотой и диареей) наступает обезвоживание или с преимущественной потерей воды, или с преимущественной потерей солей, или с потерей воды и солей в равных количествах.

В отношении частоты вододефицитной (гипертонической) и соледефицитной (гипотонической) дегидратации данные авторов значительно отличаются. Что касается изотонической дегидратации, то по мнению большинства исследователей, она наблюдается наиболее часто. Выявление характера обезвоживания имеет огромное практическое значение для правильного проведения регидратационной терапии. Большую роль при этом играют клинические данные течения того или иного вида эксикоза в комплексе с результатами биохимического исследования крови (содержание натрия и калия в плазме крови, концентрация калия в эритроцитах, определение кислотно-щелочного равновесия крови, показателей буферной системы крови, гематокрита, объема циркулирующей крови, эритроцитов, гемоглобина, остаточного азота).

Существуют клинические признаки, по которым можно установить диагноз расстройств водно-электролитного обмена.

При гипертонической дегидратации — учащенное дыхание, частая рвота, частый жидкий стул, клиническая картина заболевания характеризуется общим двигательным беспокойством, возбуждением, ребенок не спит, мечется, появляется тремор рук, усиливаются сухожильные рефлексы. Отмечается сильная жажда, сухость слизистой рта, языка, которая появляется уже при потере организмом 3% жидкости. Тоны сердца напряжены, пульс — 150-160 ударов в 1 мин., артериальное давление повышено. Живот мягкий, иногда умеренно вздут. При нарастании эксикоза отмечается падение диуреза, снижение тургора, сухость кожи, западение большого родничка, значительное снижение веса (потеря веса достигает 10% и более), наблюдается сгущение крови, увеличение количества эритроцитов, гемоглобина, гематокрита. При этом развивается гиперэлектролитемия, главным образом за счет гипернатриемии. В тяжелых случаях наблюдаются осиплость или беззвучность голоса, затруднение глотания, нарушение ритма дыхания. Вододефицитный эксикоз протекает наиболее благоприятно, так как периферическое кровообращение поддерживается жидкостью, поступающей из внеклеточного пространства. Кроме того, с данной клинической картиной больные поступают в стационар рано, и при применении интенсивной целенаправленной терапии отмечается хороший эффект.

Гипотоническая дегидратация развивается чаще у детей с частым энтеритным стулом, а также при позднем лечении. Соледефицитный эксикоз развивается более медленно. Состояние детей при поступлении нередко тяжелое. Отмечается вялость, ребенок слабо реагирует на обстановку, безучастен, взгляд устремлен в пространство, не плачет, отказывается от еды и питья, черты лица заострены, глаза запавшие. Из-за снижения уровня натрия в крови и внеклеточном пространстве и ухода жидкости в клетку из внеклеточного пространства (выравнивание сниженного осмотического давления) развивается отек клетки. Кожа тепла на ощупь и может быть слегка пастозной. Межклеточный сектор перестает выполнять функцию депо жидкости. При этом отмечаемся сгущение крови, замедление кровотока, рано выявляются и быстро нарастают симптомы нарушения периферического кровообращения.

Патологическая проницаемость сосудистой стенки, способствующая выходу плазмы за пределы сосудистого русла, также является одним из важных факторов, ведущих к нарушению гемодинамики. Возникает картина гемодинамического шока, которая обусловливает соответствующий клинический синдром. Кожа и слизистые приобретают цианотический оттенок с мраморным рисунком, кожа холодная на ощупь, особенно на конечностях. Тоны сердца глухие, тахикардия, пульс слабого наполнения. Появляется токсическая одышка. Язык обложен, живот вздут, отмечается снижение тонуса поперечнополосатой и гладкой мускулатуры, сухожильные рефлексы снижены. Развивается атония желудка и кишечника. Состояние больных тяжелое. Бывает рвота кофейной гущей, обильный водянистый стул, диурез уменьшен, уровень электролитов в сыворотке крови низкий — гипонатриемия, гипокалиемия. При потерях 15% внеклеточного натрия отмечается появление клинической симптоматики соледефицитного эксикоза, состояние значительно утяжеляется при потерях 30% внеклеточного натрия, а при потерях 45% отмечаются явления сосудистого коллапса, комы. По данным Э. А. Подрес, у больных с резким снижением натрия в плазме крови (менее 100 мэкв/л) в клинической: картине доминировали ступор и кома, отмечался выраженный сердечнососудистый коллапс, олигурия, анурия.

Существенную роль в патогенезе и клинике соледефицитного эксикоза играет дефицит калия и метаболический ацидоз. Клинические признаки гипокалиемии характеризуются резкой вялостью, снижением тонуса мышц, при этом исчезают брюшные и сухожильные рефлексы, отмечаются изменения со стороны сердца в виде расширения границ, глухости тонов, появления систолического шума. Рано выявляются изменения, указывающие на поражение сократительной функции миокарда. Изменения на ЭКГ появляются при снижении калия в плазме крови до 3 мэкв/л. Они выражаются в уплощении и расширении зубца Т, удлинении и смещении интервала ST. Отмечаются более резкие нарушения со стороны пищеварительного тракта — анорексия, более частая рвота, парез кишечника вплоть до паралитической непроходимости. Наблюдаются расстройства дыхания, снижение глубины, ограничение экскурсии диафрагмы. Снижение уровня калия в плазме крови является верным признаком его дефицита в кровеносном русле, однако уровень плазменного калия не отражает его запасы в организме. Дефицит калия в клетке может иметь место одновременно с нормальным или даже повышенным содержанием его в крови из-за выхода калия из клетки в межклеточное пространство и в кровеносное русло. Содержание калия в эритроцитах является показателем внутриклеточного калия. При гипотонической дегидратации почти у половины людей уровень калия был меньше 2,5 мэкв/л, у них был снижен и уровень калия в эритроцитах. По данным И. М. Головко, при желудочно-кишечных заболеваниях средней тяжести концентрация калия в плазме колебалась от 3,64 до 6,42 мэкв/л, в эритроцитах — от 68,0 до 94,12 мэкв/л. При тяжелых формах — соответственно 2,25-6,05 мэкв/л.

В результате ангидремии происходит уменьшение кровоснабжения мозга, что ведет к гипоксии и аноксии мозга, ребенок теряет сознание, появляются судороги.

При равномерной потере воды и солей развивается эксикоз по изотоническому типу, при этом все 3 жидкостные системы равномерно теряют и воду и электролиты. В связи с этим относительный уровень натрия и калия в плазме крови будет нормальный, показатель гематокрита может оставаться неизмененным, хотя абсолютная величина натрия и калия в плазме крови будет сниженной. Изотонический тип обезвоживания является наиболее частым вариантом токсикоза. Явления обезвоживания могут нарастать очень быстро. У ребенка снижается вес, нарастает сухость кожи и слизистых, отмечается западение большого родничка, черты лица обостряются, глаза западают. Аппетит снижен, жажда выражена умеренно. Появляется общая вялость, адинамия. Кожа бледная, с серым оттенком, иногда с мраморным рисунком, отмечается похолодание конечностей. Симптомы нарушения сердечно-сосудистой деятельности развиваются довольно поздно. Тоны сердца приглушенные, тахикардия, артериальное давление меняется мало. Живот мягкий, стул частый, жидкий, рвота не обильная, диурез значительно снижен. Сухожильные и брюшные рефлексы сохраняются. Кислотно-щелочное равновесие сдвигается в сторону ацидоза. При несвоевременной регидратационной терапии наступает тяжелое нарушение периферического кровообращения, развивается гипоксия, появляются судороги.

Острый кишечный токсикоз у детей может проявляться без дегидратации, с синдромом отека или набухания мозга, с синдромом нейротоксикоза, или, как его иногда называют, с синдромом гипоксической энцефалопатии.

Ведущие симптомы синдрома первичного нейротоксикоза у больных при кишечных токсикозах связаны с первичным нарушением деятельности нервной системы. В генезе токсического синдрома особое значение имеют нервно-рефлекторные реакции, которые оказываются пусковым механизмом развития токсикоза. Для нейротоксикоза характерно острое начало, типичными клиническими разновидностями являются гипертермический и энцефалитический синдромы. В первые часы заболевания наблюдается резкое возбуждение, затем оно сменяется нарушением сознания разной глубины и длительности, появлением клонико-тонических судорог и различного рода вегетативных нарушений. Клиническая картина развертывается на фоне гипертермии (до 40-41°). Как правило, отмечаются менингеальные явления — напряжение большого родничка, ригидность затылочных мышц, рвота, у более старших детей — симптомы Кернига и Брудзинского. Отмечается резкая тахикардия, расширение границ сердца, повышение артериального давления. Изменения на ЭКГ характеризуются сближением зубцов Т и Р, смещением сегмента R(S)T. По мере нарастания интоксикации нарушается проницаемость сосудов и клеточных мембран, что приводит к периваскулярному отеку, тканевой гипоксии, нарушению клеточного метаболизма, гипергидратации тканей, возникновению отека мозга и легких. При этом отмечается сгущение и уменьшение массы циркулирующей крови, что ведет к нарастанию гипоксии и нарушению клеточного метаболизма. Артериальное давление снижается, тоны сердца становятся приглушенными, нарастает ацидоз, потеря сознания углубляется, изменяется ритм дыхания, появляется дыхание "загнанного зверя". Явления дегидратации не выражены, соотношение натрия и калия в крови обычно не нарушается. Кишечные явления и рвота могут развиваться позднее, спустя несколько часов, когда отмечается переход нейротоксикоза в различные виды эксикоза.

 

Синдром первичного нейротоксикоза, по данным О. И. Теляциной, при кишечных токсикозах отмечался у 56,6% детей, а переход нейротоксикоза в различные стадии эксикоза — у 43,4% больных. По нашим данным, синдром первичного нейротоксикоза наблюдался у 26,5% больных. При дизентерии выраженный нейротоксикоз встречается чаще у детей старше года. У детей первого года жизни в связи с быстро наступающими нарушениями водно-электролитного обмена при тяжелых формах дизентерии наблюдается токсикоз с эксикозом.

Главной задачей неотложной терапии при нейротоксикозах является борьба с гемодинамическими нарушениями и восстановление нормального кровообращения. С этой целью проводится инфузионное капельное введение плазмы, плазмозаменяющих растворов из расчета 10- 15 мл на 1 кг веса тела. Для быстрого выведения из организма микробных токсинов и токсических продуктов назначаются низкомолекулярные растворы поливинилпирролидона — неокомпенсан, гемодез, полидез. Они обладают адсорбционными свойствами, оказывают дезинтоксикационный эффект, связывают токсины непосредственно в кровеносном русле. Наиболее полно нейтрализуются токсины, циркулирующие в крови при токсических формах дизентерии и сальмонеллезной инфекции (при пищевых токсикоинфекциях). Одним из главных свойств этих препаратов является способность ликвидировать стаз эритроцитов в капиллярах. Высокая коллоидно-осмотическая активность препаратов вызывает переход межклеточной жидкости в сосудистое русло. До 80% введенного гемодеза выделяется почками в течение первых 4 часов, следовательно, в течение этого срока лекарственная терапия должна быть несколько усилена (например, назначение сердечных средств), так как лекарственные вещества выделяются вместе с гемодезом. Все указанные препараты выводятся из организма полностью через 8-10 часов, поэтому их можно переливать 2 раза в сутки по 10-15 мл на 1 кг веса. В последние годы при токсических формах кишечных инфекций мы отдаем предпочтение внутривенным капельным вливаниям гемодеза и неокомпенсана. При их введении, как правило, прекращаются судороги, снижается температура, восстанавливаются сознание, диурез, исчезает цианоз, выравнивается артериальное давление, отмечается более ранняя нормализация стула. С целью дегидратации, уменьшения явлений отека мозга, снижения внутричерепного давления внутривенно вводится 20-40% раствор глюкозы. В качестве средств дегидратационной терапии используются также препараты диуретического действия: гипотиазид (8,0-12,5-25 мг 1 раз в сутки), лазикс (1-3 мг на 1 кг в 2-3 приема внутримышечно или внутривенно), маннитол (5 мл 10% раствора на 1 кг внутривенно), мочевина (5-10 мл 30% раствора внутривенно капельно). В комплексном лечении нейротоксикоза очень важно применение гормональных препаратов. Проведенные Н. М. Злотковской исследования по содержанию кортикостероидов в плазме крови в остром периоде нейротоксикоза при острых вирусных инфекциях показали усиление продукции этих гормонов. Содержание кортикостероидов достигало у большинства детей 50% при норме 8-30%. Гормонотерапия оказывает антиколлаптоидное, десенсибилизирующее и противовоспалительное действие, повышает устойчивость сосудистой стенки, усиливает секрецию желудка, что приводит к уменьшению интоксикации и сердечно-сосудистой недостаточности. Стероидные гормоны подавляют активность гипофиза, выделяющего АКЛТ, в результате чего предупреждается возможность истощения коры надпочечников. Кроме того, гормоны тормозят реакцию антиген — антитело, и таким образом их действие направлено против аллергических факторов патогенеза токсикоза. И наконец, хотя и редко, но встречается синдром Уотерхауза-Фридериксена, обусловленный кровоизлияниями в надпочечники. В этих случаях сразу же внутривенно вводится 20-50 мг гидрокортизона (5 мг на 1 кг), преднизолон (1-2 мг на 1 кг в сутки, внутривенно, внутримышечно или per os). При выраженном нейротоксикозе применяются нейроплегические препараты в сочетании с димедролом, пипольфеном. Чаще всего назначается аминазин внутримышечно (2,5% раствор из расчета 1-3 мг на 1 кг веса в сутки за 3-4 раза). Можно применять литическую смесь из аминазина, пипольфена, промедола и 0,5% раствора новокаина. Противопоказанием для введения аминазина является снижение артериального давления. При судорожном синдроме применяется также 25% раствор сернокислой магнезии (0,2 мл на 1 кг), при отсутствии симптомов угнетения дыхательного центра и недостаточности сердечно-сосудистой деятельности возможно назначение клизм с хлоралгидратом. Большого внимания заслуживает оксибутират натрия (ГОМК). Этот препарат, введенный внутривенно капельно в дозе 50-100 мг на 1 кг в 50 мл 10% раствора глюкозы, вызывает сон, снимает судороги и улучшает обмен в клетках. Рекомендуется также люминал из расчета 1-3 мг на 1 кг в сутки. Внутривенно вводится 10% раствор хлористого кальция или глюконата кальция, кокарбоксилаза. Искусственное подавление различных реакций организма позволяет предотвратить развитие тяжелых, подчас необратимых изменений во внутренних органах. В борьбе с гипертермией широко используется 4% раствор пирамидона (0,1 мл на 1 кг), 50% раствор анальгина из расчета 0,1-0,2 мл на год жизни. Применяются также различные виды охлаждения — внутривенные вливания 20% раствора глюкозы, охлажденного до 4°, промывание желудка водой 10° в течение 5-10 минут под контролем температуры тела (процедура прекращается при температуре тела не ниже 37,5°). При маловыраженных кишечных явлениях эффективно введение охлажденных растворов в виде капельных ректальных вливаний. При выраженном спазме сосудов показано применение спазмолитических средств типа эуфиллина.

При синдроме нейротоксикоза внутривенное введение изотонических растворов глюкозы противопоказано, так как они усиливают отек клеток. Общий объем вводимой в сутки жидкости (включая и питание) для детей первого года жизни составляет 120 мл на 1 кг веса тела, для детей второго года жизни- 100 мл и старше 2 лет — 90-70 мл, при этом растворы солей должны составлять не более 1/4 общего объема жидкости, учитывая выраженную тенденцию к гиперэлектролитемии при нейротоксикозе.



У больных с синдромом токсикоза с эксикозом основной и ведущей является регидратационная терапия — возмещение потерь воды и электролитов, борьба с гемодинамическими нарушениями, коррекция кислотно-щелочного баланса, ликвидация гиповолемии, восстановление нормального кровообращения. Для определения характера и степени нарушения дегидратации важны правильно собранный анамнез, определение потери веса больного к моменту заболевания, учет частоты рвоты и поноса, их характера, температурной реакции, длительности заболевания, состояния диуреза.

Легкая (I) степень обезвоживания проявляется клинически при потере 5% жидкости по отношению к весу ребенка. При этом ребенок становится беспокойным, с жадностью пьет, деятельность сердечно-сосудистой системы удовлетворительная. При более выраженной дегидратации (II степень) потеря жидкости достигает 8-10%. Состояние ребенка тяжелое. Слизистые оболочки и склеры сухие, большой родничок запавший, тургор тканей снижен, кожа дряблая и сухая, тоны сердца глухие, тахикардия, артериальное давление понижено, развивается сосудистый коллапс, кома. При III степени обезвоживания теряется около 15% веса, развивается гемодинамический шок, а потеря 20% жидкости приводит к летальному исходу.

Экстренной мерой борьбы с эксикозом является инфузионное капельное введение глюкозо-солевых дифференцированных растворов. Для восстановления гемодинамических процессов и восполнения дефицита объема циркулирующей крови применяется также плазма и плазмозаменяющие жидкости (полиглюкин, гемовинил, альбумин), а также неокомпенсан и гемодез из расчета 10-15-20 мл на 1 кг веса тела. У каждого больного производится расчет общего количества жидкости с учетом потери ее к моменту лечения по данным потери веса (так называемая жидкость "возмещения обезвоживания" ЖВО) и дополнительно учитываются ежедневные потери воды в процессе лечения на неощутимую перспирацию (потерю жидкости кожей и дыханием), на обеспечение диуреза и на потерю жидкости с рвотой и жидким стулом. Объем этой так называемой жидкости "поддержания" (ЖП) определяется в зависимости от клинических симптомов. Если вес до болезни не известен, то при выраженной дегидратации ориентировочно потерю жидкости принимают за 10%.

В практической деятельности чаще всего используется средний объем ежедневной потери жидкости, но в каждом отдельном случае в зависимости от клинического течения подход должен быть индивидуальным. Парентерально вводится та часть жидкости, которая не принята ребенком per os (с учетом молока и молочных смесей). В тяжелых случаях 2/3 указанного объема жидкости (ЖВО+ЖП) вводится внутривенно капельно. Если явления недостаточности периферического кровообращения не сняты, внутривенное капельное вливание продолжается в течение последующих суток лечения.

Существует еще метод расчета общего количества жидкости для регидратации, предложенный Джоэлем Девисом, с учетом степени обезвоживания и возраста ребенка. При легкой дегидратации, когда потеря жидкости не превышает 5% веса тела, детям до 1 года рекомендуется количество жидкости 130-170 мл на 1 кг, от 1 до 5 лет — 100-125 мл на 1 кг, от 6 до 10 лет — 75-100 мл на 1 кг веса. При умеренной дегидратации (потеря веса — 5-10%) в возрасте до 1 года — 175-200 мл на 1 кг веса, от 1 года до 5 лет- 130-170 мл на 1 кг, от 6 до 10 лет — 110 мл на 1 кг веса. При тяжелой дегидратации (потеря веса более 10%) рекомендуется количество жидкости в возрасте до 1 года из расчета 220 мл на 1 кг веса, от 1 до 5 лет-175 мл на 1 кг и от 6 до 10 лет-130 мл на 1 кг веса.

При составлении прописей инфузионных жидкостей следует учитывать вид эксикоза и степень дегидратации. При гипертоническом эксикозе вводится 5-10% раствор глюкозы и солевые растворы (раствор Рингера, физиологический, плазма, полиглюкин, неокомпенсан, гемодез) в соотношении 2:1; при гипотоническом эксикозе — в соотношении 1 : 2, однако у детей до 6 месяцев из-за низкой концентрационной способности почек нами применялись растворы в соотношении не более 1:1 (в таких соотношениях использовался 10% раствор глюкозы). Следует учитывать, что у детей первых месяцев жизни отмечается состояние физиологической гипоизостенурии, вследствие чего легко возникают отеки из-за задержки солей в организме. Поэтому для детей первых трех месяцев жизни независимо от вида обезвоживания глюкозо-солевые растворы составляются в соотношении 2:1. В тяжелых случаях, когда борьба с шоком должна быть незамедлительной и невозможно сразу определить тип эксикоза, вводится плазма или же заменители, а затем устанавливается капельное внутривенное вливание глюкозо-солевых растворов в соотношении 2:1. После того как клиническая картина и полученные биохимические данные позволяют установить тип эксикоза, состав вводимой жидкости изменяется в зависимости от преобладания дефицита солей или воды. При введении большого количества растворов глюкозы в связи с нарушением функции инсулярного аппарата при токсикозах мы применяли инсулин, который вводился частями в капельницу из расчета 1 единица на 4-5 г сухой глюкозы.

При тяжелой степени дегидратации (10% и более) в случаях вододефицитного эксикоза вначале вводится глюкоза, а затем плазма или плазмозаменители, электролиты, при соледефицитном эксикозе, наоборот, вначале вводится плазма, а затем глюкозо-солевые растворы, причем сначала они вводятся внутривенно медленно, струйно (детям до 6 месяцев — 80-100 мл; от 6 месяцев до 1 года — 100-150 мл), а затем подключается капельница и в первый час жидкость вводится со скоростью 25-30 капель в 1 мин (100-200 мл в 1 час), в последующем скорость введения уменьшается до 10-12 капель в 1 мин (80-100 мл в час). Более форсированное введение жидкости может привести в условиях нарушенного тонуса сосудов и их проницаемости к отеку клеток. Длительность капельных внутривенных введений в зависимости от тяжести эксикоза колеблется от 2-6 часов до 1-2 суток, последнее чаще бывает при колиинфекции.

Последние годы мы пользуемся только внутривенным способом введения жидкостей, чаще путем венопункций в височные и теменные вены, а также в вены кисти, стопы, локтевого сгиба. У очень тяжелых больных из-за спавшихся вен вводим жидкости путем веносекции. Подкожные вливания не устраняют нарушений гемодинамики, гиповолемии, поэтому они не пригодны при токсических состояниях у детей. Путем исследований с применением радиоактивного натрия Егор Полачек показал, что при обезвоживании всасывание изотонического раствора хлористого натрия из подкожной клетчатки у больных животных происходит в 3 раза медленнее, чем у здоровых. Подкожные, дробные и одномоментные вливания жидкости в борьбе с дегидратацией, с нарушениями кровообращения малоэффективны.

Особо следует остановиться на большом значении коррекции калия. Раствор Рингера часто не возмещает дефицита калия, поэтому при клиническом синдроме гипокалиемии и низких показателях плазменного калия мы вводили хлористый калий в виде 1,0-7,5% раствора из расчета 80-100 мг калия на 1 кг веса ребенка. В тяжелых случаях, протекавших с явлениями пареза кишечника и снижения калия в сыворотке крови ниже 12 мг%, доза вводимого калия увеличивалась до 100-120 мг на 1 кг веса. Вводился калий вутривенно, капельно, фракционно через 1,5-2 часа (при условии достаточного диуреза).

Следует отметить, что не во всех детских стационарах, инфекционных больницах борьбе с гипокалиемией уделяется должное внимание. Проявления гипокалиемии усиливаются, если при регидратации в состав глюкозо-солевых растворов не входят препараты калия. Развитию гипокалиемии способствуют ограничение питания, нарушение процессов всасывания, потери калия с рвотными массами и жидкими испражнениями, период репарации, когда потребность организма в калии резко возрастает, введение солей натрия и кальция — антагонистов калия, гормонотерапия, применение диуретических средств, а также оксибутирата натрия. При умеренной степени интоксикации введение солей калия ограничивается питьем каротиновой смеси, овощных наваров, а также навара из чернослива и изюма. С прекращением рвоты, улучшением состояния больных препараты калия мы давали per os до улучшения консистенции стула. Однако следует помнить, что при бесконтрольном введении солей калия может развиться гиперкалиемия. При этом на ЭКГ появляется островершинный зубец Т, исчезает зубец Р. Повышение уровня калия в 2 раза — до 10 мэкв/л может вызвать внезапную остановку сердца.

В патогенезе кишечных токсикозов значительную роль играет метаболический ацидоз, связанный с нарушением окислительных процессов, накоплением в крови органических кислот. Содержание молочной кислоты при II степени кишечного токсикоза увеличивается в 3 раза — с 20,7±1,2 мг% (у здоровых детей) до 60,5±3,5 мг%, содержание пировиноградной кислоты — почти в 2 раза — с 0,73 + 0,07 мг% (у здоровых детей) до 1,36±0,07 мг%.

Главными причинами метаболического ацидоза, по мнению Ю. Е. Вельтищева, являются:

1) потеря оснований с жидким стулом;

2) тканевая гипоксия в связи с недостаточностью кровообращения;

3) функциональная недостаточность почек, которая не в состоянии вывести излишки органических кислот (ацетоуксусной, оксимасляной, молочной и др.). Кислотно-щелочное равновесие организма является основным механизмом поддержания гомеостазиса. В норме реакция крови и внеклеточной жидкости слабощелочная. Легкие, почки, буферная система крови постоянно коррегируют щелочную или кислотную агрессию. Нарушение этих компенсаторных механизмов сопровождается развитием тяжелых общих реакций организма. Так, при рН = 7,2 появляются тяжелые признаки ацидоза, глубокое токсическое дыхание, при рН = 7,0 развивается кома, а при рН = 6,8 наступает смерть. Содержание щелочного резерва крови ниже 35,0-33,0 об. % С02, снижение показателей рН ниже 7,3 говорит о развивающемся ацидозе. Использование в клинической практике микрометода Аструпа значительно расширяет объем исследований кислотно-щелочного равновесия, с помощью которого определяют избыток или дефицит оснований, концентрацию бикарбонатов, парциальное напряжение углекислоты в крови и др. При токсикозе дефицит оснований может доходить до 30 мэкв/л, концентрация стандартных бикарбонатов падает до 11 мэкв/л и даже ниже при норме 23-25 мэкв/л, парциальное напряжение углекислоты возрастает до 52 мм рт. ст. при норме 40±5мм. При сочетании желудочно-кишечного заболевания с пневмонией нередко метаболический ацидоз сочетается с дыхательным ацидозом и парциальное напряжение углекислоты может возрастать до 70-80 мм рт. ст.. Состояние ацидоза требует специальной терапии, направленной на нейтрализацию и выведение избытка кислот. С этой целью применяется 4% раствор гидрокарбоната натрия по 4-5 мл на 1 кг веса внутривенно (0,15-0,2 г сухого вещества на 1 кг). При дегидратации I степени в связи с ацидозом в первые сутки рекомендуется давать перорально 3% раствор соды или боржом в количестве 120-150 мл в сутки. На вторые сутки содовый раствор заменяется морковной (каротиновой) смесью, богатой щелочами и способствующей нейтрализации кислых продуктов обмена. Морковная смесь обладает гидропигенным действием, быстрее прекращаются потери в весе и нормализуется стул.

По мере развития токсикоза и гипоксии в сердечной мышце уменьшается количество гликогена, происходит накопление молочной кислоты. Содержание кокарбоксилазы в пораженной сердечной мышце снижается в 1,5-2 раза, а количество пировиноградной кислоты увеличивается, появляются аритмии сердца.

В борьбе с метаболическим ацидозом хороший терапевтический эффект оказывает применение глютаминовой кислоты (из расчета 0,1 г на 1 кг в сутки) и кокарбоксилазы (25-50 мг внутривенно). Кокарбоксилаза ускоряет процесс декарбоксилирования пировиноградной кислоты. Таким же действием обладает липоевая кислота.

В последние годы в борьбе с ацидозом применяется органический буферный раствор — трис-буфер или ТНАМ (0,3 М раствор тригидроксиметиламинометана), который не только нейтрализует избыток кислот, но и обладает способностью связывать излишки углекислоты, поэтому он наиболее эффективен при ацидозе смешанного типа у больных с желудочно-кишечными заболеваниями, осложненными пневмонией (у которых имеется метаболический и дыхательный ацидоз).

В комплексной терапии при сердечно-сосудистой недостаточности нами широко применялись сердечные гликозиды — строфантин (0,05% раствор 0,1-0,2 мл внутривенно) и дигоксин per os или парентерально (дозу насыщения — 0,06-0,07 на 1 кг веса делили на 2 дня, а дневную — на 3 приема). Применялся также коргликон — 0,1-0,3 мл 0,06% раствора в 10 мл 20% раствора глюкозы, а также дигитоксин (доза насыщения 0,035 мг на 1 кг). По получении терапевтического эффекта переходили на поддерживающие дозы. При нарушении периферического кровообращения с синдромом вазомоторного коллапса применялись препараты, тонизирующие сосудистую систему, — мезатон (1%), норадреналин (0,1%), адреналин (0,1%), эфедрин (5%) — каждый препарат из расчета 0,1 мл на год жизни.

Особое внимание уделяется назначению стероидных гормонов, так как при токсикозах у детей активность коры надпочечников угнетена. Известны 4 типа реакции коры надпочечников при кишечных токсикозах у детей первого года жизни:

1) стрессовый тип — с увеличением выделения глюкокортикоидных (17-ОКС) и минералокортикоидных (17-ДОКС) гормонов;

2) дисфункция коры надпочечников со снижением 17-ОКС при нормальном или слегка повышенном выделении 17-ДОКС;

3) функциональная дезорганизация с повышением минералокортикоидов при нормальном выделении глюкокортикоидных гормонов;

4) угнетение коры надпочечников, выражающееся в снижении как 17-ОКС, так и 17-ДОКС.

Считается, что при стрессовом типе реакции вопрос о назначении гормонов должен решаться индивидуально, и нередко нет необходимости в их применении, при втором же, третьем и четвертом типах реакции коры надпочечников гормонотерапия показана. Применение стероидных гормонов при токсикозах обусловлено влиянием кортикостероидов на задержку в организме воды и натрия, уменьшением проницаемости сосудистой стенки, а также антитоксическим, десенсибилизирующим, противовоспалительным действием стероидных гормонов. Мы применяли гидрокортизон (5 мг на 1 кг веса) и преднизолон (1-2 мг на 1 кг веса), половина суточной дозы которых вводилась внутривенно капельно, вместе с вводимыми растворами. Гормонотерапия проводилась короткими курсами (5-7-10 дней) с постепенным снижением суточной дозы. В последние годы гормоны давались с учетом физиологических суточных ритмов, максимальная доза в утренние часы и минимальная — в послеобеденные, так как даже минимальная доза гормона, введенная в вечерний период времени (22- 24 часа), вызывает угнетение передней доли гипофиза и выключение продукции гидрокортизона на следующие сутки.

Нередко при кишечных токсикозах развивается парез кишечника. В этих случаях назначается подкожно 0,05% раствор прозерина из расчета 0,1-0,2 мл на год жизни, питуитрин, гипертонические клизмы из 5% раствора хлористого натрия, внутривенное введение 10% раствора хлористого натрия в дозе 5-7 мл (грудным детям), в некоторых случаях всегда с эффектом применяются клизмы из равных частей глицерина, 3% перекиси водорода и 10% раствора хлористого натрия.

При частой и упорной рвоте показано промывание желудка 2% раствором соды, 5% раствором глюкозы, физиологическим или рингеровским раствором сразу же при поступлении в стационар. При сердечно-сосудистой недостаточности промывание желудка проводится после мероприятий, направленных на ее нормализацию.

При направленной дезинтоксикационной и регидратационной терапии, как правило, мы получали хороший эффект уже к концу внутривенного капельного вливания. Следует отметить, что в детских стационарах нередко допускаются ошибки при проведении регидратационной терапии, которые ведут к тяжелым последствиям. При составлении прописей инфузионных жидкостей к солевым растворам часто относят только раствор Рингера, физиологический раствор, забывая о том, что неокомпенсан, гемодез в своем составе также содержат соли натрия, калия, кальция, магния, гидрокарбонат натрия и в этих случаях один вид эксикоза (при передозировке солей) переходит в другой. Иногда подбор глюкозо-солевых растворов производится без учета вида эксикоза, что также может усугубить тяжесть состояния. Не всегда ведется направленная борьба с гипокалиемией, однако могут быть случаи передозировки солей калия, что, как уже указывалось, может привести к нарушению сердечной деятельности и появлению приступов судорог. Поэтому, чтобы не нарушить соотношение солей калия и кальция, одновременно вводится 10% раствор хлористого кальция или глюконат кальция (2-3 мл). К более редким осложнениям регидратационной терапии относится отек клеток и тканей, развитие сердечно-сосудистой недостаточности из-за увеличения скорости внутривенного введения жидкостей, что приводит к переполнению сосудистого русла, повышению проницаемости сосудов. Длительные трансфузии с помощью катетеризации подключичной и других вен ведут к развитию тромбофлебита, пирогенным реакциям. Для того чтобы избежать этих ошибок и осложнений, врачу необходимо непрерывно наблюдать за больным в ходе лечения.

 

В комплексном индивидуализированном лечении большое значение имеет питание, которое назначается с учетом возраста, тяжести состояния, стадии болезни, вскармливания в период, предшествующий болезни, характера и частоты стула, степени обезвоживания. Как известно, детям первого года жизни чаще всего после промывания желудка назначается водно-чайная диета на 8-12 часов с последующим назначением строго дозированного кормления сцеженным грудным молоком матери или донорским молоком. При отсутствии грудного молока обычно назначается В-кефир, кефир, ацидофильное или белковое молоко.

Использование ферментированного молочнокислого молока в виде кефира имеет значительные преимущества перед сладкими смесями, потому что накапливающаяся в кефире молочная кислота способствует нежному створаживанию белка, молочнокислые бактерии кефира вытесняют патогенную флору кишечника, кефир стимулирует секрецию желчи, ферменты, имеющиеся в кефире, улучшают процессы пищеварения и, наконец, кальций в кефире находится в ионизированном состоянии и лучше всасывается. При применении кефира задержка азота в организме выше, использование жира и солей кальция лучше, чем при применении молока. Создаются более благоприятные условия для процессов пищеварения и усвоения пищи. После водно-чайной паузы дается сцеженное грудное молоко по 10 — 20 мл через 2 часа 10 раз в сутки. Этим достигается раннее и полное освобождение желудочно-кишечного тракта от остатков принятой пищи.

В период разгрузки и дозированного питания ребенок получает внутрь чай, рисовый отвар, 5-10% раствор глюкозы, физиологический, рингеровский растворы в соотношениях в зависимости от вида эксикоза. Вначале дети получают питание с очень низким калоражем (15-20 кал на 1 кг) и низким содержанием всех пищевых ингредиентов (белка — 0,2-1 г, жира — 0,3-1 г, углеводов — от 1 до 4 г на 1 кг). Количество вводимой пищи увеличивается осторожно, с каждым следующим днем на 100-150 мл в сутки. При кишечных токсикозах из-за усиленной катаболической реакции, рвоты, анорексии потери белка могут достигать больших размеров, наблюдается отрицательный азотистый баланс. Усиленный эндогенный распад, угнетение синтеза и ресинтеза белков в организме вызывают необходимость ранней компенсации белкового дефицита. С этой целью на вторые-третьи сутки к грудному молоку добавляется 1% творога, а также широко используются трансфузии компонентов и препаратов человеческой крови (нативная и сухая плазма, альбумин, протеин), а в период начинающейся репарации — консервированная кровь, эритроцитарная масса. Однако следует учитывать, что от введения этих препаратов быстрого эффекта получить нельзя, так как белки эритроцитов расщепляются до аминокислот (из которых могут быть созданы новые тканевые белки) только при их гибели, а средняя продолжительность жизни эритроцитов составляет 100-120 дней.

Кроме того, гемоглобин — это белок, в котором содержится недостаточное количество таких незаменимых аминокислот, как изолейцин и триптофан. Для расщепления белков плазмы необходимо 18-20 дней, для усвоения альбумина — 60 дней. В последние годы для парентерального питания применяются белковые гидролизаты — гидролизин л-103, гидролизат казеина ЦОЛИПК, аминопептид, аминокровин, белковый препарат БК-8. Наиболее ценным источником для белкового парентерального питания является амино-пептид-2, фибриносол, а также препарат, состоящий из оптимального соотношения заменимых и незаменимых аминокислот, — ферментативный гидролизат казеина — аминозол, который дается из расчета 10-15 мл на 1 кг. При одновременном введении витаминов В6 и В12 значительно повышается усвояемость гидролизата. У больных нормализуется белковый спектр крови, отрицательный азотистый баланс переходит в положительный. При этом следует учитывать, что белковые гидролизаты в 4-8% случаев дают побочные реакции и способствуют развитию метаболического ацидоза, что требует постоянной коррекции. В этом отношении целесообразно сочетать аминокислотные препараты с буферными системами. Наиболее удачным сочетанием является альбумин — трис-буфер.



Прикладывать к груди больного ребенка можно на 4-5-й день на 5-6 минут, добавляя при этом для питания рисовый отвар (100,0-300 мл). Недостающее по объему количество пищи все время дополняется жидкостью с учетом введенной парентерально. В дальнейшем объем пищи увеличивается, добавляется творог, тертое яблоко, вводится желток, и по мере улучшения состояния к концу 5-6-го дня (в очень редких случаях позже) количество молока доводится до полной возрастной дозы. Затем в рацион вводят различные каши, фруктовые гомогенизированные пюре, овощные супы и пюре. Особенно полезно яблочное пюре, которое детям грудного возраста можно давать в сочетании с грудным молоком и кефиром в количестве 20% от общего суточного объема пищи. Яблочное пюре с кефиром способствует изменению среды содержимого пищеварительного тракта, содержит минеральные соли, витамины. Еще в 1925 г. Моро предложил лечить острые кишечные заболевания у детей сырыми яблоками. По данным Е. Н. Хохол, И. М. Руднева, применение фруктово-овощных диет способствует более быстрому исчезновению токсикоза, нормализации стула из-за большого содержания пектиновых веществ, богатых кальциево-магнезиальными солями. Благодаря пектину (коллоид, обладающий способностью связывать воду и набухать) образуется пенистая масса, которая, проходя по кишечнику, адсорбирует остатки пищевых веществ, газы, токсины и бактерии.

 

Пектиновые вещества яблока тонизируют кишечник, влияют на перистальтику, создают в желудочно-кишечном тракте более благоприятные физико-химические условия для всасывания и усвоения пищевых веществ. В кислой среде пектина легко отщепляется кальций, действующий противовоспалительно на слизистую кишечника. Благоприятное влияние яблочной диеты объясняется также содержанием в ней органических кислот, обладающих бактерицидным действием. Содержащаяся в яблоках лимонная кислота оказывает положительное влияние на обмен веществ.

Примерно на 7-8-й день дети получают белка до 4-5 г, жира- до 4-6 г, углеводов — 14-15 г на 1 кг веса. Следует отметить, что пища, богатая белками, представляет неблагоприятную среду для развития брожения и жизнедеятельности патогенной флоры кишечника, способствует более быстрому восстановлению азотистого равновесия. В пользу полноценной диеты с достаточным содержанием белка в период начинающегося улучшения состояния ребенка высказывается большинство авторов. Наблюдения Ю. К. Полтевой показали, что у детей, больных дизентерией, усвояемость белка и жира сохраняется, при жидком стуле баланс азота остается положительным, если введение белка достаточное.

При поступлении больных с кишечным токсикозом в состоянии дистрофии водно-чайная диета не должна превышать 8 часов, а нарастание объема питания и введение новых видов пищи производится более осторожно. Такие дети особенно нуждаются в достаточном введении полноценного белка в виде внутривенных вливаний плазмы в первые дни, а с 3-4-го дня белок добавляется в питание в виде творога, который вводится в постепенно увеличивающихся дозах от 3-5 до 20-30 г. Детям с кишечным токсикозом в возрасте после года также назначается водно-чайная пауза, после которой питание вводится в больших количествах — по 40-50 мл через 2 часа или по 60-80 мл через 2,5 часа. В первые дни назначаются кислые молочные смеси, сухари, протертые каши на половинном молоке, на 2-3-й день — яблочное пюре, овощные супы и пюре, желток, затем протертый мясной фарш, паровые котлеты. К 5-6-му дню лечения, через 2 дня после исчезновения токсикоза, ребенок постепенно переводится на пищу, соответствующую его возрасту. Длительного недокармливания ребенка ни в коем случае нельзя допускать, так как это способствует углублению нарушений обмена веществ и понижению иммунитета. Но все же при назначении диеты приходится соблюдать осторожность, так как выносливость к пище у больных детей понижена. Пища должна содержать полноценные белки и жиры, легкоусвояемые углеводы, минеральные соли, витамины, но при этом необходима щадящая кулинарная обработка и ограничение мясных супов и жира.

В легких случаях кишечной инфекции водная пауза не назначается, а только отменяется прикорм на 1-2 дня, после чего ребенка довольно быстро переводят на диету, соответствующую его возрасту.

Ухудшение стула не является показанием для назначения повторной чайной диеты. При появлении рвоты и других токсических симптомов необходимо уменьшить количество пищи и изменить ее качество. В таких случаях, особенно детям первых месяцев жизни, необходимо женское молоко.

При кишечных токсикозах отмечается значительный дефицит витаминов, что объясняется нарушением всасывания, синтеза витаминов в пищеварительном тракте (микрофлорой кишечника синтезируются витамины В1, В2, В6, B12, фолиевая (Вс) и пантотеновая (В3) кислоты, витамины К, РР) и разрушающим влиянием патогенной флоры кишечника. С первых дней заболевания в связи с развитием гиповитаминоза назначаются различные витамины, особенно витамины С, А, К, РР и группы В, некоторые из них вводятся внутривенно во время капельных вливаний.

Важное значение при кишечных токсикозах имеет этиотропное лечение. Инфекционная природа этих заболеваний является основой для применения антибиотиков и химиопрепаратов. Как те, так и другие способствуют замедлению размножения микробов и, следовательно, уменьшению образования токсинов. Для создания высокой концентрации препарата непосредственно в местах размножения бактерий антибиотики рекомендуется давать per os. Лечение антибиотиками проводится в соответствии с диагнозом заболевания.

При кишечной колиинфекции в настоящее время чаще всего применяется внутрь полимиксин М из расчета 100 000 ЕД на 1 кг веса в сутки, в 4 приема. Почти не всасываясь в кишечнике, он обладает бактериостатическим действием, преимущественно на грамотрицательные микробы.

Довольно широко применяются антибиотики аминогликозидной группы — мономицин, стрептомицин, неомицин, канамицин. Мономицин применяется внутрь и парентерально (30 000-40 000 ЕД на 1 кг веса в сутки). Плохо всасываясь, он создает достаточную концентрацию в кишечнике. Менее токсичен канамицин, который дается внутрь из расчета 50 000-60 000 ЕД на 1 кг веса в сутки, за 3-4 раза. Однако из-за выраженных ототоксических свойств эти препараты применяются все реже. Рекомендуются антибиотики тетрациклинового ряда (тетрациклин, террамицин, суспензии тетрациклина, окситетрациклина и хлортетрациклина, тетрациклин с нистатином, витациклин, гидрохлориды тетрациклина и окситетрациклина).

Для получения наилучшего эффекта антибиотики даются в сочетании с препаратами нитрофуранового ряда (фурацилином, фуразидином, фурагином, фуразолидоном), а также с другими антибактериальными препаратами (неграмом, невиграмоном). При тяжелых формах колиинфекции применяется внутривенное введение антибиотиков, в частности сигмамицина (20 000 ЕД на 1 кг веса в сутки за 2 раза), хлороцида-С, который вводится внутривенно или внутримышечно в дозе от 30 до 100 мг на 1 кг веса в сутки за 3 раза. Новорожденным и недоношенным детям хлороцид-С дается из расчета 25-50 мг на 1 кг веса в сутки. Рекомендуется также применять одновременно 2 антибиотика, один внутривенно, другой — внутрь.

Следует отметить, что лечение колиэнтеритов антибиотиками у детей первого года жизни представляет большие трудности из-за образующейся устойчивости микроорганизмов к антибиотикам и развивающегося при длительном применении антибиотиков дисбактериоза кишечника. Первое время при кишечной колиинфекции хорошее лечебное действие оказывали левомицетин, синтомицин, биомицин, тетрациклин, террамицин, стрептомицин. Однако после нескольких лет их широкого применения большинство выделяемых штаммов ЭПКП приобрело высокую устойчивость к ним, в результате чего лечебный эффект снизился. Появление в последующем колимицина и мицерина, а позднее фрамицина и мономицина привело к повышению эффективности лечения колиинфекции. Но и к этим препаратам стала развиваться устойчивость возбудителей, причем перекрестная. Бактерии, устойчивые, например, к стрептомицину, одновременно становятся устойчивыми и к остальным препаратам этой группы — неомицину, мономицину и наоборот.

Проведенная нами работа по определению чувствительности культур патогенных штаммов кишечной палочки к колимицину, мицерину, стрептомицину, биомицину, эритромицину, синтомицину, тетрациклину, террамицину, ауремикоину показала, что от 70,6 до 94,7% штаммов кишечной палочки различных серотипов оказались резистентными к синтомицину, левомицетину, стрептомицину, биомицину, террамицину, тетрациклину.

Хорошие результаты дает применение колипротейного бактериофага, обладающего значительной активностью по отношению к ЭПКП. Отмечено, что специфический поливалентный колипротейный бактериофаг к 5 наиболее часто встречающимся патогенным кишечным палочкам серотипов О111, О55, О25, О86, О26 и бактериям протея в 97,8% случаев лизирует патогенные штаммы кишечных палочек и протей и не лизирует обычные штаммы кишечной палочки, не вызывает дисбактериоза.

Под нашим наблюдением в течение двух лет находилось 205 больных детей в возрасте от 1 месяца до 1 года 4 месяцев. С колиэнтеритом было 120 больных, с токсической диспепсией — 10, со стафилококковой диареей — 30 и с парентеральной диспепсией — 45 детей. У больных колиэнтеритом высеваемость штамма О111 : В4 отмечалась у 80 детей (66,7%), штамма 145 — у 24 человек (20%), О55:В5 -у 8 (6,6%), О26:В6 — у 6 больных (5,0%), О126 — у 2 детей (1,7%). Всем детям в зависимости от тяжести заболевания назначалось комплексное лечение с применением антибиотиков, дезинтоксикационной, десенсибилизирующей, стимулирующей терапии, а также проводилась витамино- и диетотерапия. При тяжелых формах кишечного токсикоза мы применяли также преднизолон в течение 8-10 дней с постепенным уменьшением дозы. Одна группа детей (101 больной) в комплексном лечении получала поливалентный колипротейный бактериофаг, другая группа (104) получала то же лечение, но без бактериофага (контрольная группа). Обе группы приблизительно были равными по нозологическим формам болезни, возрасту, течению заболевания. У 162 больных состояние было средней тяжести и тяжелым и у 43 человек заболевание протекало в легкой форме.

Колипротейный бактериофаг давался per os за 40-50 мин. до кормления в количестве 10-15 мл на прием 3 раза в сутки в течение 3-4 дней. Фаг запивался 2% раствором соды. Большинство детей получали колипротейный бактериофаг в ранние сроки заболевания: в первые 3 дня бактериофаг получили 78 больных, на 4-7-е сутки — 15 и после 7 дней — 8 детей.

Лечение с применением колипротейного бактериофага дало клинический эффект у 82 больных (81,2%), из них у 62 детей после 1-го цикла лечения и у 20 больных после 2 циклов лечения. У 62 детей на 2-5-й день с момента применения бактериофага уменьшались и исчезали явления токсикоза, улучшалось общее состояние. Нормализация стула к 3-4-му дню наступила у 41 больного, к 5-7-му — у 21 ребенка. У 39 детей из-за отсутствия эффекта после 1-го курса лечения бактериофагом через 3-4 дня проводился 2-й курс. У 20 детей после 2-го курса лечения прекратились все явления со стороны желудочно-кишечного тракта, нормализация стула наступила на 3-7-й день после лечения фагом. У 19 детей терапевтического эффекта после двукратного цикла лечения бактериофагом мы не получили, у них продолжалась дисфункция кишечника, заболевание носило более длительный волнообразный характер. У 35 детей из 104, леченных различными антибиотиками без применения колипротейного бактериофага, наступило улучшение с нормализацией стула после первого цикла лечения антибиотиками (в первые 7 дней), после 2 приемов — у 16 человек. Таким образом, если при комплексном лечении желудочно-кишечных заболеваний у детей раннего возраста с применением колипротейного бактериофага терапевтический эффект наблюдался у 81,2% больных, то без применения бактериофага эффективность лечения в те же сроки отмечалась только у 49% детей. Нами также отмечена эффективность колипротейного бактериофага при применении его у детей, имевших контакт с больными колиэнтеритом. Легкие формы кишечной колиинфекции можно лечить только колипротейный бактериофагом без назначения антибиотиков. Колифаг обладает также санирующим действием при лечении бактерионосителей. Хорошие результаты при лечении легких форм колиэнтерита с применением колипротейного бактериофага получили также Н. С. Козлова и др.

При стафилококковых диареях применяются различные антибиотики как макролидной группы (эритромицин, аскорбинат эритромицина, олеандомицин, олететрин, сигмамицин, тетраолеан, олеморфоциклин), так и тетрациклиновой группы и полусинтетических ее препаратов (морфоциклин, гликоциклин, рондомицин, доксициклин), а также противостафилококковые антибиотики резерва (ристомицин, новобиоцин, линкомицин, рифамицин и др.).

При тяжелых формах стафилококкового заболевания с диареей назначаются антибиотики парентерально. Достаточно эффективны полусинтетические препараты пенициллина, обладающие устойчивостью по отношению к пенициллиназе, это метициллин (по 100 000 ЕД на 1 кг веса в сутки внутримышечно 4 раза или внутривенно капельно 3 раза) и оксациллин (по 75 000-100 000 ЕД на 1 кг в сутки 4 раза внутримышечно или per os).

Получены хорошие результаты при лечении сигмамицином, линкомицином и хлорофиллиптом. Линкомицин применяется внутрь (по 30 000-60 000 ЕД на 1 кг веса в сутки в 3 приема), внутримышечно (по 15 000-30 000 ЕД на 1 кг веса в сутки 2 раза) или внутривенно капельно (по 10 000-12 000ЕД на 1 кг веса в сутки). Хлорофиллипт, обладающий бактериостатическим и бактериолитическим действием, применяется в масляном или спиртовом растворе. Готовится ex tempore, 0,2 мл или 0,4 мл (в зависимости от возраста) спиртового 0,25% раствора хлорофиллипта разводится в 20 раз физиологическим раствором (4,0- 8,0 мл) и вводится 2 раза в день внутривенно медленно в течение 4-5 дней. К каждому введению препарат готовится заново (необходимо следить, чтобы раствор был прозрачным, без хлопьев). До применения хлорофиллипта необходимо определить чувствительность к нему больного, для чего ребенку дают выпить 2-3 капли препарата, растворенного в 1 чайной ложке воды. Если признаков аллергии нет (отечность губ, слизистой зева), препарат можно применять внутрь и внутривенно. Внутрь детям дается от 2-3 до 5 капель (в зависимости от возраста) 1% спиртового раствора 3 раза в день за 40 минут до кормления.

Следует отметить эффективность при стафилококковой инфекции нового антибиотика цепорина (не действует на шигеллы, сальмонеллы, вирусы). Вводится внутримышечно и внутривенно капельно в течение 6 часов в дозе 40-60 мг на 1 кг веса в сутки 2-3 раза. Готовится ex tempore, курс лечения — 7-14 дней. Лучший эффект дают антибиотики вместе с препаратами нитрофуранового ряда, в тяжелых случаях применяется внутривенное их введение (0,1% раствор фурагина, из расчета 10 мл на 1 кг веса).

Нами изучался клинический эффект лечения антибиотиками детей, больных стафилококковыми энтеритами, с учетом чувствительности к антибиотикам возбудителя. Чувствительность 57 выделенных культур у 50 больных определялась к 13 антибиотикам. Наиболее чувствительными патогенные стафилококки были к эритромицину (91,2%), колимицину (38,2%), мицерину (38,0%). Меньшее количество штаммов стафилококка оказалось чувствительным к тетрациклину (13,5%), террамицину (12,0%), стрептомицину (10,5%) и биомицину (8,8). К синтомицину, ауреомикоину и пенициллину чувствительны были только по одному штамму, а к эулевомицетину и эусинтомицину не отмечено ни одного чувствительного штамма из 57 исследованных. Параллелизм между данными, полученными in vitro, и терапевтическим эффектом наблюдался только у половины больных. Совпадение результатов лабораторного исследования и эффективности лечения получено у 22 из 42 больных, из них у 15 человек выделенные культуры были чувствительны к антибиотикам и их применение дало терапевтический эффект (в течение 1-4 дней), а у 7 больных культуры стафилококков были устойчивы к антибиотикам и их применение не было эффективным.

Так, у 2-месячного Саши С. на 9-й день пребывания в стационаре по поводу двусторонней мелкоочаговой пневмонии появились рвота (3-4 раза в день), водянистый стул до 8 раз в сутки, нерезко выраженный токсикоз с эксикозом. Применявшееся комплексное лечение вместе с колимицином эффекта не дало. Выделенный из испражнений патогенный стафилоккок был устойчив к 11 антибиотикам, в том числе и к колимицину.



У 20 больных, несмотря на то что выделенные культуры были устойчивы к антибиотикам, их применение все же дало терапевтический эффект.

Юра П. в возрасте 3 недель поступил в детскую клинику на 3-й день болезни в тяжелом состоянии с двусторонней мелкоочаговой пневмонией и парентеральной диспепсией. В течение 2 дней была рвота по 3 раза в день, жидкий стул с зеленью до 8-9 раз в сутки. В приемном покое клиники, еще до получения результатов исследования микрофлоры кишечника, ребенку было назначено комплексное лечение, включающее и колимицин. Через 2 дня состояние ребенка улучшилось, рвоты прекратились, стул был 2 раза в сутки кашицеобразный, желтого цвета. Патогенный стафилококк, выделенный из кишечного содержимого, оказался нечувствительным к колимицину.

 

При изучении чувствительности стафилококков, выделенных у больных с острыми кишечными расстройствами, К. В. Ященко установлена высокая устойчивость к полимиксину (100%), пенициллину (81,4%), стрептомицину (72,3%), левомицетину, тетрациклину и менее выраженная — к окситетрациклину, сигмамицину (45,5-31,8%). Резистентность стафилококков с каждым годом возрастает. В 1964 г. было 5,4% культур, устойчивых к фуразолидону, в 1965 г. — 7,8%, в 1996 г. — 23,4%. По данным И. Г. Кожухарь и др., наиболее чувствительными патогенные стафилококки оказались к нитрофуранам — фуракрилину, фуразолидону, фуразолину, фурагину, фурацилину, фурадонину и фуразоналу. Большинство отечественных и зарубежных авторов усматривают определенную корреляцию между 2 биологическими свойствами патогенных стафилококков — характером фаголизабельности и спектром антибиотикочувствительности. По данным Н. И. Вальвачева и др., стафилококки II фагогруппы по сравнению со стафилококками I и III фагогруппы оказались более чувствительными к различным антибиотикам, при этом установлено, что данное явление детерминировано генетическими особенностями этих микробов.

Если установлено, что кишечные явления, обусловленные патогенным стафилококком, связаны с применением антибиотиков, их нужно отменить и проводить неспецифическую стимулирующую терапию, повышающую сопротивляемость организма, — повторные гемотрансфузии, введение гамма-глобулина, пентоксила. Большое значение при лечении стафилококковой инфекции имеет применение специфических препаратов — антистафилококковой плазмы, антистафилококкового гамма-глобулина, стафилококкового бактериофага, анатоксина, стафилококкового антифагина.

Виталий Ш. (6 месяцев) родился от первой беременности, весом 3750 г, с 3-месячного возраста находится на смешанном вскармливании.

Данное заболевание началось 15 марта 1971 г. с появления жидкого стула до 10 раз в сутки без выраженных примесей, однократной рвоты, повышения температуры до 37,8°. На 2-й день ребенок был госпитализирован с диагнозом простая диспепсия, рахит I степени, период разгара, подострое течение. При поступлении состояние средней тяжести, температура 37,5°, ребенок беспокоен. Живот умеренно вздут, жидкий стул с зеленью и небольшой примесью слизи, 6 раз в сутки, анус сомкнут. При копрологическом исследовании обнаружено 3-5 лейкоцитов в поле зрения, слизь. 3-кратные бактериологические анализы испражнений на дизентерийные микробы, сальмонеллы и энтеропатогенные штаммы кишечной палочки отрицательные. Установлен двусторонний катаральный отит.

Ребенку была назначена водно-чайная диета на 8 часов, затем соответствующая диета, пенициллин внутримышечно, левомицетин в свечах, витамины. Состояние ребенка стало улучшаться, температура снизилась до субфебрильных цифр через 5 дней, стул нормализовался на 7-й день, и на 10-й день госпитализации мать забрала ребенка домой.

Дома больной находился под наблюдением участкового педиатра, который отметил его состояние как удовлетворительное, но затем появился кашель и периодическая рвота. Через 8 дней состояние резко ухудшилось, рвота стала частой, стул жидкий, и ребенка снова госпитализировали.

При поступлении состояние крайне тяжелое, токсикоз и эксикоз выражен, температура 37,5°, бледность кожных покровов с серовато-цианотичным оттенком, сухость кожи и слизистых, запавший родничок, тонус мышц снижены. Сознание угнетено, пьет неохотно, многократная рвота, жидкий стул с зеленью, живот равномерно вздут. В легких выслушиваются необильные сухие хрипы, перкуторных изменений не отмечалось. Тоны сердца глухие, тахикардия, пульс слабого наполнения. Печень выступает на 3 см из-под края реберной дуги.

На основании клинических и лабораторных исследований установлен соледефицитный эксикоз, гипоинсулина, 25 мг гидрокортизона, 0,2 мл 0,05% строфантина. Всего выпито за тем дозированное донорское грудное молоко. Сразу проводилась дезинтоксикационная и регидратационная терапия. Всего ребенку необходимо было вместе с грудным молоком и жидкостью ввести 1300 мл жидкости. Внутривенно капельно введено 100 мл плазмы, 300 мл раствора Рингера, 60 мл 1% раствора калия, 30 мл 4% раствора бикарбоната натрия, 300 мл 10% раствора глюкозы, 6 ЕД инсулина, 25 мг гидрокортизона, 0,2 мл 0,05% строфантина. Всего выпито за сутки, вместе с грудным молоком, 420 мл жидкости. Ребенку был назначен полимиксин по 100 000 ЕД 5 раз в день, пенициллин по 150 000 ЕД 4 раза внутримышечно, а затем сигмамицин по 60 000 ЕД внутривенно 2 раза в день. В связи с тем что состояние больного оставалось тяжелым, продолжалась рвота, отмечался водянистый стул до 5 раз в сутки, внутривенное капельное введение глюкозо-солевых растворов проводилось ежедневно 3 дня подряд в количестве 600 мл с введением гемодеза (60 мл) и плазмы. В последующем дезинтоксикационная терапия проводилась по мере необходимости. Состояние мальчика на 5-е сутки стало улучшаться, уменьшилась частота стула, рвота прекратилась, изменился цвет кожных покровов, исчезла синева, тоны сердца стали менее приглушенными. Однако температура оставалась повышенной до 39,5° с размахами более чем в 1°. В последующих анализах крови отмечался лейкоцитоз (до 20 400) без изменений в лейкоцитарной формуле, ускоренная РОЭ (48 мм в 1 час). Консультацией отоларинголога изменений со стороны ЛОР-органов не установлено. Рентгенограмма легких без особенностей. 4-кратные бактериологические исследования испражнений на дизентерийные микробы, сальмонеллы и энтеропатогенные кишечные палочки были отрицательными. На 17-й день пребывания в стационаре состояние ребенка вновь ухудшилось, появились рвота, жидкий стул с зеленью до 6 раз в сутки, печень выступала на 4 см, селезенка — на 3 см из-под края реберной дуги, появился симптомокомплекс пареза кишечника, функциональной кишечной непроходимости, на коже элементы пиодермии.

Посев испражнений и крови дал рост патогенного стафилококка. Проводилась дезинтоксикационная, регидратационная терапия, соли калия вводились из расчета 120 мг на 1 кг веса, из них 2/3 внутривенно, 10 мл 10% NaCl (внутривенно), антистафилококковая плазма, сделана клизма по Огневу. Через 3 дня состояние ребенка улучшилось. Рвоты прекратились, стул стал реже, явления пареза кишечника прошли, снизилась температура до 37,5-38°. Нормализация стула наступила через 5 дней (22-й день пребывания в стационаре). На 27-й день лечения состояние вновь ухудшилось, появились одышка (60-70 дыханий в 1 мин), цианоз вокруг рта и носа, усилился кашель. В легких справа паравертебрально отмечалось укорочение перкуторного звука, под лопаткой справа выслушивались крепитирующие хрипы. На рентгенограмме легких отмечался густой легочный рисунок в верхнем и нижнем полях справа, расширение правого корня. В течение месяца состояние ребенка оставалось тяжелым, превалировали явления дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточности, температурная кривая носила гектический характер.

На рентгенограмме в последующем отмечалось затемнение легких средней интенсивности с обеих сторон, на фоне затемнения очаги деструкции округлой формы с четкими контурами в верхнем и нижнем полях справа. На протяжении почти 3,5 месяца ребенку кроме дезинтоксикационной и регидратационной терапии вводилась 6 раз антистафилококковая плазма, 4 раза антистафилококковый гамма-глобулин, фурагин внутривенно (7 раз), тетраолеан, хлорофиллипт (внутривенно), мономицин, метициллин (внутримышечно), рондомицин (per os), нистатин, витамины, гормоны, сердечные гликозиды (строфантин, дигоксин), АТФ, назначались десенсибилизирующие препараты. Было составлено рациональное питание с соответствующей коррекцией. Больной получал колибактерин, стимулирующую терапию. Ребенок выписан домой через 3 месяца 25 дней в удовлетворительном состоянии с прибавкой веса на 800 г. Диагноз: стафилококковая инфекция, стафилококковый энтероколит, стафилодермия, стафилококковая пневмония с деструкцией, рахит I степени, период разгара, подострое течение, гипотрофия III степени.

Лечение пищевых токсикоинфекций, вызванных патогенным стафилококком, как и при пищевых токсикоинфекциях другой этиологии, начинается с промывания желудка, дезинтоксикационной терапии (внутривенное введение глюкозо-солевых растворов, гемодеза, неокомпенсана, плазмы), симптоматического и этиотропного лечения, описанных выше.

Лечение вирусных заболеваний, сопровождающихся желудочно-кишечными расстройствами, проводится так же, как и при кишечных инфекциях другой этиологии. Кроме перечисленных антибиотиков применяется с хорошим эффектом нуклеиновый антиметаболит 6-азауридин в виде 8,5% раствора на 5% глюкозе или физиологическом растворе из расчета 50 мг на 1 кг веса в сутки парентерально за 3-4 раза в течение 7-12 дней. Большое значение имеет стимулирующая терапия и витаминотерапия, так как известно, что под влиянием вирусной инфекции довольно быстро проявляет свои патогенные свойства бактериальная инфекция.

При заболеваниях сальмонеллезной природы применяется левомицетин, препараты тетрациклинового ряда (тетрациклин, террамицин), неомицин, ампициллин, полимиксин, стрептомицин, хлорацид-С и др. Степень чувствительности к тем или иным антибиотикам и процент резистентных штаммов сальмонелл в разные годы, по данным авторов, неодинаковы, что зависит от частоты и длительности применения препаратов для лечения больных в разное время. В последние годы выявляется наибольшая чувствительность сальмонелл к ампициллину, антибиотикам неомициновой группы, тетрациклину, менее выраженная — к стрептомицину, окситетрациклину, особенно к хлортетрациклину. Наиболее выраженный эффект при лечении больных сальмонеллезом получен при применении левомицетина. Активность химиопрепаратов повышается при их комбинированном действии, например, антибиотики и фуразолидон или фурацилин, ампициллин и хлорамфеникол, левомицетин и энтеросептол. Особенно это отмечается при лечении гастро-интестинальных форм сальмонеллеза. При таком лечении сокращается длительность интоксикации и лихорадки, ускоряется нормализация стула. По данным Л. М. Бочковой, лучшие результаты при лечении сальмонеллезной инфекции у новорожденных и грудных детей отмечались при одновременном применении тетрациклина и хлорамфеникола.

Многие исследователи указывают, что антибиотики не влияют на длительность выделения сальмонелл, а даже удлиняют период выделения возбудителей. Отсутствие эффекта чаще всего объясняют резистентностью сальмонелл к антибиотикам, число которых в последние годы возрастает. Однако при этом отмечается отсутствие выраженной связи между чувствительностью возбудителей in vitro и результатами лечения больных сальмонеллезами. При лечении сальмонеллеза отмечается положительное влияние бактериофага. При лечении бактериофагом, приготовленным к основным группам сальмонелл (А, В, С, Е), клинический эффект наблюдался уже со 2-го дня лечения, нормализовался стул, прекращались боли, бактериовыделение. В группе больных, где бактериофаг не применяли, в 8 раз чаще выделялись сальмонеллы.

В вопросе лечения дизентерии могут быть выделены 4 периода:

1-й период. До открытия возбудителя дизентерии исходили из представления, что дизентерия — это местное заболевание кишечника, поэтому применялись вяжущие, болеутоляющие средства, клизмы, слабительные, полуголодная диета.

2-й период. С открытием возбудителя дизентерии и дизентерийного токсина в лечение вводятся специфические лечебные средства — серотерапия, фаготерапия, вакцинотерапия.

3-й период. С 1938 по 1948 гг. в комплексе лечебных мероприятий при дизентерии одно из важнейших мест занимает химиотерапия. Сульфаниламидные препараты, особенно в начальном периоде их применения, явились эффективным специфическим лечебным средством.

4-й период. С 1948 г. началось широкое внедрение антибиотиков в клиническую практику. Среди антибиотиков для лечения больных дизентерией применялись синтомицин, левомицетин, стрептомицин, биомицин, грамицидин, саназин, террамицин, тетрациклин, ауреомицин, неомицин, колимицин, мицерин, мономицин, сигмамицин, канамицин и др..

Внедрение в медицинскую практику многочисленных химиотерапевтических и антибиотических препаратов при лечении острой дизентерии оказало неоценимую услугу: изменилось клиническое течение заболевания, резко уменьшилась летальность. В настоящее время летальность у детей раннего возраста составляет десятые доли процента вместо 25-36% в прежние годы. Однако значительное увеличение антибиотикорезистентных штаммов шигелл к широко применяемым ранее препаратам — синтомицину, биомицину, левомицетину, тетрациклину — снизило их терапевтический эффект. И. Н. Кныш и др. установили, что устойчивость шигелл к левомицетину, стрептомицину, биомицину и тетрациклину увеличилась за 9 лет более чем в 4 раза Из числа резистентных штаммов в 1994 г. 72% обладали групповой устойчивостью, в 1965 г. этого явления не отмечалось.

Для того чтобы дать клиническую оценку метода определения чувствительности дизентерийных бактерий к антибиотикам, мм провели наблюдение совместно с микробиологами Г. И. Рахманчик и К. И. Васюренко над 98 детьми в возрасте от 10 месяцев до 6 лет, больных дизентерией и находящихся в специализированных яслях для дизентерийных хроников. Тщательным клиническим обследованием с применением бактериологических, серологических, копрологических, ректороманоскопических исследований у 88 детей была установлена затяжная и хроническая дизентерия, у 10 — легкая, стертая форма острой дизентерии. Заболевания протекали без выраженных признаков интоксикации. У большинства детей отмечались явления дисфункции кишечника (стул до 3-5 раз) и слабо выраженные изменения со стороны слизистой толстого кишечника. Во всех случаях дизентерия была подтверждена бактериологически. Бактериологические исследования испражнений производились до начала лечения, в процессе и после лечения. При выделении дизентерийных микробов определялась их чувствительность к антибиотикам методом дисков и методом серийных разведений. Всего у 98 детей было выделено 176 дизентерийных культур, из них Флекснера — 85, Зонне — 75, Ньюкасла — 14, Бойда-Новгородской III — 2. Чувствительность выделенных культур определялась к синтомицину, биомицину, стрептомицину и саназину.

Всем больным независимо от резистентности микробов назначалось лечение тем или иным антибиотиком в сочетании с соответствующим гигиено-диетическим режимом и витаминотерапией. Анализ данных, полученных in vitro при проверке чувствительности выделенных дизентерийных культур к антибиотикам и терапевтического эффекта применяемых препаратов, показал, что параллелизм наблюдался не во всех случаях.

Данные клинического наблюдения показали, что в группе больных, у которых дизентерия была вызвана чувствительными штаммами, хороший терапевтический эффект наблюдался у 61,4% больных, у 38,6%, несмотря на чувствительность микроба к препарату, полного терапевтического эффекта не было. У части детей стул нормализовался, но выделение дизентерийных микробов продолжалось. В группе детей, у которых дизентерия была вызвана устойчивыми формами микробов, полный терапевтический эффект был получен почти у половины больных.

Таким образом, параллелизм между определением чувствительности выделенных дизентерийных культур к антибиотикам и эффективностью лечения наблюдался только в 59,2% случаев. У 40,8% больных зависимости эффективности лечения от феномена чувствительности выделенного штамма к антибиотикам не наблюдалось.

Борис К., 2 лет 3 месяцев, поступил в дизентерийные ясли вторично по поводу хронической дизентерии с длительным бактериовыделением палочки Флекснера. Ребенок пониженного питания, наблюдаются остаточные явления рахита. Стул оформленный. Живот мягкий, безболезненный, печень — у края реберной дуги. Со стороны крови отмечается нейтрофилез, РОЭ-18 мм в 1 час. Моча без особенностей. В кале обнаружены яйца аскарид. Реакция агглютинации с культурой Флекснера положительная в титре 1 : 400, с Зонне — отрицательная. Ректороманоскопия дала картину катарального колита. При определении чувствительности микроба к антибиотикам установлена наибольшая его чувствительность к стрептомицину. Проведено лечение стрептомицином циклами, витаминотерапия, дегельминтизация, но бактериовыделение продолжалось. Посев опять дал рост палочки Флекснера.



Следовательно, определение чувствительности дизентерийных культур к антибиотикам в условиях клиники, на наш взгляд, имеет относительное значение, и его можно рекомендовать как ориентировочный метод для выбора антибиотика. К таким выводам об отсутствии прямой зависимости лечебного эффекта от чувствительности микробов к антибиотикам пришли Е. П. Шувалова, Г. С. Миронов, и др.

В последующие годы стали применять для лечения дизентерии мономицин, канамицин, неомицин и другие антибиотики. Многие авторы и в настоящее время считают, что наиболее эффективными являются антибиотики тетрациклинового ряда.

В тяжелых случаях, особенно у детей первого года жизни при наклонности к затяжному течению, для усиления антибактериального действия проводится лечение комбинированным применением 2 препаратов, действующих на различные системы микробной клетки и замедляющих образование резистентных штаммов. Умело подобранные сочетания препаратов усиливают синергидный бактериостатический эффект. Целесообразно сочетать антибиотики для парентерального и местного действия, например, сигмамицин внутривенно или стрептомицин внутримышечно и одновременно перорально тетрациклин или полимиксин. Хорошо известно сочетание олеандомицина с тетрациклином, тетрациклина с полимиксином, тетрациклина с эритромицином — адимицин (детям дается по 30 000-50 000 ЕД на 1 кг веса в сутки per os за 4 раза в течение 7-8 дней) и другие. Для внутривенного введения применяется морфолевоциклин, представляющий сочетание натрия сукцината левомицетина и морфоциклина.

В свое время большинство клиницистов рекомендовали проводить повторные курсы антибиотиков, метод циклического курсового лечения из 3 циклов.

Для оценки эффективности различных методов лечения мы провели наблюдение за 480 больными дизентерией в возрасте от 9 месяцев до 6 лет. Сопоставляя полученные данные эффективности 1- и 3-циклового методов антибиотикотерапии при всех формах дизентерии, в том числе при затяжной и хронической форме, мы пришли к заключению, что 3-цикловый метод не имеет преимущества перед 1-цикловым. Так, при лечении 1 циклом стойкое выздоровление наблюдалось у 57,7% больных, при 2 и 3 циклах — у 48,6%. Поэтому целесообразно не циклическое курсовое лечение, а непрерывный курс лечения в течение 7-10 дней. Однако некоторые авторы и в последние годы рекомендуют в комплексном лечении детей, больных хронической дизентерией, применять 3 курса антибиотикотерапии.

Исходя из новых данных патогенеза о внутриклеточном паразитировании шигелл, в настоящее время применяются препараты "внутриклеточного" действия, к которым относится ампициллин, адимицин, полимиксин, неграм, невиграмон, интестопан, сочетания различных антибиотиков с сульфаниламидными препаратами. Кроме распространенных сульфазола, сульгина, этазола, фталазола, сульфадимезина, норсульфазола в настоящее время у больных, страдающих легкой формой дизентерии и другими кишечными инфекциями, с хорошим эффектом применяются новые сульфаниламидные препараты с пролонгированным действием. Это фтазин, санирующий эффект которого равен неомицину, сульфапиридазин (кинекс) и сульфадиметоксин (мадрибон), которые применяются 1 раз в день в возрасте до 4 лет в дозе 25 мг на 1 кг веса в сутки в 1-й день, а в последующие дни по 12,5 мг на 1 кг; детям старше 4 лет в 1-й день дается 1 г, в следующие дни по 0,5 г однократно в течение 7-14 дней. При лечении фтазином в комбинации с антибиотиками положительный эффект наступает быстрее.

А. Ф. Билибин и др. при легких формах дизентерии у взрослых применяют только 2-дневное лечение сульфапиридазином, фтазином. Полное выздоровление при этом отмечается у 92,3% больных. Однако, по данным В. А. Никонова, Л. А. Устиновой, при применении фтазина, сульфадиметоксина и сульфапирилазина бактериостатический эффект оказался недостаточным, у 26,8% больных продолжалось выделение шигелл. В основном химиотерапевтическое действие этих препаратов проявляется в быстром купировании кишечных явлений и снижении интоксикации. В. Г. Дубовский, Л. Н. Дубакина отмечают, что при лечении больных дизентерией фтазином и фталазолом примерно одинаковые показатели терапевтического эффекта.

В последние годы широкое распространение получило сочетание антибиотиков с препаратами нитрофуранового ряда, среди которых наиболее активными являются фуракрилин, затем фуразолидон, фурацилин, фурагин и фурадонин. Самая низкая активность отмечена у фуразонала и фуразолина.

Показано применение бактериофага с ацидорезистентным покрытием в комбинации с антибиотиками. Применяя таблетизированный дизентерийный бактериофаг с ацидорезистентным покрытием и с пектиновыми основаниями для лечения детей, больных легкой и среднетяжелой формой дизентерии, И. Л. Гусарская и др. пришли к выводу, что бактериофаг оказывал более активное санирующее действие, чем антибиотики. Средний срок бактериовыделения при лечении бактериофагом равен 11 дням по сравнению с 18 днями при лечении антибиотиками, затяжное течение заболевания выявлено у 4,1% больных, прошедших фаготерапию, против 13% детей, получивших антибиотики. При хронической дизентерии антибиотикотерапия без специфических и неспецифических средств, направленных на повышение резистентности макроорганизма, не дает должного эффекта.

Для оценки эффективности различных методов лечения детей, больных затяжной и хронической дизентерией, мы применяли различные антибиотики и с целью стимуляции иммуногенеза спиртовую дизентерийную вакцину. Одновременно проводились рациональная диетотерапия, витаминотерапия, гемотерапия, соответствующий санитарно-гигиенический режим, а также применялись средства, направленные на лечение сопутствующих заболеваний. Наблюдения велись на фоне одинаковых условий окружающей среды, госпитально-режимных мероприятий, отвечающих возрастным особенностям детей с учетом их общего состояния.

Под наблюдением было 444 ребенка от 9 месяцев до 6 лет. Бактериологически диагноз дизентерии был подтвержден у 96,3% больных. Микробы Зонне были выделены у 62,3% человек, Флекснера — у 19,8%, Ньюкасла — у 1,5%, Бойда-Новгородской III — у 1,5%. У 14,9% больных высевались различные виды дизентерийных микробов.

Для оценки эффективности различных методов лечения изучались сроки нормализации стула, время санации кишечника, иммунологические сдвиги, анатомическое восстановление слизистой кишечника и характер нарастания веса ребенка. Анализировались I данные влияния различных методов лечения в отношении стойкости полученных результатов при катамнестическом наблюдении от 4 месяцев до 2 лет.

Реакция агглютинации с дизентерийным антигеном ставилась до лечения у 136 детей и была положительной у 64% больных. После лечения дизентерийной вакциной на фоне антибиотикотерапии реакция Видаля была положительной у 82,9% детей, с нарастанием среднего титра агглютининов в 1,5 раза, при этом увеличился процент положительных реакций одновременно с 2 культурами с 12,1% случаев перед лечением до 30,1% случаев после лечения. После антибиотикотерапии положительная реакция агглютинации отмечалась у 60,1% больных, а число детей, давших положительную реакцию одновременно с 2 культурами, снизилось с 22,2% перед лечением до 8,0% после лечения. Эти данные указывают на нарастание титра антител в крови, на повышение иммунореактивного состояния организма под влиянием комбинированного метода лечения с вакцинотерапией. Катамнестическое наблюдение проводилось над 290 детьми, лечение которых осуществлялось различными методами. При отдаленных наблюдениях отражалось общее состояние ребенка, его аппетит, характер стула. Ежемесячно проводилось бактериологическое исследование испражнений на дизентерийные микробы. У 203 детей наблюдение длилось от 1 года до 2 лет, у 32 — от 6 месяцев до 1 года и у 55 — до 6 месяцев.

Обобщая полученные данные по лечению больных затяжной и хронической дизентерией в условиях стационара и катамнестического наблюдения, мы пришли к выводу, что лечение антибиотиками, особенно в отношении освобождения от бактериовыделения, недостаточно эффективно. Стойкое выздоровление наступило только у 44,7% больных. Применение одной дизентерийной вакцины также не способствует освобождению организма от микробов более чем у половины детей. Выздоровление наступило только у 22 человек из 49 больных.

Наиболее эффективным и обоснованным является комбинированный метод лечения антибиотиками в сочетании с дизентерийной вакциной. Катамнестическое наблюдение за больными в течение 1-2 лет показало, что полное выздоровление с прекращением бактериовыделения наступило у 84,3% детей, средняя прибавка в весе за 2 месяца после лечения составила в среднем 831 г.

У Анатолия С, 2 лет 9 месяцев, при плановом бактериологическом исследовании при нормальном стуле была выделена палочка Зонне. С диагнозом дизентерийного бактерионосительства ребенок поступил в стационарные дизентерийные группы.

Общее состояние удовлетворительное. Живот мягкий, не вздут, сигмовидная кишка не спазмирована, стул на протяжении всего времени оформленный, 1-2 раза в сутки. 6-кратные копрологические исследования давали однотипную картину: лейкоцитов 3-5 в поле зрения, обнаружены яйца аскарид и власоглава, вегетативные формы и цисты лямблий. Реакция Трибуле положительная с сулемой и уксусной кислотой.

После проведенного лечения (гигиенодиетический режим, витамины, левомицетин, дегельминтизация) санации кишечника не произошло и посевы испражнений снова дважды с интервалом через месяц дали рост палочки Зонне. Лечение стрептомицином (наиболее выраженная чувствительность выделенного микроба была к стрептомицину) и делямблизация также эффекта не дали, высеваемость дизентерийной палочки продолжалась. На протяжении 10 месяцев пребывания в стационаре было сделано 50 бактериологических исследований, из них 12 раз была выделена палочка Зонне. В результате проведенной вакцинотерапии (после законченного курса лечения) 5 посевов на дизентерийную палочку дали отрицательный результат. Ребенок прибавил в весе на 2 кг 200 г и в хорошем состоянии был выписан в детский коллектив. Клинический диагноз: хроническая дизентерия, бессимптомная форма. Аскаридоз. Лямблиоз.

Катамнестическое наблюдение в течение одного года показало, что ребенок здоров, хорошо развивается, стул все время оформленный, 12-кратные бактериологические исследования испражнений на дизентерийные микробы отрицательные.

После бактериологического санирования и оздоровления детей, длительно находившихся в специализированных яслях для больных затяжной и хронической дизентерией, и реорганизации в направлении этапности в лечении, создания групп по виду возбудителя число детей с хронической дизентерией значительно уменьшилось. Однако и в последние годы есть дети с субклиническими бессимптомными формами хронической дизентерии, с длительным и упорным выделением шигелл, несмотря на лечение их биопрепаратами, антибиотиками и сульфаниламидами. Для лечения таких детей А. А. Ключарев, В. П. Кошутская также применили аутовакцину с хорошим санирующим эффектом на фоне антибиотикотерапии.

В настоящее время у большинства детей с затяжным и хроническим течением дизентерии выздоровление наступает при комплексном лечении с применением антибиотиков, нитрофуранов и неспецифических биостимуляторов, активизирующих защитные механизмы организма. К ним относятся различные витамины (группы В, А, С, РР), сывороточный полиглобулин, плазма, кровь, а также пентоксил, метилурацил (метацил), дибазол, колибактерин и др.. Сывороточный полиглобулин при длительном бактериовыделении назначается однократно и вводится внутримышечно в дозе 5 мл, а при острой дизентерии у детей раннего возраста — двукратно по 3 мл с интервалом в 48 часов.

В. Д. Иващенко установил, что под воздействием адимицина и сывороточного полиглобулина на инфицированную культуру клеток происходит лизис внутриклеточных шигелл (число внутриклеточно расположенных бактерий уменьшается в 200 раз), ускоряется процесс пролиферации клеток.

Совместными работами микробиологов и клиницистов было показано, что у 86-91,4% детей после курса антибиотикотерапии определяется дисбактериоз кишечника с преобладанием кокковых форм, палочки протея, грибков, значительное снижение бифидус-бактерий, а у 33 — 61,3% детей отмечаются глубокие нарушения, появляются ассоциации различной условно патогенной флоры.

В работах последних лет как отечественных, так и зарубежных авторов особое внимание обращается на нормализацию микрофлоры кишечника, на изыскание биологических препаратов. С этой целью применяются колибактерин, аэрогенесбактерин, лактобактерин, бифидумбактерин. Колибактерин, полученный Л. Г. Перетцем еще в 30-х г. прошлого столетия, представляет живую культуру кишечной палочки (штамм М-17), полноценную в антагонистическом, ферментативном и витаминообразующем отношении.

Нами колибактерин применялся с 1964 года не только у реконвалесцентов дизентерии, но и для профилактики дизентерии и других желудочно-кишечных заболеваний в детских дошкольных учреждениях, где использовался молочный колибактерин, который давался по 1,5 месяца два раза в году. Сухой и молочный колибактерин использовался нами для борьбы с дисбактериозом после курса антибиотикотерапии у детей раннего возраста, находящихся в соматических детских стационарах. Применение молочного колибактерина у детей, находящихся в группах для реконвалесцентов дизентерии, позволило снизить частоту рецидивов в 3,2 раза. Число острых кишечных заболеваний в детских больницах, где использовался колибактерин, по сравнению с детскими больницами, где он не применялся, снизилось в 1,7 раза.

По данным Е. Б. Кривогорского и др., у детей, получавших колибактерин, дисбактериоз отмечался в 7,6% случаев, у детей, не принимавших колибактерина — в 32,3% случаев.

Высокую эффективность при применении колибактерина у дизентерийных реконвалесцентов отмечает Ю. К. Зацепин. Стойкая санация наблюдалась у 84,6% человек, а у детей, лечившихся антибактериальными препаратами, — только у 39%. Число обострений по сравнению с контрольной группой снизилось в 3,9 раза.

Детям старше 3 лет дается колибактерин в желатиновых капсулах, который назначается после отмены антибиотиков 2-3 раза в день в течение 3-4 недель.

Недостатком обычного колибактерина является его высокая чувствительность к различным антибиотикам, что ограничивает его применение с лечебной целью у больных, получавших антибиотики. В последние годы с использованием метода эписомной передачи устойчивости и колициногенности получен колибактерин, устойчивый одновременно к левомицетину, тетрациклину, стрептомицину, неомицину, полимиксину М, а также образующий колицины В и Е. Применение такого колибактерина с антибиотиками способствует ускорению клинико-бактериологического выздоровления, предотвращению развития дисбактериоза.

Об эффективности стрептомициноустойчивого колибактерина у детей, больных дизентерией, в том числе и хронической, сообщают В. Г. Петриченко, Н. М. Озерянская.

Для лечения, профилактики кишечных инфекций и борьбы с дисбиоценозом кишечника у детей с первых месяцев жизни применяется бифидумбактерин с выраженным терапевтическим эффектом.

При протейном дисбактериозе кроме противогрибковых препаратов — нистатина, леворина, декамина — положительный эффект оказывают энтеросептол, нитрофураны, неграм, мексоформ, а также миксазы. Улучшению состава кишечной микрофлоры способствует препарат полизим, содержащий пепсин, трипсин, липазу и амилазу. Применяется он в течение 10-20 дней после еды 2-3 раза в день. В этих целях может применяться интестопан по 1/4, 1/2 — 1 таблетка 3 раза в день в зависимости от возраста.

Приведенные собственные наблюдения, а также данные литературы о лечении кишечных инфекций у детей позволяют высказаться против шаблонных схем антибиотикотерапии, за максимальное их ограничение при легких субклинических формах заболевания. Исходя из современных данных патогенеза, необходима комплексная терапия этих заболеваний с применением как специфических, так и неспецифических средств, повышающих реактивность организма, а также с использованием различных биологических препаратов. Большое значение имеют полноценное питание больных, витаминотерапия (витаминная недостаточность значительно снижает интенсивность иммуногенеза), лечение сопутствующих заболеваний, соответствующий санитарно-гигиенический режим.



Еще по теме: